Глава 16

Виктор

— В прошлый раз я выписал вам довольно сильное обезболивающее. Не понимаю, почему оно не помогает… в вашей ситуации, — заканчивает врач задумчиво.

— Петр Эдуардович, мы с вами прекрасно знаем, что в моей ситуации уже ничего не поможет, — произношу с насмешкой. – Однако эта боль… — веду пальцем от переносицы к виску, — несколько отвлекает. Мне нужна свежая голова, чтобы решать дела. Грешным делом начинаю подумывать о запрещенных веществах.

— Боже упаси, подберем другое лекарство, — спохватывается доктор, восприняв мои слова всерьез. – Алкоголь в эти дни не употребляли?

— Нет, мне некогда пить, — откидываюсь на спинку стула.

— Вы ничего параллельно не принимаете? Возможно, гомеопатия, народная медицина, травы…

— Я похож на человека, который будет заниматься подобной ересью? – перебиваю, раздражаясь и невольно поглядывая на время. Дети сегодня остались с Альбиной, а от Лили со вчерашнего вечера ни весточки. Придется сегодня сделать паузу на работе и поехать домой, пока мальчишки не извели управляющую.

— Хм, нет, но мало ли, — хмыкает Петр Эдуардович. – Знаете ли, некоторые средства могут вступать в реакцию с лекарствами и снижать их эффективность или вызывать опасные побочные эффекты.

— Вы мой единственный лечащий врач, и я выполняю только ваши рекомендации, — чеканю четко, и он одобрительно кивает. – Никаких травок, бабок, экстрасенсов и прочей пурги. Я хоть и болен, но не свихнулся в поисках ложного исцеления. Принял диагноз как факт, с учетом которого строю свои дальнейшие планы.

Усмехаюсь, не вовремя вспомнив о Лиле. Я лукавлю, ведь помощью одной скромной, серой знахарки я все-таки воспользовался. Но, судя по результату, никаких побочек она не повлекла. Наоборот, эффект приятно удивил, и, наверное, я бы позволил ей повторить. Исключительно в лечебных целях. О других, пожалуй, мне думать уже поздно.

— Родственники до сих пор не в курсе? – неожиданно лезет врач не в свое дело.

— Нет, и я еще раз настоятельно прошу не разглашать мой диагноз. Ни-ко-му, — злюсь, из-за чего просьба превращается в грозный приказ.

— Что вы, нет. Я храню врачебную тайну, — опускает взгляд, перебирая бумаги. Вряд ли он найдет в моей карте что-то новое, что способно спасти меня или хотя бы продлить жизнь. Все уже решено. – Просто вам было бы легче, если бы с делами помогали близкие. У вас тогда было бы больше времени на отдых, что позволило бы снизить нервное напряжение.

— Не беспокойтесь, у меня все под контролем, — лгу, потому что на самом деле мои схемы и планы рассыпаются, как домино. Из-за той самой ведьмы.

Импульс тока простреливает позвоночник, и я резко выпрямляюсь, будто собираюсь бежать. Куда? За ней? Если Лиля не согласится мне помочь, насильно я не смогу ее заставить. А никого другого на ее месте я не представляю. Мне нужна только она, и это хреново, как зависимость. Не зря я решил почти все Лилины проблемы заранее. Даже если я в итоге услышу «нет», то не заберу деньги обратно, не сорву операцию ее матери – не такой я человек. Но сам факт, что я без раздумий готов сделать все ради Лили, меня настораживает. Я никогда в жизни ни от кого так не зависел.

— Что ж, — Петр Эдуардович берет готовый листок с печатью и что-то в нем пишет. – Возможно, вам просто не подошел именно этот препарат. Я выпишу другой.

— Благодарю, — выхватываю рецепт и подрываюсь на ноги, словно в спину вбили деревянный штырь, протолкнули в ноющую голову, а сверху подцепили за крючок. Невидимая сила ведет меня прочь из клиники, как марионетку.

