Глава 18

Крышка открылась, когда сундук упал на бок, и золотые монеты со звоном покатились по полу. Я смотрела на них и не могла поверить в то, что произошло, но радости не испытывала. Обвела взглядом комнату, но так и не поняла, что ценного в этих пустых стенах.

Эйден сошел с ума, очевидно, потому что если бы дом представлял хоть какую-то ценность, его бы давно забрали. Я знаю, на Земле были годы, когда имущество забирали под страхом смерти, разве в Молоте может быть по-другому?

Я подавила внезапный порыв тотчас сбежать из лавки и уехать куда-нибудь на юг. Эйден все равно найдет, лучше тогда дождаться, когда он уйдет домой в свой мир.

Перевернуть сундук потребовалось много сил, а когда у меня получилось это сделать, то я едва смогла оттащить его в спальню. Просыпавшиеся монеты собрала все до единой и положила к остальным.

Я долго сидела на кровати и смотрела на гору золота, пересчитать его даже мысли не возникло. Монет было много, очень много. Если в дом залезет грабитель, ему будет чем поживиться. Деньги нужно спрятать, не дело это оставлять их вот так на виду.

Я отыскала в кладовой бумажные пакеты, взяла все, что были, и принялась фасовать монетки. Даже полные пакеты считать не стала, но, недолго думая, решила, что распихать их нужно по всему дому. Если нас однажды ограбят, то какую-то часть денег не найдут.

Один пакет я спрятала в сундук для вещей, второй под кровать. Еще два пакета положила в нижние ящики шкафа на кухне, также распихала по всем шкафчикам еще несколько пакетов. В кладовой было полно места для того, чтобы что-то спрятать, туда я отнесла десять пакетиков. В прихожей по углам разложила еще пять, а все оставшиеся спустила в подполье. Уже поднимаясь по лестнице, передумала, вернулась к деньгам и взяла один самый крупный пакет. Это мне на расходы. Времени до того, как вернется Соня, много, я успею создать дома уют и наготовить вкусностей. Знаю, у Эйдена она хорошо питается, но мне так хотелось сделать что-то особенное для нее.

Настроение повысилось несмотря на то, что маг забил мне голову ненужными мыслями. Я все думала и думала, что такого необычного в лавке, что ее нельзя кому-то отдать, но так и не смогла понять. Впрочем, Эйден не позволит, чтобы с ней что-то случилось, я это чувствую.

Я оделась, обулась, распихала по карманам монеты и, звеня как копилка, отправилась в город с улыбкой. По магазинам! Наконец-то я могу покупать все, что нужно, и не думать о стоимости. Кого за это благодарить? Всевышнего? Эйдена, конечно, но это не помощь от него… это плата за мою дочь.

Обойти все лавки сразу не представлялось возможным, потому что я просто не смогла бы унести все покупки домой. Но, к счастью, я теперь могла позволить себе повозку, поэтому на ближайшем повороте поймала возничего и пообещала ему пять золотых монет за то, что он весь день будет меня сопровождать. Сумма огромная, но только не для меня. Мужчина от удивления выронил горячую булочку из рук, а потом в ту же секунду запрыгнул на козлы и радостно замахал мне рукой, чтобы я скорее залезала в повозку.

Первым делом мы поехали в продуктовую лавку. Там я купила все, что было нужно, и даже то, что не нужно, наверное, я это сделала потому что мне так сильно хотелось наконец заполнить шкафы. Я оставила в лавке всего сорок золотых, что очень сильно меня удивило, потому что повозка была буквально заставлена коробками с провизией. Возничий предложил отвезти все домой сразу, и я согласилась.

Дальше мы поехали в посудную лавку, и там я оторвалась по полной, если можно так сказать. Белоснежные тарелочки, блюдечки, конфетницы, бокалы, чайник, кастрюльки, сковородки и еще много всякой мелкой кухонной утвари сейчас упаковывали в коробки и переносили в повозку.

