73. Давай натворим воспоминаний

Заметив меня, сначала удивленно поднимает бровь, а потом начинает смеяться.

— Ни слова! — предупреждаю, тормозя рядом. Зая с лукавой усмешкой заверяет жестом, что закрыла ротик на замок, а потом тянет меня за ворот куртки к себе и жадно целует.

По рецепторам бьет запах и вкус сигарет, но я уже даже не морщусь, углубляю поцелуй, прижимая Заю к себе вплотную, и мне сразу становится плевать на все: и на то, что курит, и на самокат, и на деньги, и на весь остальной мир.

Кое-как оторвавшись друг от друга, решаем, куда пойдём ужинать.

— Кстати, я ни разу не ездила на самокате, — признается она, когда я достаю телефон, чтобы вызвать такси.

Поднимаю на нее взгляд, пытаясь понять, это такой рандомный факт или намёк.

— Хочешь попробовать? — уточняю, так и не определившись. Ариша со смущенной улыбкой пожимает плечиком:

— Хочу, но одна боюсь.

Надо ли говорить, что я тут же загораюсь желанием исполнить ее «хочу»? Правила ПДД, штрафы, безопасность? Ну, они просто существуют, но точно не для мужика, которому предоставилась возможность порадовать свою женщину. Ведь все знают, что подвигов прекрасной половине человечества, порой, мало, нужны преступления и риски. Учитывая недавно-прогремевшую историю самокатчика со штрафом в сто тысяч деревянных, риск немаленький, особенно, для моего финансового положения, но начать душнить, когда у нее есть всякие Владимиры чуть ли не с Диснейлендом в кармане, а у меня из развлечений только круглосуточный стояк? Думаю, решение очевидно.

Помогаю Зае встать впереди меня на деку. Благо, Аринка в кедах и широких джинсах с коротеньким полушубком, а не на классике. Поцеловав ее за ушком и вдохнув запах духов, у меня начинает кипеть кровь, трогаюсь с места, и мы мчим окольными путями, чтобы нас не спалили, до выбранного рестика. Зая заливисто хохочет, когда самокат подскакивает на каждой неровности, визжит на поворотах и прижимается ко мне крепче. Ее смех летит по улице, а я улыбаюсь, как дебил, периодически останавливаясь, чтобы поцеловать ее, не в силах держать в себе рвущуюся наружу бурю чувств.

К рестику подъезжаем на кураже и жутко голодные, причем не только до еды. Место Зая нынче выбрала без пафоса, уютное с диванчиками, высокие спинки которых создают некую приватность. Садимся в дальнем углу, прилипнув друг к другу намертво и заказываем что-то первое попавшееся. Как только официант отходит, Зая тянется ко мне, и спустя мгновение мы уже алчно целуемся, готовые сожрать друг друга, лихорадочно шаря руками в попытках забраться под одежду. Мой ангелочек просяще хнычет мне в рот, и я напрочь перестаю соображать. Вдавливаю ее в диван, накрывая собой, глажу не скованную ничем грудь, что невообразимо бесит, ибо соски призывно торчат через тонкий хлопок топа у всех на обозрении. Сжимаю их грубовато, Заю выгибает, а я едва справляюсь с желанием наклониться и всосать их.

— Нравится тебе, да, выставлять себя напоказ? — выдыхаю ей в губы и легонько прикусываю их.

— А тебе? — шепчет и, опустив руку на мою натянутую ширинку, насмешливо заключает. — Кажется, очень.

— Ты такая…

— Да, такая, а еще очень-очень мокрая, — мурчит она, поглаживая меня, доводя до состояния помешательства. Не знаю, чем бы кончился наш экспромт, но вернулся официант с приборами и напитками, и нам пришлось вспомнить про приличия.

Чуть отсев, пялимся друг на друга, будто загипнотизированные и заговорчески улыбаемся, мысленно продолжая то, на чем остановились.

