Глава 43

Виктор

Я не солгал: у Воскресенских свои методы. Далеко не всегда честные и благородные, но результативные. Если мы записали кого-то во враги, то не успокоимся, пока не уничтожим цель, не оставив даже пепла. Не убираем физически, но делаем так, чтобы этому человеку самому захотелось исчезнуть. Самоликвидироваться.

Таким безжалостным был мой отец. Ради бизнеса был готов на все – он любил строительную компанию сильнее собственных детей. Похожи на него по характеру и мы с Костей, как бы не пытались откреститься от этого родства и казаться лучше, добрее… Кровь сильнее. Она бурлит в жилах, отравляя каменное сердце местью.

Однако у нас с братом, в отличие от папы, катализатор ярости другой – семья. Как только возникает угроза для близких людей, планка падает – и на волю вырывается беспринципный зверь, который идет по головам, лишь бы избавиться от опасности.

Не знаю, как и когда это произошло, но Лиля для меня стала родной. Наряду с мальчишками. Частью семьи, нормальной и полноценной, к которой я стремился всю жизнь и которую обрел на грани смерти. Я пообещал защищать ее, пока дышу, и это не пустые слова. Мне кажется, что даже с того света я продолжу присматривать за ней. Если, конечно, там что-то есть…

— Я хочу, чтобы ты исчез из их жизни. Сделай это сам, иначе я тебе помогу, — холодно озвучиваю ультиматум, пока сопровождаю Семена к его машине. – Софии Зиминой дашь развод без условий и проблем. Из квартиры можешь съезжать уже сейчас. Начинай паковать вещи, если не хочешь, чтобы тебя выбросили с голым задом, когда придет время.

— Но кв-вартира же м-моя, — заикаясь, останавливается и устремляет на меня круглые, как блюдца, глаза. – По закону принадлежит мне, все официально и...

— Уверен? – испытующе смотрю на него, убрав руки в карманы. Держусь, чтобы не схватить его за грудки и не протащить по мокрому асфальту. – У меня другая информация. Лучшие юристы города уже занимаются этим делом, тебе разве не приходила повестка в суд?

— Я думал, это Соня чудит. Обиделась на меня за один небольшой проступок, — обтекаемо сообщает.

— Это ты о шалаве, которую домой притащил, пока София в больнице лежала? – выплевываю с обвинением. – Да, Лиля упоминала твой «проступок».

— Да я шесть лет без женщины! Сорвался чуть-чуть. Это все от нервов и переживаний. Но Соню я по-прежнему люблю, поэтому и приехал ее образумить, — разводит руками, судорожно хватает ртом воздух и багровеет от паники. – Решил, Лилька мою жену настроила против меня, заставила квартиру отсудить и на развод подать, — пренебрежительно отзывается о падчерице. – Я к ней со всей душой, полюбил ее, а она постоянно меня в штыки воспринимает.

Неоднозначная формулировка цепляет меня. Гадко царапает душу, вынуждая предположить худшее.

— Если всплывет, что ты Лилю хоть пальцем тронул, пока вы вместе жили, а ты страдал, тварь, без бабы… — с трудом произношу, скрипнув зубами. Не могу даже мысли допустить, что Семен способен на подобное. Но реакция моей жены на него напрягает. Она будто боится его и чувствует отвращение.

— Да никогда! Вот те крест, — на полном серьезе крестится.

На секунду прикрываю глаза, чтобы остыть. Чересчур резко поднимаю руку к лицу, заставив Семена в страхе отскочить от меня. Усмехнувшись, прижимаю палец к виску, не спеша массирую, подавляя неприятные импульсы. Жду привычного приступа, но ничего не происходит. Боль отступает. Мысленно благодарю свой организм за поблажку, ведь мне отвлекающие факторы сейчас не нужны.

— Ты привык иметь дело со слабыми женщинами, а теперь придется бороться со мной. Выдюжишь? – криво ухмыляюсь.

— Мы же теперь родственники, зачем нам ссориться? Не понимаю, — лихорадочно машет головой, будто не может уместить там неожиданные новости. – Я буду дальше жить с Соней, а вам с Лилей совет да любовь, — пытается по-свойски хлопнуть меня по плечу, но я перехватываю его руку и выкручиваю.

— Убирайся, — рычу сдавленно, боковым зрением замечая Вячеслава Никитича, спешащего к нам. Все-таки моя вредная жена подсуетилась и подослала его проследить за мной. — Разведешься с Софией и оставишь в покое Лилю, иначе пеняй на себя.

— Х-хорошо, — кряхтит Семен, пытаясь высвободить вывихнутое запястье. – Я все понял. Понял. К черту, млять. Шесть лет жизни с ними угробил зря.