Чуть не забываю свои вещи в приемной. Почти пролетаю мимо стойки, но откликаюсь на неуверенный, испуганный зов медсестры:

— Виктор Юрьевич, а…

— Да, конечно, — возвращаюсь, сгребаю пиджак в охапку. – Спасибо.

— Телефон, — аккуратно протягивает мне. – Вам звонили.

— Угу, — машинально разблокировав дисплей, ищу в списке входящих последний вызов. – Кто?

Вопрос риторический, ведь я четко вижу имя контакта. Одно короткое слово, которое я прочитываю несколько раз, не веря глазам. Кровь мгновенно приливает к вискам, пульсирует, мозг отказывается мыслить здраво.

Лилия…

Какого хрена я пропустил ее звонок? И главное – какой именно приговор она хотела мне вынести?

— Жена звонила, — окончательно ломает меня медсестра и разбивает логику таким уверенным заявлением.

— Кхм, кто? – повторяю на автомате, а сам уже набираю ее номер.

— Она так представилась, — теряется медсестра и мямлит, едва шевеля бледными губами: — Вашей женой. Я сообщила, что вы заняты, но без подробностей. Я правильно поступила?

— Почти, — небрежно бросаю, вслушиваясь в долгие гудки. — За исключением того, что вы не должны были в принципе поднимать трубку, — сбрасываю и перезваниваю опять.

— Я… Извините… — хватает ртом воздух. — Она была так настойчива, и я…

— Настойчива? – хмыкаю, выгибая бровь.

Не подаю вида, что беспокоюсь, однако пальцы сами лихорадочно барабанят по корпусу телефона.

Какого черта она сейчас не отвечает? Неужели что-то случилось? Успела куда-то вляпаться? Я с ней, черт возьми, раньше срока если не на тот свет отправлюсь, так поседею точно.

— Виктор Юрьевич, что-то произошло? – выглядывает из кабинета врач, проходится по мне настороженным взглядом. — Майя Владимировна, почему задерживаете нашего уважаемого клиента? – цедит, хмуро зыркая на медсестру.

Она собирается оправдаться, но я жестом приказываю ей умолкнуть. До тех пор пока не свяжусь с Лилей и не выясню, зачем она меня искала, я не хочу акцентировать внимание на этой ситуации с женой. Меньше информации у окружающих – успешнее дело.

— Нет, все в порядке, — киваю убедительно и разворачиваюсь к двери. — До свидания.

Хочется бросить: «Прощайте» — и никогда не возвращаться в эти пропитанные вонью лекарств стены. Однако для меня это непозволительная роскошь. Я теперь здесь частый гость. Мысленно посылаю и доктора, и весь персонал к чертям.

По пути домой не оставляю попыток набрать Лилю. Успокаиваю себя тем, что у нее занятия в это время. Телефон она могла поставить на беззвучный режим или вообще забыть в учительской. Растяпа, а еще с детьми работает. Сама как девчонка. Трезвонит, в жену играется, потом пропадает… Хрен поймешь, что происходит.

— Добрый день, Виктор Юрьевич, — встречает меня на пороге Альбина, будто дежурила под дверью, считая минуты до моего возвращения.

— Хм. Что, утомили вас мои хулиганы, — усмехаюсь, скидывая пальто, мокроватое на спине и плечах.

Чем ближе к вечеру, тем сильнее затягивает небо. По дороге от гаража к крыльцу я успел попасть под первые капли дождя. Стряхиваю влагу с плотного кашемира, и управляющая забирает верхнюю одежду из моих рук.

— Я вывешу сушиться, — поясняет, складывая пальто надвое. – С мальчишками все под контролем. Они наверху, в своей комнате.

Поднимаюсь по лестнице, без предупреждения открываю дверь в детскую – и мне в ноги сразу летят мальчишки.