За пару часов я объехала едва ли не все лавки в городе. Миновали мы лишь те, хозяева которых меня знали, потому что мне не хотелось лишний раз светить деньгами. Сначала я не могла наскрести медяшек на леденец, а тут вдруг сыплю золотом? Это могло вызвать ненужные мне сплетни. Единственное, все-таки заехала в лавку Уланы и купила у нее несколько пакетиков разных сладостей. Пряники, печенья, шоколад, конфеты. Мне и самой этого хотелось, а уж как обрадуется Соня! В этой же лавке я приобрела кофе и чай, которые потом не хотела выпускать из рук. За них я отдала три золотых монеты, что равнялось полуторамесячной зарплате обычного рабочего. Улане сказала, что свечи хорошо покупают, и она поверила. Порадовалась за меня, передала привет Соне, и мы распрощались.

— Хозяйка, куда прикажете дальше? — возничий отодвинул шторку, заглянул в окошечко.

— Сначала в лавку где продают вещи для дома, ну знаешь, шторы, занавески, постельное… А потом в лавку готовой одежды.

— Как скажете, — мужичок улыбнулся, и повозка тронулась с места.

Ко всем прочим покупкам добавился еще сверток с плотными занавесками на оба окна, коробки с полотенцами, одеялами, подушками и простынями. Не удержалась я и от покупки различных шампуней, мыла, скрабов и масел для тела, хоть мне пока и негде было мыться, но вскоре я обязательно построю баню. Деньги на это теперь есть.

По пути обнаружилась и лавка в которой продавали красивые толстые ковры, могла ли я проехать мимо? Конечно же, нет. В лавке готовой одежды купила несколько платьев для себя, безумное количество для Сони, теплые валенки и мне и дочери, шапки, варежки, чулки, кофточки. В повозке для меня места уже не было, поэтому домой я возвращалась, сидя рядом с извозчиком на козлах. Он радовался вырученным деньгам, а я с каким-то легким безумством уже мысленно обустраивала дом.

У крыльца на скамейке сидела Асья. Я заметила ее еще издалека, но решила, что мне показалось.

— Занесите, пожалуйста, все это в дом, — попросила я возничего, отпирая дверь, и обратилась к девушке. — Асья, что-то случилось? Ты выглядишь… грустно.

— Ай, — девушка махнула рукой, с интересом наблюдая за десятками коробок и свертков, которые извозчик таскал из повозки в прихожую. — Я пришла за помощью, но сейчас это может подождать, пока я не узнаю чью лавку ты ограбила.

— Ничью, — усмехнулась я, а мысленно посетовала, что не вернулась домой пораньше. Как теперь Асье объяснять на что я скупила половину города? — Выручила немного денег с продажи свечей, но больше такого не будет, я думаю. У меня купили большую партию, надолго хватит.

— Ты установила стоимость одной свечи в десять золотых? — с подозрительной улыбкой спросила Асья.

— Почему десять?

— Что, больше? Ну ты даешь!

Я вздохнула. Зря соврала, наверное, надо рассказать правду. Возничий перетаскал уже все мои покупки и уехал, и я пригласила девушку в дом. Мы пробрались через заваленную прихожую с трудом, и по пути я прихватила коробку с посудой. Пока будем общаться, расставлю тарелки и бокалы по местам.

— Я скажу тебе правду, — проговорила я, вскрывая коробку. — Только ты никому, ни одной живой душе, поняла?

— Клянусь!

Асья села на лавку и приготовилась слушать. Я рассказала о том, откуда у меня деньги, умолчав лишь об особенности магии Сони и, скрыв реальную сумму денег. Эту информацию я никому бы не сказала, даже подруге. Девушка с каждым моим словом то вскакивала с места, то вновь садилась, но усидеть от волнения не могла и принималась ходить по кухне из угла в угол.

— Целый мешочек? Прям золота?!

— Угу. Но у меня уже мало осталось, как видишь, сегодня я сильно потратилась.

— Я очень за вас рада, правда! Ты не представляешь, как же я переживала насчет твоей дочери. Бедная малышка, у нее ведь даже сапожки какие-то совсем тоненькие… Что это за обувь, кстати? Я такой никогда не видела раньше.

— Такую шьют в том месте, откуда я приехала. Там не холодно и нужды в валенках не было.