— Нет, это они на тебя, урода, напрасно свои силы потратили, — рявкаю на него, толкая и впечатывая грузное тело в машину. — Доверились тебе в трудную минуту. Ты их обеих должен был поддерживать, как глава семьи, а не использовать…

Вспоминаю о медицинской карте Лилии, о том, что ей пришлось сделать шесть лет назад, представляю, как семнадцатилетняя девочка стала донором яйцеклеток, в то время как этот боров отжимал у ее больной матери квартиру. Гнев застилает глаза, кулак сам летит в мерзкую рожу. Всего один раз, после которого я невозмутимо отхожу и одергиваю пиджак, наблюдая, как Семен сползает по машине. Достаю платок из внутреннего кармана, вытираю костяшки пальцев.

— Это тебе за Лилю, подонок. Не делай вид, что не знаешь, о чем я… — тихо цежу и вижу осознание в его глазах. Он в курсе, что натворил, и сжимается от страха. — Скажи спасибо, что не убил. И не появляйся больше.

Семен судорожно кивает, нащупывает ручку водительской двери – и вваливается в салон. Рваными движениями заводит двигатель.

— Даю тебе три дня, чтобы освободил квартиру, — кидаю вдогонку.

Дело принципа – лишить его всего. К тому же, Лиля обмолвилась, что квартира дорога ей как память об отце. Значит, верну этот клоповник любой ценой. С помощью Кости все получится, уже дело сдвинулось с мертвой точки.

— Виктор Юрьевич, — окликает меня Вячеслав Никитич. – Неприлично на территории центра драки устраивать.

— А вы не завидуйте, — хрипло смеюсь. – Подозреваю, что вы сами бы его с удовольствием по асфальту размазали. Вот только халат белый и клятва Гиппократа вам помешали. Сделаем вид, что ничего не случилось.

— Сделаем, — мгновенно соглашается. – Рад, что вы у них появились, — бросает как бы невзначай.

— Взаимно, — отвечаю искренне.

Многозначительно переглянувшись, понимаем друг друга без слов, обмениваемся дружескими рукопожатиями – и возвращаемся в центр. Возле палаты Софии разделяемся. Доктор идет в ординаторскую, которая расположена напротив. Не закрывается, будто специально, чтобы не упускать из вида ценную пациентку.

Я замираю у двери. Слышу голоса по ту сторону и смех мальчишек. Волнуюсь, как если бы действительно приехал просить руки Лили. Но мы уже женаты, а этой ночью консумировали брак, так что назад пути нет. Все остальное – детали, которые необходимо выполнить из элементарного приличия. Я должен отдать дань традициям, потому что Лиля этого достойна.

— Добрый день, София Павловна, — захожу в палату после короткого стука.

Приближаюсь к Лиле со спины, обнимаю ее за плечи, останавливаясь сзади, как телохранитель. Зимина следит за каждым моим действием и жестом, мрачно изучает меня, буравит полным ненависти взглядом. Судя по тому, как напрягается жена, они как раз говорили обо мне. И беседа получилась неприятной.

— Я никогда не благословлю ваш брак, — жестоко выпаливает София, разбивая всю мою уверенность в щепки. – Сын Юрия Воскресенского не станет моим зятем.

Лиля вздрагивает, как от выстрела, оборачивается и добивает меня растерянным, заплаканным взглядом. Накрывает мою руку трясущейся ладонью, безмолвно тянется ко мне в поисках помощи, терпеливо ждет, что я, как обычно, все объясню и решу. Верит… Но в то же время подсознательно ставит блок, будто боится, что ей придется отказаться от меня. В платиновых глазах столько беспомощности и мольбы, что у меня все внутри сжимается. По румяной щеке ядовитой змеей сползает слеза. Смахнуть бы ее пальцем, но не решаюсь даже дотронуться. Словно присвоил чужое. То, что не должен был. Насильно привязал к себе узами брака, воспользовался в личных целях, а напоследок испортил. Теперь пришло время расплаты.

— Я не понимаю, что происходит, — испуганно лепечет Лиля, не отпуская моей руки, а продолжая прижимать ее к своему плечу, в которое я импульсивно впиваюсь пальцами. – Вы знакомы?

— Не совсем, — хмурюсь, покосившись на бледную, как статуя, Софию. – Мы никогда не встречались лично, но... Как я понимаю, причина в строительной компании, которую я теперь возглавляю? – выгибаю бровь, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Эмоции мне сейчас ни к чему.

Обхожу Лилю, на инстинкте заслоняю ее собой. Хотя если от кого и исходит угроза, так это от меня. Я ведь ожидал чего-то подобного, но все равно инициировал наше знакомство с тещей. Хотел поиграть в семью – и вот что вышло в итоге…

Понимаю, что должен отступить, но уже не могу. Поздно. Со стороны мой выпад выглядит так, будто я защищаю Лилю от собственной матери. Или забираю, заявив на нее права. В любом случае, Софии мое поведение не нравится – это заметно по заострившимся чертам ее лица и сжатым в тонкую линию губам.

— Но ты же не имеешь отношения к травме мамы? – с надеждой шепчет Лиля за спиной и касается пальчиками моего рукава, почти неощутимо дергает. – Вить, ты ведь сказал бы мне, если так?

