Глава 22

Виктор

— Я советовал тебе найти жену, которая понравится детям, — тихо произносит Костя, устремив взгляд в сторону нашего столика.

Лиля напряжена и натянута как струна. Вросла в пол, вцепившись руками в спинку стула, будто это якорь, без которого ее снесет волной. Машинально кивает суетящейся вокруг Вере, которая тщетно пытается отвлечь гостью и успокоить. Но та не реагирует. По-настоящему откликается лишь на зов мальчишек, когда они с моими рыжими племянницами делят сладости, не дожидаясь взрослых. В очередной раз наклоняется к детям, подобрав подол длинного платья и оголив изящную ножку.

Вновь цепляет мое внимание, как уже случилось на улице. Начинаю чувствовать себя озабоченным извращенцем. Столько дел и проблем, а я девочкой любуюсь в яркой обертке. Казалось бы, обычный кусок тряпки, но как ей идет. Семейные мужики из числа клиентов – и те украдкой на нее поглядывают. А она по наивности даже не замечает этого.

— А ты хитрец, решил совместить дела и личное, — усмехается брат, когда Лиля оборачивается в поисках меня и, обнаружив нас с Костей у входа, расслабленно улыбается. Как будто для нее важно, чтобы я находился поблизости.

Зашуганный мышонок так и остался внутри прекрасного лебедя. Лиля шикарная сегодня, но по-прежнему смущается и теряется, будто чувствует себя не в своей тарелке и ставит ниже остальных богатых посетителей. Посылаю ей некое подобие улыбки, чтобы приободрить, а она густо краснеет. Отворачивается и, передернув плечами, словно сбросив с себя мой взгляд, садится за стол.

— Ты неравнодушен к ней, — вдруг припечатывает меня Костя.

— Лиля нашла подход к моим сыновьям, они привязались к ней, — откашлявшись, говорю невозмутимо.

— Именно поэтому у тебя нет шансов против нее, — продолжает сыпать ехидными уколами брат. – Если у нас с тобой есть хоть что-то общее, а по крови должно быть, то ты не устоишь перед женщиной-матерью. У Воскресенских путь к сердцу лежит через детей. Без вариантов.

— Не неси чушь, Костя. Ты в курсе моей ситуации. Амурные дела интересуют меня в последнюю очередь, — вздыхаю с показным равнодушием, а сам не свожу глаз с хрупкой спинки Лили. Неосознанно поправляю пиджак, который недавно был на ней и сохранил ее тонкий аромат. Опять хочется накинуть его на маленькие плечи, но не для того чтобы согреть, а чтобы… спрятать Лилю от окружающих.

— Ко всему прочему, она симпатичная и молодая, — продолжает Костя как ни в чем не бывало, неприкрыто рассматривая мою почти жену и оценивая ее. Как будто специально выводит меня на эмоции. Убрав руки в карманы, я упорно молчу, игнорируя его выпады. – У тебя губа не дура, Вить. Не пухляшку Фрекен Бок в дом привел, а выбрал настоящую красавицу. Ты, как и наш отец, разбираешься в девушках и оставляешь себе лучших, — цокает с ухмылкой. — Кто она, кстати? Давно знакомы? Доверяешь ей, ведь так?

Оторвавшись от Лили, он наконец-то концентрируется на мне. Я знаю, что Костя верный и любящий муж, он беззаветно предан своей Вере и не видит больше никого вокруг. Понимаю, что говорит все это, чтобы меня взбудоражить. Только поэтому терплю его слова, комплименты и оценки.

— Доверяю, — рычу, сохраняя напряженный зрительный контакт. – Лиля занимается английским с Даней и Лешей. Мы познакомились недавно. Она новенькая в центре…

— Та самая училка, которая «с того света достанет»? – смеется Костя.

— Та самая, — бросаю тихо и коротко, возвращая пристальный взгляд на Лилю. И снова она меня чувствует. Оглядывается, кусает губы, словно хочет позвать, но запрещает себе. Отвлекается на щебет Веры и, спохватившись, подает что-то мальчикам.