— Какая красота! — Асья подскочила ко мне, когда я достала из коробки конфетницу.

Блюдо было выполнено из горного хрусталя тончайшей работы, с золотистой каймой и дном, усыпанным изнутри имитацией сапфиров. Камни были надежно приклеены к поверхности, и благодаря им конфетница выглядела как маленькая сокровищница.

— Я так давно мечтала, что смогу позволить себе что-то подобное, — я грустно улыбнулась и бережно отодвинула посудину в сторону. — У меня никогда не было достаточно денег, чтобы купить что-то, что понравилось. Я даже необходимые вещи не могла себе позволить, вроде одежды или принадлежностей для ванны. Долгое время мыла голову обычным мылом.

— Мне так жаль…

— Нет, что ты! Все в порядке. Видишь сколько всего я понакупила? Сегодня весь день буду раскладывать все вещички по ящикам. Давай, пока я буду этим заниматься, ты расскажешь мне зачем пришла. Не просто так ведь?

— Не просто, — Асья со вздохом опустилась на лавку. — Гован хочет чтобы мы встретились сегодня на спектакле, а я не могу просто уйти и ничего не сказать отцу. Можно я скажу, что буду у тебя? А ты подтвердишь, если он спросит…

— Разумеется, — кивнула я и тут же замерла. Меня ведь тоже приглашали в театр, а мы в тот вечер с Соней уходили к Эйдену! Если Хенст приходил и не застал нас дома… Ой, как неудобно получилось!

— Что с тобой, Алена?

— Да так, вспомнила, что нас с Соней тоже звали на спектакль. А вечером мы ушли, и… В общем, нехорошо получилось, надо бы сходить к Хенсту извиниться.

— Хенст? Так зовут твоего ухажера?

— Да ну, какого ухажера. Просто знакомый, встретились в издательском доме господина Войса.

— Удивительно, — хохотнула Асья. — Хенст, если мы говорим об одном и том же человеке, к своему отцу захаживает редко. Пару лет назад они сильно поссорились… Но, видимо, помирились уже. Он неплохой молодой человек, но есть у него некоторые недостатки.

— Ты его хорошо знаешь?

— Не очень хорошо, но он друг Гована, и думаю, однажды я познакомлюсь с ним поближе. Если сегодняшнее свидание пройдет как надо. Я так волнуюсь! Что мне надеть? Что говорить? Как себя вести?!

— Веди себя естественно, не пытайся казаться лучше, чем ты есть, — пожала я плечами, хотя на самом деле вообще не разбиралась в правилах первого свидания. Я сама-то была на таком всего один раз.

— Мне кажется, что от нервов я буду выглядеть глупо. Ну знаешь, чаем поперхнусь, обольюсь или еще что.

— Постарайся успокоиться до того, как увидишь Гована, а если не получится, то во время разговора с ним думай о чем-то постороннем. Это не очень хороший совет, но поможет тебе не ляпнуть впопыхах что-то не очень остроумное.

— Спасибо, — Асья вздохнула так, что стало ясно — ей никакие советы не помогут. Она и правда очень сильно нервничала.

— А почему ты не хочешь сказать отцу о свидании?

— Да ты что! Он меня запрет на всю оставшуюся жизнь в комнате, если я скажу ему с кем иду.

— Дорану не нравится Гован?

— Он его даже не знает, но моему отцу не нравится никто из тех, кто когда-то работал, или работает на короля. Говорит, что эти люди остаются верны короне, но никак не женам, и что у них нет вообще никаких моральных принципов.

Мы помолчали, думая каждый о своем, а потом Асья помогла мне распаковать все коробки. Мы вместе любовались новой одеждой, полотенчиками, нюхали шампуни и мыла, а одно из масел я ей даже подарила. Продукты я распихала по шкафам, а то, что нужно хранить в холоде, чуть позже спустила в подполье.

Одно из новых платьев я дала Асье. Временно, чтобы в театре она выглядела хорошо. Девушка сказала, что красивых платьев у нее нет, они были без надобности, и на спектакль собиралась идти в том, в чем ходит каждый день. Асья забрала наряд, поблагодарила меня и поспешила домой готовиться к свиданию. Я же места себе не находила, не зная, как и где найти Хенста, чтобы извиниться.