— Пап, а Лиля где? – с подозрением щурится Леша и ныряет между моих расставленных коленей, выглядывая в пустой коридор.

— На работе, — говорю правду, которую сам придумал. Аккуратно беру сына за шиворот, поднимаю, всматриваюсь в его огорченное лицо. И опять начинаю переживать.

— Мы сидели тихо, чтобы Лиля пришла, — поясняет Даня.

— Это Альбина вам такое условие поставила? – хмыкаю задумчиво.

— Да, — кивают. Пока я недовольно выдыхаю и размышляю, как исправить ситуацию без Лили, ребята возвращаются на свои кровати и заявляют: — Мы еще подождем. Может, сработает, — послушно складывают руки на коленях.

Разъяренный, я оставляю чересчур тихих и наполненных напрасной надеждой сыновей – и слетаю вниз. Целенаправленно шагаю на кухню, где у плиты суетится управляющая, хотя кухарка была утром и должна была приготовить еды на два дня. Когда Альбина снимает турку с огня, а по помещению разносится аромат кофейных зерен, все становится на свои места.

— Альбина Степановна, никогда не смейте лгать моим детям, — бросаю претензию без прелюдий. И она понимает все мгновенно.

— Вы про Лилию? – оборачивается. — Разве она не была принята вами на работу?

— Была, но… — остываю, потому что управляющая права. Мало того, что ей пришлось заменять няньку, так я еще не предупредил, как долго. Ведь сам не знаю ответа.

— Прогуливает? – наливает кофе в мою кружку. У меня она особенная – черная, как сама судьба, и большая.

— У нас с ней индивидуальный график, — устраиваюсь во главе стола.

— Как скажете, Виктор Юрьевич, — улыбается Альбина и ставит передо мной ароматный напиток. Традиционным эспрессо его сложно назвать, но получается вкусно.

— Спасибо, у вас всегда особенный кофе, — делаю глоток.

Кручу чашку в руке, взбалтывая содержимое. Наблюдаю, как черная жидкость стекает по внутренним краям, оставляя следы и тут же стирая их.

«Какой вам кофе!» — звучит в голове грозный окрик Лили так реально, что я вздрагиваю и проливаю несколько горячих капель на руку. Боли не ощущаю. Пустым взглядом смотрю на тыльную сторону ладони. Училка будто контролирует меня на расстоянии. Вновь и вновь заставляет думать о ней, волноваться и… слушаться ее.

— Семейный рецепт, — Альбина наклоняет голову, наблюдая за мной. — Арина тоже умеет варить такой, но у вас в офисе бездушная кофемашина, — закатывает глаза.

Недовольно смотрю на нее исподлобья, выдерживаю зрительный контакт и проговариваю четко и убедительно:

— У моей секретарши Арины есть другие обязанности, помимо кофе, однако я точно не собираюсь обсуждать ее работу с вами. Личное оставляйте дома, — отодвигаю кружку.

— Конечно, извините, просто неожиданно вспомнила о племяннице. Соскучилась за день. Вы правы, не будем о ней, — отмахивается.

— Спасибо за кофе, но сегодня я пас, — собираюсь встать.

— Неужели давление? Немудрено при таком ритме жизни, — подскакивает с места и несется к шкафчикам. – Может, тогда чай? Я быстро заварю.

— Чай…

Непрошенные воспоминания опять лезут в голову. В носу стоит аромат Лилиного чая, перед которым меркнет любой кофе, даже по «семейному рецепту» Альбины. Взгляд бешено несется на настенные часы. От них — скользит в сторону окна, за которым хлещет ливень. Нелетная погода, гадкая. Надеюсь, Лиля уже дома.

— Нет, чай тоже не нужен. Не напрягайтесь, — опомнившись, обращаюсь к Альбине. — В принципе, можете быть свободны. Дальше с детьми я сам.

— Как пожелаете, — с преувеличенной любезностью тянет она и шустро собирается.

