Глава 53

Месяц спустя

Виктор

В холле реабилитационного центра царит тишина, в которой слышится лишь наше с Лилей неровное, беспокойное дыхание. Одно на двоих.

Запахи лекарств больше меня не раздражают, за месяц фобия прошла, а я научился жить без оглядки на диагноз. Свободно вбираю резковатый, больничный воздух полной грудью, улавливаю нотки духов Лили, довольно ухмыляюсь. Мне хорошо рядом с ней, невзирая на окружающую обстановку, однако ей здесь некомфортно. Она тихонько сопит, брезгливо морщится и покашливает, прикрывая рот ладошкой.

— Переживаешь? — обнимаю жену за талию, бережно прижав к себе.

— Немного, — уткнувшись носом в мою рубашку, замирает на секунду. — Спасибо, что согласился приехать сюда со мной и встретить маму. Для меня это очень важно.

— Разве я мог иначе? – шепчу, касаясь губами ее макушки, раздуваю шелковистые волосы. – Она моя теща, хоть упрямо отвергает этот факт и ненавидит меня.

— Она не… — Лиля запрокидывает голову, устремляет на меня виноватый, жалостливый взгляд, хмурит аккуратные бровки. — Прости, моя вина, что все так происходит. Я должна была переубедить мать, а вместо этого избегала серьезного разговора, чтобы не волновать ее. Тянула время, — рвано вздохнув, с тоской заключает: — Дотянула.

— Глупости, ты ни в чем не виновата, — подцепляю пальцами ее подбородок, большим — обвожу идеальный контур поджатых губ. — И всегда поступаешь правильно. Не терзай себя, все обязательно образуется.

— Обещаешь? – широко раскрывает сверкающие серебром глаза и смотрит на меня так преданно, будто я ее персональный волшебник, исполняющий желания.

— Я все для этого сделаю, — искренне произношу и наклоняюсь к ней, чтобы соприкоснуться лбами.

Стоим так вместе некоторое время, до тех пор пока мимо нас не проходит санитарка с тележкой, заполненной моющими средствами. Лиля тяжело сглатывает, задерживает дыхание и отшатывается от меня, спрятав лицо в ладони.

– Давай на улице подождем? – шипит сквозь пальцы. – Душно, — не дожидаясь моего ответа, разворачивается и шагает к выходу.

— Как скажешь, — недоуменно хмыкнув, послушно следую за ней. – Я Вячеслава Никитича предупрежу, что мы будем во дворике, — отвлекаюсь на телефон, чтобы отправить короткое сообщение.

Когда отрываю взгляд от дисплея и осматриваюсь, в холле уже пусто и гуляют сквозняки. Выругавшись себе под нос, вылетаю на крыльцо. Разумом понимаю, что ничего с Лилей на территории центра не может случиться, но душа почему-то не на месте. Все мое естество требует оберегать и защищать жену.

— Лилечка, — зову ее и взглядом цепляюсь за хрупкую фигурку, склонившуюся над коляской одной из пациенток.

Выдыхаю. С теплой улыбкой наблюдаю, как Лиля поднимает упавший на тропинку телефон, отряхивает его от пыли и протягивает молодой блондинке с грустными глазами.

— Спасибо, — вяло благодарит та в ответ, но не спешит продолжать беседу. Уложив руки на подлокотники инвалидного кресла, смотрит куда-то вдаль. Замыкается в себе.

— Будьте здоровы, — оставив телефон на ее коленях, Лиля приседает напротив. — Врачи этого центра творят чудеса, — ободряюще подмигивает, излучая позитив. — Вы, главное, не отчаивайтесь.

— Вы правы. Мне нельзя сдаваться, — соглашается блондинка, будто вспоминая о чем-то. Очнувшись, ищет в списке контактов нужный номер и набирает его. – Спасибо еще раз, — лепечет одними губами, слабо приподнимая уголки.

Лиля кивает, поднимается и пятится ко мне, тут же попадая в плен моих объятий. Вместе мы возвращаемся к главному входу в центр.

— Ты как солнечная батарейка с бесконечным зарядом энергии, которой щедро делишься со всеми, — нашептываю ей на ухо. Не устаю восхищаться характером жены, ее принципами, чистотой и милосердием. Лиля особенная, настоящий ангел во плоти, и мне повезло, что она выбрала меня.

— Ее зовут Надежда. Так символично. Но она слишком грустная и безжизненная, — печально рассказывает, на расстоянии наблюдая за блондинкой. — Такой была моя мама раньше.

— Нелегко быть в ее состоянии. Вся жизнь впереди, а возможности ограничены, — задумчиво изучаю девушку, при этом крепче обнимая Лилю. После паузы выдаю неожиданно сам для себя: — Я узнаю у главного врача, нужны ли ей деньги на лечение и сколько. Может, получится ей помочь.