— Насколько я знаю, это был несчастный случай, который произошел за пределами объекта. Компания Воскресенских не виновата в инциденте. Это было подтверждено и специальной комиссией, и пострадавшей стороной, — озвучиваю официальную версию, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с Софией. По ее виду понимаю, что не все так просто. На болезненном лице выступают скулы, подбородок дрожит, лоб напряжен и изрезан морщинами. Негативные ассоциации или нечто более серьезное? Тогда хреново.

— Ложь, — спустя секунду сипло выдыхает она. И прикрывает рот ладонью, словно сама себя испугалась.

— Мамуль, пожалуйста… Вить, но...

Лиля мечется между двух огней. Мы с Софией своим противостоянием невольно разрываем ее на куски, и я готов проиграть эту битву. Сдаться и уйти. Мне не хочется мучить жену. Оглядываюсь, ловлю ее руку, а она сплетает наши пальцы. Кивает мне в знак поддержки. Демонстрирует доверие.

Наш невинный жест действует как детонатор — и София вдруг срывается в истерику.

– Я не ошиблась. Ты такой же лицемер, как и твой отец. Все-таки вы добрались до моей дочери? – София пытается приподняться на постели, но ее движения скованны. – Зачем? Я же никому ничего не сказала! – внезапно начинает плакать, и я по-настоящему теряюсь.

— Я не в курсе, о чем вы, — искренне недоумеваю. Порываюсь, чтобы помочь ей сесть, но она выставляет ладонь перед собой. – Если вы объясните мне, в чем дело, то, уверен, мы разберемся в конфликте.

— Не при детях, — строго цедит Лиля, возвращая меня в реальность.

Взволнованным взглядом ищу в палате мальчишек, о которых умудрился на мгновение забыть. Цепляюсь за две фигурки, спрятавшиеся за дверью. Немудрено, что я прошел мимо и не заметил их. Забились в угол, насупились и наблюдают за нами. Делаю шаг к сыновьям, но Лиля опережает меня, как родная мама, чутко чувствующая своих детей. Следует признать, она с родительскими обязанностями справляется гораздо лучше меня. И слушаются ее близнецы охотнее. Шустро покидают убежище, стоит ей лишь поманить их пальцем.

— Даня, Леша, хотите поиграть в кабинете врача? – на удивление бодро и тепло щебечет Лиля.

— А можно? – синхронно округляют глаза, а на дне зрачков сияют огоньки предвкушения. Как, оказывается, легко отвлечь детей и поднять им настроение.

— Мы попробуем договориться, — заговорщически тянет, наклоняясь к ним. — Я проведу вас к дяде Славе. Побудете пока у него, а мы с вашим папой пообщаемся с Софией Павловной, — открывает дверь и направляется в сторону ординаторской, увлекая за собой покорных мальчишек.

— Баба Соня обиделась на нас? – доносится приглушенный шепот. – Скажи ей, что мы больше не будем.

— Нет, родные, вы не при чем! Она просто устала, — аккуратно отвечает Лиля. – Ей нужно отдохнуть и поспать. А потом она опять станет счастливой, — под конец фразы ее голос срывается.

— Может, прочитать ей сказку? – шелестит все дальше. – Спеть колыбельную…

Шаги затихают, и я поворачиваюсь к Софии, которая опускается на подушку и вжимается в постель. Не сводит с меня огромных серых, как у дочери, глаз. Следит за каждым движением и панически дергается, когда я сажусь на стул напротив. Неприятный холодок прокатывается по позвоночнику, мысли рассыпаются в прах, а моя интуиция бьет тревогу. Чувствую себя маньяком, склонившимся над беззащитной жертвой. Аналогия мне не нравится, поэтому я откидываюсь на спинку стула.

— Вы почему-то боитесь меня? – мрачно свожу брови и непонимающе качаю головой. – Не надо. Я не причиню вреда ни вам, ни вашей дочери. Наоборот, готов помочь, если вы расскажете…

— Это такая проверка? – перебивает меня. Задерживает дыхание, а потом вдруг подается ближе ко мне и выбрасывает ладонь, хватаясь за запястье ледяными пальцами. Врезается ногтями в кожу на линии пульса.

— Нет, я серьезно, — пытаюсь высвободить руку, но не могу этого сделать, не навредив Софии. Поэтому решаю смириться.

— Умоляю, оставьте Лилю в покое, — шипит, гипнотизируя меня взглядом. Зрачки расширены, в их глубине – неподдельный страх. София будто возвращается в прошлое и видит на моем месте отца. Какого хрена тогда произошло?

— Давайте вы спокойно мне все объясните, — пытаюсь достучаться и вразумить ее, но она продолжает причитать на своей волне.

— Никто ничего не знает. Она – тем более! Ваш бизнес в безопасности. Все, что хотите, со мной делайте, только не обижайте мою Лилечку. Она всего лишь ребенок…