Не замечаю, когда именно Альбина уходит, потому что погружаюсь в телефон. Еще раз, сбился со счета, в который, я зажимаю контакт Лили. Меряю шагами пол на кухне, пока оптимист внутри меня ждет ответа, а реалист – очередных гудков. Однако побеждает пессимист, потому что все оказывается еще хуже…

Телефон Лили отключен.

— Ч-черт! – в сердцах откидываю его на стол. Поглядываю на плотную стену дождя на улице. – Да нет, бред. Дома она. Где ей еще быть?

С трудом договорившись с совестью, зову сыновей ужинать. Ухаживаю за ними, а самому кусок в горло не лезет. Моментально отвечаю на звонок, в первые же секунды сигнала, но на линии, разумеется, не Лиля.

— Виктор Юрьевич, — четко зовет меня один из охранников. – К вам гостья, она утверждает, что…

— Впусти. Немедленно, — рявкаю, не дослушав.

Ведомый какой-то потусторонней силой, я оказываюсь в холле. На автопилоте иду к двери и распахиваю ее настежь прежде, чем раздастся стук.

— Я согласна стать вашей женой.

Нездорово реагирую на женский голос. Недоверчиво окидываю взглядом девушку на пороге моего дома. Промокшая под дождем, покрасневшая и запыхавшаяся, она кажется мне миражом. Плодом моего воспаленного воображения. Следствием болезни, а не реальностью. Встретились бы мы раньше и при других обстоятельствах… Но поздно.

— Что? – напряженно уточняю, думая, что мне послышалось. – Лиля? Проходи, — беру ее за руку и заставляю сделать несколько шагов ко мне. Захлопываю дверь, отсекая шум ливня, чтобы ничто не мешало внимать каждому слову Лили.

— Я выйду за вас, — кивает она и смотрит на меня воинственно, будто угрожает. Крупные капли стекают с ее густых волос и падают на пушистый ковер. – И стану матерью ваших детей, — добавляет шепотом, с опаской озирается по сторонам, разыскивая мальчиков.

— Они на кухне, — прочитав ее мысли, отвечаю вслух. – И ты согласна на все условия?

— Да, я вступлю в наследство, когда будет нужно… — осекается, будто догадывается о чем-то. От ее растерянного, участливого взгляда я морщусь и отворачиваюсь. Что-то царапает душу. – Прослежу за бизнесом, сохраню имущество, чтобы все досталось вашим детям, когда они отметят совершеннолетие. Взамен вы поможете моей маме.

— Я и так уже перечислил необходимую сумму на ее реабилитацию, — обезоруживаю ее. – В тот же день, когда делал тебе предложение. Так что теперь ты можешь не соглашаться.

— Теперь точно не смогу, — шумно вздыхает, но на лице ни тени удивления. – Тем более, я делаю не только ради мамы, но и… ваших мальчишек, — косится в сторону кухни, где ужинают сыновья. Осознаю, что именно она будет рядом с ними, и по-доброму ей завидую.

Черт! Надо прийти в себя, вернуть деловой настрой – и адекватно обсудить с Лилей сделку. Убрать неуместные эмоции, которые слишком мешают мне мыслить здраво.

Что мы имеем? Лиля здесь. Она в целости и сохранности. И согласилась на мое предложение.

Отлично. Я близок к цели. Мои дети не пропадут без меня. У них есть будущее в лице этого хрупкого, мокрого мышонка. Нелегко ей будет, но брат ее прикроет. Он поклялся, что исполнит мою волю.

Выдыхаю. Принимаю каменное выражение лица.

— Так, главное условие… – мрачно свожу брови.

— Я помню! Я в вас не влюблюсь, — Лиля перебивает меня, дезориентируя и заставляя почувствовать горечь на языке. — Само собой, — выдает уверенно и легко пожимает плечами. Становится еще хреновее.