Ловлю на себе восхищенный взгляд любимых глаз, чувствую легкий благодарный поцелуй в щеку. Жена удивлена моим внезапным порывом. Признаться, я тоже. Никогда не занимался благотворительностью, а в последнее время, видимо, попал под Лилино влияние и меняюсь ради нее.

— Моя жена не нуждается в подачках, — вибрирует за спиной.

— Назар Егорович, добрый день, — обернувшись, подаю ему руку. Усмехаюсь, потому что именно эту фразу я однажды сказал ему, когда он тайно перечислил Лиле немалую сумму на реабилитацию матери. За жену я заплатил лично, чтобы она ни у кого не была в долгу. Помню, как ревновал ее при этом. Теперь похожие чувства испытывает Богданов.

— Добрый, Виктор Юрьевич, — пожимает мне ладонь, а сам то и дело поглядывает на блондинку. — Невольно стал свидетелем вашего разговора. Нет, в деньгах она не нуждается, — цедит ревниво.

— Жена? – растерянно уточняет Лиля, покосившись на обручальное кольцо, которое директор центра никогда не снимает. Оно будто вросло в его безымянный палец, прикипело к коже. Если сорвать, то только с мясом.

— Бывшая. К сожалению, — сжимает руку с кольцом в кулак. – Развелись год назад. Но с вами я хотел поговорить не о моей личной жизни, — опомнившись, прячет ладонь в карман брюк. – Есть новости о вашем родственнике – Тимуре Османове.

— Слушаю внимательно, — напрягаюсь, ощущая, как тонкие женские пальчики впиваются в мое предплечье. Сочувствие Лили не иссякает. Она готова весь мир спасти, однако лично меня в данный момент интересует лишь непутевый муж моей сестры. – Как он?

— Некоторое время побудет в клинике за границей. Присмотр хороший, да и жена постоянно находится рядом с ним. Вы же в курсе, что за лечение Османова лично взялся мой дядя, ведущий нейрохирург... — короткая передышка и вердикт: — Операция прошла успешно. Впереди долгие месяцы реабилитации, но дядя уверяет, что у пациента большие шансы вернуться к полноценной жизни.

Мы с Лилей облегченно выдыхаем и переглядываемся, обмениваясь эмоциями. Есть моменты, когда нам не нужны слова. И сейчас – один из них. Мы вдвоем переживаем за Тимура. Пусть он тот еще бездарь и изрядно попортил мне крови, но он необходим Аде. А еще… без его авантюры мы с Лилей никогда бы не поженились. Османов должен выжить, иначе я сам его с того света достану, лентяя бестолкового! Пусть хотя бы в этой схватке выйдет победителем.

— Я ваш должник, Назар Егорович, если что-нибудь потребуется… — начинаю с запалом, но доктор не дает мне договорить.

— Самое ценное никто не в силах мне вернуть, а остальное я сам могу добиться, — произносит с налетом безысходности, вновь впиваясь взглядом в свою бывшую жену, которая сидит к нам спиной и пока что не видит его. — Мне пора. Поздравляю вашу маму с выпиской, Лилия. Всего доброго.

— До свидания.

Слова прощания растворяются с воздухе, потому что Назар быстро отдаляется от нас. Подходит к блондинке, заботливо накрывает ее колени пледом. При этом они почти не общаются, контакт происходит на уровне взглядов и эмоций.

Вместе направляются к главным воротам, за которыми их ждет женщина с детской коляской. Наверное, мать Надежды. Она порывисто обнимает и целует в щеку жену Богданова, а потом усаживает ей на руки младенца месяцев четырех от роду. Все это время за ними пристально следит Назар. Как коршун. Однако не вмешивается, будто не имеет на это права.

— Мама идет, — окликает меня Лиля, и я переключаюсь с главных ворот на крыльцо центра.

По пандусу осторожно и неторопливо спускается теща в сопровождении Вячеслава Никитича. Она еще плохо стоит на ногах, неуверенно и слабо, поэтому передвигается на костылях, а он трепетно придерживает ее, не отстраняясь ни на секунду и контролируя каждый ее неловкий шаг.

— Вячеслав Никитич мне объяснил, что мама заново учится ходит, как ребенок, но обязательно восстановится, — надрывно всхлипывает Лиля, стирая слезы со щек.

— Так и произойдет, милая, потерпи. Все будет хорошо, — поглаживаю ее дрожащую, холодную ладонь. Повышаю голос, обращаясь к теще: — Здравствуйте, София Павловна, прекрасно выглядите.

— Добрый день, Виктор, вы мне льстите, — бесстрастно отвечает, избегая зрительного контакта со мной.