— Ты сам как? – голос брата становится холоднее и серьезнее. – Держишься?

— Нормально, — отмахиваюсь, недовольный тем, в какое русло перетек наш разговор. От заботы до жалости один шаг, и я не хочу, чтобы Костя его делал.

— Опекуна сыновьям ты нашел, может, пора и о себе подумать? – шипит все тише.

— Да вы будто сговорились! – прыскаю нервным смехом и сжимаю переносицу. – Думаю! Из клиники не вылезаю, лекарства новые. Совсем за самоубийцу меня не держи, — рявкаю зло.

— Понял, принял, — примирительно поднимает руки. – Откладываю все дела и занимаюсь вами. Провернем сделку быстро. На свадьбу-то пригласишь?

— Не будет никакой свадьбы. Просто распишемся, после чего я представлю Лилю родне и совету директоров. Поставлю всех перед свершившимся фактом. Так будет лучше.

— Решил сэкономить? Оставишь девушку без торжества? – не унимается брат. – А как же медовый месяц?

Раздражает. Еще и Лиля снова украдкой косится на нас, будто слышит все, что мы о ней говорим, хотя это невозможно.

— Нам обоим это не нужно, Костя. Между нами лишь контракт, — сжимаю кулаки, пытаясь подавить ярость и острое ощущение несправедливости. Так все неправильно происходит, что совесть грызет меня изнутри, но другого пути у нас с Лилей нет.

— Как скажешь, — толкает меня в плечо и обходит, направляясь к столу. – Скупердяй старый, — выплевывает на ходу.

— Чем ближе я с тобой общаюсь, тем четче понимаю, почему мы не делали этого раньше, — бубню, следуя за ним.

— Тем не менее, когда припекло, за помощью ты обратился именно ко мне. Видимо, остальные Воскресенские еще большее дерьмо, чем я, — язвит Костя. Судя по стальному тону и грубости, моя фраза явно его задела.

— Ты прав. Я никому не верю.

– Кроме Лили, — хмыкает с непонятным мне подтекстом. — Что ты пообещал ей за… услугу? Почему она согласилась? – останавливается на середине пути, так и не дойдя до места.

— Она оказалась в очень сложном финансовом положении…

— А ты воспользовался ее беспомощностью? – прищуривается, ковыряясь во мне, мысленно препарируя и разбирая на запчасти.

— Я перевел деньги ее матери еще до того, как Лиля сказала «да», — пытаюсь оправдаться, но звучит жалко.

— Умно! Сработал на опережение, — Костя в сердцах дважды хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание окружающих. — Такие, как она, ведь в долгу не остаются. И ты это просчитал, — цедит сквозь зубы.

— Просчитал, — соглашаюсь, признавая, что я циничный тиран и манипулятор. – Но я не жалею, — уверенно лгу.

На самом деле, я признаю свою вину перед Лилей, но не могу повернуть назад. Ради мальчишек ломаю и калечу нас обоих. Стоит лишь увидеть, как они счастливы рядом с любимой учительницей, и я готов всеми правдами и неправдами задержать ее.

— Да я все понимаю, — внезапно смягчается Костя, прекратив третировать мою душу. – Ты не обижай ее. Посмотри, она совсем молоденькая, неопытная, бесхитростная, — подбородком указывает на Лилю, и сразу же серый взгляд впивается в нас. — Береги, пока рядом.

— Кстати. Мне твоя помощь еще в одном сложном деле нужна. Это касается Лили и ее жилья, — перевожу тему и небрежным, грубоватым жестом подзываю девушку к себе. Не со зла – просто тороплюсь и не думаю о том, как это воспринимается со стороны.

Она наверняка обижается, но вида не подает. Послушно поднимается и, понурив плечи, идет к нам. Зато Костя кривится так, будто я накормил его кислыми лимонами, засыпанными черным перцем. И вот я уже сам себе противен.