Но он пришел сам. Я в это время заливала воск в фигурные формы, и не сразу заметила в лавке посетителя.

— Я прошу прощения, что вошел без стука, — начал он, а я от неожиданности выронила из рук пустую железную чашку.

— Хенст! Как вы меня напугали, — я прижала руку к груди, успокаивая сердце. — Я думала о вас половину дня, и вот вы…

— Думали? Надо же, — мужчина заулыбался.

— Мне жаль, что в тот вечер мы не смогли сходить на спектакль. У нас с дочерью возникли неотложные дела, и… простите, что не предупредила.

— Вам не о чем волноваться. Мы можем пойти сегодня, говорят, там будут выступать акробаты.

— В следующий раз. Сегодняшний вечер мне бы хотелось провести с дочкой.

— Как скажете, — Хенст окинул взглядом кухню и запертую дверь спальни. — Вашей дочери нет дома?

— Она спит, — соврала я, и глазом не моргнув.

— Алена, на самом деле я пришел к вам с предложением, от которого вы наверняка не сможете отказаться.

— Вот как? — удивленно спросила я, мысленно пытаясь предположить, что же это за предложение такое. Формы перекочевали на подоконник, но подальше от формы-портала.

Мне показалось, что Хенст занервничал. Он потер подбородок, потом ладони друг о друга, и переступил с ноги на ногу. Я терпеливо ждала и одновременно застилала стол тончайшей кружевной скатертью. Этакий бабушкин вариант украшения дома, и на Земле я бы никогда не выбрала кружевные скатерти, но здесь мне вдруг захотелось именно такую.

— Я хочу купить вашу лавку. Мне нравится ее месторасположение, и я бы надстроил второй этаж, чтобы сделать ее жилым домом.

— Лавка не продается.

— Почему? Вам ведь наверняка нужны деньги, а я заплачу много.

— Деньги мне не нужны, — я мотнула головой. — Но лавка не продается ни за какую сумму. Она принадлежит моей дочери, а Соне всего пять лет и, думаю, она еще не в состоянии принимать такие решения самостоятельно.

— Но вы можете помочь ей принять это решение. Подумайте, Алена. Я готов заплатить такую сумму, что вам хватит на приличный дом с садом у Южного моря.

— Обладая такими деньгами, вы хотите купить мою крошечную лавку? — я усмехнулась, стараясь выглядеть расслабленно.

Хенст не должен догадаться, что я знаю секрет этой лавки… А я его и не знаю, в отличие от Хенста. Как бы спросить у него? Но не ответит ведь.

— Как уже сказал, мне нравится ее расположение. Я хочу жить рядом со своим отцом и в непосредственной близости к горам.

— Только поэтому, или есть еще какая-то причина?

— Нет, никаких причин нет, — неуверенно ответил Хенст, подозрительно взглянув на меня.

— Я вынуждена вам отказать. Поверьте, если бы я могла, то непременно согласилась бы на ваше предложение. Соня мечтает жить в теплых краях на берегу моря, да и я, честно признать, не отказалась бы. Но как я уже сказала, продать лавку не могу.

— Поговорите с дочерью, может у нее на этот счет есть свое мнение.

— Ей всего пять, Хенст. У нее, конечно, есть мнение, но оно еще не имеет никакого основания. Я скажу ей, что продав лавку, мы сможем уехать на море, она тут же согласится, но когда повзрослеет и поймет, что натворила, просто возненавидит меня!

— Я не могу ждать ее взросления, — нервно проговорил мужчина.

— И не нужно. Спросите у моих ближайших соседей, не желают ли они продать свой дом за кругленькую сумму, я думаю, что отказа вы не получите.

— Хорошая идея, — скрипнув зубами, ответил Хенст. — Так я и поступлю.

Мужчина вышел из лавки, и я тут же бросилась к окну. Как я и думала, Хенст не пошел к моим соседям. Он быстрым шагом двинулся по дороге и вскоре скрылся в переулке.