Когда оказываемся напротив, я достаю из кармана связку ключей.

— Что это? – непонимающе хмурит брови, покосившись на дочку. Лиля лишь пожимает плечами, потому что я ее не предупредил о своеобразном сюрпризе.

— Ключи от вашей квартиры, документы будут готовы со дня на день, — важно чеканю. – Жилье вернулось своей законной хозяйке. До суда дело не дошло, Семен сам любезно согласился отдать чужое.

— Хм, не верю в его благородство, — хмыкает София, однако ключи принимает. — Но спасибо, что помогли мне исправить свою ошибку. Прости, Лилечка.

— Предлагаю сейчас поехать к нам и в домашней обстановке обсудить все, — выпаливаю на одном выдохе. Стараюсь быть вежливым, но при этом убедительным, а сам дико нервничаю. — Лиль, ты не против? – добавляю мягче.

— Вить, — ласково зовет меня и, потянувшись, чмокает в щеку. – Я не против. Мы с мамой приготовим что-нибудь вкусненькое на ужин. И мальчишки будут рады гостям. Они соскучились, — многозначительно смотрит на мать.

— София Павловна, что скажете?

Лиля вдруг пошатывается и инстинктивно прижимается ко мне, цепляясь за рукав, чтобы сохранить равновесие. Реагирую молниеносно: перехватываю ее и обнимаю за талию. В воцарившейся тишине улавливаю лишь шумное сопение. Забыв о теме разговора, мы все одновременно устремляем взгляды на Лилю.

— Доча? – теща взволнованно порывается к ней, на секунду забыв про костыли, так что теперь наступает очередь Вячеслава Никитича ловить свою женщину.

— Я в порядке, — растерянно озирается Лиля и передергивает плечами, будто пытается сбросить с себя наше чересчур пристальное внимание. Запрокидывает голову, чтобы послать мне милую, ободряющую улыбку. Однако я остаюсь напряженным, наблюдая за каждым ее жестом и замечая неестественную бледность красивого лица. — В порядке! Вы чего? – смеется над нашей реакцией. — Немного голова закружилась на свежем воздухе. У меня с утра слабость, наверное, из-за того, что я перенервничала и не завтракала. Пройдет, — переводит взгляд на мать и с хитринкой произносит: — Особенно, если мы скорее поедем домой и поужинаем.

Усмехаюсь, потому что мигом узнаю эти лукавые интонации. Примерно такие же включаются, когда Лиля пытается манипулировать мной, а я делаю вид, что поддаюсь. Однако с Софией Павловной сложнее, ведь она отвергает меня и стремится спасти дочь от тирана, циника и жестокого бизнесмена.

Надежда на то, что она согласится на тихий, мирный семейный ужин с тенью Юрия Воскресенского, тает с каждой минутой.

София медленно сканирует нас, задерживается на усталой дочке, будто просвечивая ее фигуру насквозь, набирает полные легкие воздуха и… произносит то, чего я не ожидал услышать ни в этой жизни, ни в сотне следующих перерождений:

— Что ж, дети мои, тогда нам действительно лучше поторопиться, — обращается к нам с Лилей, а в следующую секунду добивает меня невозмутимой фразой: — Спасибо, сынок, за приглашение. Лучший подарок на выписку – провести вечер в кругу семьи, тем более, я тоже очень скучаю по мальчишкам.

— Мамочка, спасибо, — жена растроганно всхлипывает и при этом льнет ко мне еще теснее, словно в благодарность. Хотя я понятия не имею, почему вдруг София сменила гнев на милость. В этом точно нет моей заслуги.

— Прекрасно, — решаю не терять время, пока теща не передумала. – Поехали. Лилечка, я проведу тебя к машине, — настойчиво шепчу ей на ухо, когда она собирается выкрутиться из моих объятий. Не отпускаю. Чувствую острую потребность оберегать ее и держать рядом, у самого сердца. — Вячеслав Никитич, не поможете Софии Павловне? Думаю, не стоит уточнять, что вы тоже приглашены, — красноречиво выгибаю бровь.

— С радостью, — старый лис широко и хитро улыбается. – Я не могу оставить свою пациентку без присмотра.

— Я уже выписана, — кокетничает София, но позволяет ему ухаживать за собой. Послушно идет с ним к моей машине.

Машинально стираю со лба испарину. Не верится, что удалось смягчить тещу, причем не прилагая особых усилий. Покосившись на Лилю, незаметно подмигиваю ей.

Она удивляется, смущенно хихикает.

— Вить, я так счастлива сейчас, — украдкой целует меня в щеку.

— Это только начало, — деловито отвечаю, хотя мгновение назад сам паниковал, как жених перед встречей с родителями невесты. — Я же обещал тебе «долго и счастливо».