— Научись хотя бы изображать чувства, раз уж сам как робот проржавевший, — укоряет он меня.

— Сам часто в жизни притворялся? – парирую я, гипнотизируя подходящую Лилю. Она умная девочка, все понимает и не будет ожидать от меня мягкости и сентиментальности. Наоборот, лицемерие оскорбит ее.

— Никогда, — хмыкнув, Костя тоже поворачивается к ней. – Но ты лукавишь, в твоем случае особо стараться не придется, — расплывается в кривоватой ухмылке. — Приятно познакомиться поближе. Рассказывай о своих проблемах, будущая невестка, — по-родственному обращается к Лиле. — Мой несносный брат не в счет, с ним я тебе не помогу. В остальном – весь к твоим услугам.

Подает ей ладонь, аккуратно сжимает ее тонкие пальцы, а мне это приветствие не по душе. Необязательно было трогать ее и смущать лишний раз. Она и так растеряна, непривычно молчалива и беспокойна. От учительской строгости и дерзкого занудства, к которым я так привык, сегодня нет и следа.

Начинаю жалеть, что пригласил ее в кафе, где нам приходится играть пару. О какой свадьбе может идти речь, если Лиле в принципе моя компания некомфортна?

Бережно беру ее за локоть. Вздрагивает, хмуро косится на место прикосновения. Тем не менее, сама приближается ко мне, становится рядом, позволяя слегка себя приобнять. Ее дыхание насколько частое и шумное, что я будто ощущаю его на себе.

— Отчим Лили обманом вынудил мать переписать на него квартиру, — объясняю ситуацию, пока она пытается обуздать эмоции. – Много лет прошло. Можно ли как-то аннулировать сделку?

— Я поручу этот вопрос одному из отделов моей юридической фирмы. Повернут дело так, как надо нам, — подмигивает заговорщически. – Есть какие-то документы?

— На руках нет, — вступает в беседу Лиля. – Но я могу достать. Я видела, где хранит бумаги отчим. Заеду на днях и…

— Вместе поедем, — чеканю сурово, чтобы не вздумала находиться наедине с недоумком родственником. Мне этот Семен заочно не нравится. Судя по рассказам и реакции Лили, она его побаивается. Пока не знаю, с чем это связано, но точно не отпущу ее одну к уроду.

— Слушай, Вить, зачем тебе вся эта волокита, если не секрет? – недоуменно разводит руками брат. — Ты жене квартиру новую купить не можешь?

— Нет, что вы! — испуганно взмахивает ладошками Лиля и поворачивается к мне: — Виктор Юрьевич, не вздумайте, вы и так много для меня сделали.

— Тц-ц, — цыкаем одновременно с Костей, переглядываемся и тяжело вздыхаем в унисон.

— Лиля, на «ты», пожалуйста, — устало закатываю глаза. Осознав свою ошибку, она обреченно зажмуривается.

— Ты такими темпами всю конспирацию сломаешь, Лиля, — смеется брат и добавляет серьезнее: – Вам надо что-то с этим делать, — неопределенно рисует пальцем круг перед нашими лицами. – А пока давайте за столик: там все свои. Вера тактичная от природы, в отличие от меня, ее родители тоже не имеют привычки вмешиваться в чужие дела. Да и они озадачены сейчас другим. Мы пополнение ждем, — довольно сообщает. — Еще одну девочку.

— Поздравляю, — перебиваем его вместе с Лилей.

— Спасибо. Единственное, я Вере чуть позже как-нибудь обтекаемо все объясню. Обычно у меня нет от нее секретов, но ваш случай особенный… и тяжелый, — качает головой, направляется к жене и детям.

Отодвигаю стул для Лили, жду, пока она сядет, и устраиваюсь рядом. На протяжении вечера стараюсь не стеснять ее лишними вопросами и прикосновениями, держусь отстраненно. В то же время понимаю, что в этом как раз и кроется наша главная проблема. Мы так и остались чужими, потому что совершенно не общаемся. Я был уверен, что поступаю правильно, избавляя Лилю от своего общества, а в итоге лишил нас возможности привыкнуть друг к другу. Вопреки логике, продолжаю держать дистанцию.