Я больше не могла думать обо всех этих странностях и постаралась отвлечься. В мысли то и дело врывался Эйден с фразой: “Не смей продавать лавку”, но я упорно гнала его прочь.

Сменила простенькое постельное белье на красивое, которое купила сегодня, и теперь простынь была зеленой в белый цветочек, а одеяло, к которому почему-то не продавали пододеяльники, просто зеленым. Подушки я тоже купила этого же цвета, потому что мне хотелось создать в доме кусочек лета среди вечной зимы.

Ковры постелила везде. И в спальне, и на кухне, и даже в прихожей. Пусть уж я буду часто их стирать, чем оставлю пол голым.

Повесить шторы на окна оказалось трудной задачей, но не невыполнимой, и спустя час кухонное окно прикрывали бордовые шторы из плотного материала. В спальню я выбрала шторы нежного персикового цвета.

В обеих комнатах повесила и белоснежный тюль, а поверх него гирлянды с крошечными, но яркими огоньками. Когда я покупала эти гирлянды, то удивилась, что они уже сразу были включены. Продавщица объяснила, что их делают артефакторы, развеяв мои предположения о существовании в Молоте батареек и электричества.

Я еще долго возилась со всеми новыми вещами, и к вечеру домик наполнился уютом. В нем наконец-то захотелось жить, и я с любовью рассматривала новую посуду, мягкие полотенца, и с каждой секундой все больше наполнялась счастьем. Теперь я чувствовала, что имею все, о чем мечтала.

Пока не вернулась Соня я успела приготовить ужин. На этот раз блюда были совсем не скромными — запеченная утка в медовом соусе, пицца с сыром и очень вкусным копченым мясом, компот из сушеных яблок, а еще на стол поставила конфетницу, полную сладостей.

Зажгла три обычные свечи и поставила их посередине стола, потом сервировала его на двоих. Я заботливо сворачивала тряпочные салфетки, скрепляла их серебряными кольцами, и несколько раз поправляла вилки, которые, как мне казалось, лежали недостаточно ровно.

Я сидела за столом в тот момент, когда в проходе между спальней и кухней, как всегда неожиданно, открылся портал.

— Мамочка! — жутко радостная Соня уже собиралась выпрыгнуть из портала, но Эйден ее задержал.

— Стой-ка, снимай ботинки. Твоя мама застелила полы коврами, будет нехорошо заляпать их грязью.

Соня уже пыхтела, стаскивая сапожки, потом Эйден выставил их рядом с порогом и, приветственно кивнув мне, захлопнул портал.

— Мам, а что это? — дочка указывала пальчиком на светящиеся гирлянды на окнах, стягивая с себя пальто одной рукой. — Красивые.

— Гирлянды. Помнишь, у нас дома были такие же?

— Но мы ведь весили их на Новый год. У нас теперь тоже Новый год?

— Здесь он называется по-другому, но да, у нас снова будет праздник. Но думаю, что эти гирлянды можно оставить насовсем, как считаешь?

— Да! — малышка захлопала в ладоши, а потом увидела целую гору конфет и шоколадок. — А сладости тоже можно каждый день?

— Нет, — рассмеялась я. — Если есть много сладкого, то выпадут зубки и будет болеть живот.

Мы проболтали весь вечер. Говорили обо всем, и о Сонином обучении, и о новых тарелках, и от переизбытка положительных эмоций я едва держалась чтобы не заплакать. А когда подарила дочке книгу с картинками, то она так сильно стиснула меня в объятиях, и так счастливо улыбалась, что я все же пустила слезу.

— Мне нравится здесь, — прошептала дочка, когды мы уже засыпали. — И дядя Эйден хороший, мне нравится учиться у него, и ты больше не плачешь.

— Обещаю, что я больше никогда не буду плакать, — улыбнулась я и прижалась губами ко лбу дочки. — У нас теперь все будет хорошо.

— Спокойной ночи, мамуля.

— Сладких снов.

Я лежала, прислушиваясь к мерному дыханию дочери, и старалась совладать с охватившим меня счастьем. Никак не могла успокоиться и бесконечно улыбалась, так с улыбкой и заснула.