Зая, раскрасневшись, немного смущенно и в то же время игриво прикусывает нижнюю губу, чуть ерзая на месте. Я тоже едва на спинку дивана не лезу от возбуждения, ширинка так и давит, но стараюсь сильно не палиться. Когда официант уходит, смеемся, кринжуя с самих себя.

— Пойду руки помою, — встает Зая и, подмигнув, добавляет. — Заодно проверю обстановку в туалете, вдруг нам захочется получить административку.

Усмехнувшись, отвешиваю ей легкий шлепок по заднице, чтобы не дразнила, и, едва не со стоном, стекаю по дивану, пытаясь хоть как-то унять ломоту в теле.

К возвращению Заи меня немного отпускает, нам приносят часть заказа, и мы принимаемся за еду. Есть нормально, конечно же, не получается. То я касаюсь ее колена под столом, то она просит попробовать что-то из моей тарелки и непременно, чтобы сам дал, а она взяла это губами так, что перегнуть ее через стол — становится идеей фикс.

В попытке не скатиться в очередной распутный транс Арина пытается сменить фокус и демонстрирует мне свои дофаминовые ногти, которые сливаются у меня в сплошное разноцветное пятно, но я, конечно же, хвалю и восхищаюсь. Позже, когда возбуждение не шарашит так яростно по мозгам, спрашиваю про визит к отцу, который, как выясняется, не увенчался успехом.

— Честно говоря, ситуация выглядит подозрительно. На звонки он не отвечает, дома его нет. Галочка сказала, якобы отправила в какой-то санаторий отдохнуть, подлечиться, вот только телефон этого санатория и адрес не дала, апеллируя тем, что не надо человека беспокоить, ему и так плохо. В итоге выставила меня, а я теперь не знаю, что думать и делать вообще. Вдруг они его неправомерно где-то удерживают из-за этой проклятой доверенности, с Валерки станется, — делится Арина переживаниями, а я вновь предлагаю ей, как и раньше, действовать в духе ее родственничков.

— Давай, я найду пацанов, они последят за ними и выяснят, кто, куда и зачем. Это дело одной недели.

— А где ты их найдешь? — искренне удивляется Аринка, будто найти долбанатов, косплеющих Сашу Белого так сложно в наше время.

— Ну, у меня всякий народ тренируется. Есть один пацан, он любит такие движняки с кентами, так что не откажет.

Аринка хмыкает. Я же, не дожидаясь ответа, пишу Анвару. Через минут десять уже скидываю ему всю инфу: адреса, фотки, имена. По цене решаем договориться при встрече. Зае, конечно же, затираю какую-то чушь, мол, должен мне был, а сам думаю, что похоже, пора сменить семнадцатый айфон на что-то поскромнее.

После рестика идем гулять, болтаем обо всем на свете от любимого цвета до актуальности клятвы врача: работает ли она в эпоху капитализма или это просто ширма, которую используют, играя на доверии пациентов.

Спорим, шутим, узнаем рандомные факты друг о друге, дразнимся. По дороге покупаю Зае мороженое, которое ей вдруг приспичило поесть.

Ветер холодный, пальцы мерзнут, но она упорно откусывает от своего рожка, жмурясь от удовольствия.

— Заболеешь, — качаю головой, взяв ее ледяную руку в свою.

— Зато будет повод поваляться лишний раз, — шутливо отмахивается она, продолжая уплетать пломбир с непосредственностью ребенка. В который раз умиляюсь ей и не в силах удержаться, притягиваю к себе. Обнимаю крепко-крепко и признаюсь шепотом, вдыхая запах ее духов:

— Я пиздец мозгами еду.

— Как хорошо, что ты сразу предупредил, — насмешливо парирует она. Хмыкаю и сжимаю своего стервозного ангелочка еще крепче.

— Тебе хорошо со мной?

— А ты как думаешь, если я готова к чертям собачьим отморозить себе все?

Усмехнувшись, утыкаюсь лбом в ее лоб. Хочу предложить пойти домой и согреть, как следует, но начинает звонить телефон. Смотрю на экран, и улыбка медленно сползает с лица.

Анж.