— Лиле надо дать попробовать, — врезается в мои мрачные мысли возмущенный голос Дани.

— Я сам! Передам! – спорит с ним Леша.

Поворачиваю голову на звуки ссоры и возни, наблюдаю, как мальчишки по правую руку от Лили борются за тарелку с пирожным. Чуть ли не дерутся за право первым угостить даму. Усмехаюсь, краем глаза замечая трепетную улыбку на девичьем лице. Однако в следующий момент нам обоим приходится напрячься.

Легкий, воздушный тортик соскальзывает с тарелки, разламывается на части – и кусочек летит четко на Лилю. Падает на нежную, коралловую ткань платья, сползает вниз оставляя кремовый след. Мышонок замирает, заторможено и с сожалением следит за траекторией его полета. Делает глубокий вдох.

— У-у-упс, — тянут дети и мигом возвращаются на свои места, принимая самый невинный образ, на который только способны. Два ангелочка. Даже близняшки Кости удивляются и звонко смеются над их превращением.

— В следующий раз будьте осторожнее, — по-доброму отчитывает мальчиков Лиля, не повышая голос. Выглядит расстроенной, но не срывает злость на детях.

— Прости-и, мы тебя любим, — Даня и Леша одновременно складывают ладошки в молитвенном жесте.

— И я вас, — шепчет она, и красивое лицо вновь озаряется улыбкой.

В груди простреливает, под ребрами разливается жар. Не отдавая себе отчет, любуюсь ласковой, любящей Лилей. Костя прав: есть в ней что-то… родное и теплое. Ее искреннее отношение к детям не может не трогать. Подкупает, завораживает.

Если бы я встретил эту девушку раньше, то… наверняка прошел бы мимо. Не обратил бы внимания на серую, угрюмую англичанку. Поленился бы копать глубже и лезть к ней в душу. Завоевывать, приручать, добиваться… Зачем, если столько безотказных, удобных баб вокруг? Время – деньги.

Поделом мне. Я заслужил все то, к чему пришел. Непонятно лишь одно: какой злой рок послал Лиле меня? За что судьба ее наказывает?

— Держи, — даю ей салфетку, невзначай касаюсь прохладных пальцев.

Лиля благодарно кивает, аккуратно убирает с себя остатки крема и крошки. Машинально тянется за солонкой. Не сразу, но все же догадываюсь, что она задумала. Вспоминаю нашу встречу в кондитерской возле детского центра, когда она посыпала мне рукав солью, чтобы пиджак легче было отстирать.

Перехватываю ее руку, сжимаю крепко и придавливаю к поверхности стола. Проглатываю добрый смешок, опускаю голову, чтобы она не видела моей мимики.

Все-таки Лиля необычная. Как из другого мира.

— К черту платье, — бросаю негромко и импульсивно поглаживаю ее ладонь.

Чувствую посторонние косые взгляды в горячей точке сплетения наших рук.

Иди на хрен, Костя!

Стискиваю подрагивающие пальцы сильнее, растираю и согреваю.

— Мне в этом платье до конца вечера ходить, — сопротивляется Лиля. — С жирным пятном на бедре, — освобождает ладошку из моей хватки. — Я отойду в уборную и приведу себя в порядок, чтобы не позорить тебя, — выплевывает чуть слышно, но с обидой.

— Ты меня не… — начинаю говорить, однако она резко встает и, подцепив юбку, шагает в сторону туалета.

Настороженно смотрю ей в спину. Долго, пристально. Пока она не скрывается за поворотом. Обхватив лоб ладонью, большим и средним пальцами нажимаю на виски. Голова не болит, но разрывается от мыслей.

А пару минут спустя я обнаруживаю, что за столом нет Кости.