Глава 12

– В какую таверну?

Спросила и непроизвольно поцеловала Джекки в макушку, невольно наслаждаясь ее нежным младенческим ароматом. Как странно…не так давно мне казалось, что она отвратительно пахнет кашками и какашками.

Боб с удивлением посмотрел сначала на жену, потом на меня.

– Конечно, в Сломанную подкову. Куда еще могло занести Керука. Да у нас тут и некуда особо…заноситься. Ладно, Грейс, я поеду за ним… а вы тут.

Мистер…Черт, я даже не знаю их фамилию. Имена. Какой ужасный стыд и позор. Хозяин дома был очень высокий, худой, с длинными седовато-рыжими волосами и увесистым носом, испещрённым мелкими рытвинами. Но у него чрезвычайно добродушное лицо. Я бы сказала, что он похож на Гэндальфа. Того самого, из знаменитого фильма. Только бороды не хватает и посоха.

Когда дверь за Бобом закрылась, Грейс улыбнулась мне и кивнула в сторону небольшой кухоньки.

– Идем пить чай, Кейти. Не думаю, что они скоро вернутся. Мистер Роберт Флеминг ни за что не пропустит шанс выпить за чужой счет, а Керук точно ему нальет…

Флеминг. Значит они Флеминги. Надо запомнить. У меня ужасная память на имена и фамилии. Просто отвратительная. Я не запоминала даже имена своих учителей.

Домик у Флемингов был намного меньше, чем у нас…У нас. Круто. Ты совсем оборзела, Кейт. У нас. Да-да. Как только Керук узнает, кто ты – лететь тебе, пердеть и радоваться до самого Сан-Антонио на попутках.

– Милая…мне искренне жаль твоего мужа. Это так печально. Так невероятно грустно. Но…ты знаешь. Когда мой Бобби ушел на войну вместе с Керуком, он мне сказал: «Грейс, пусть лучше мне оторвет голову, чем ногу или руку…я не смогу жить тебе обузой».

Она сжала мое запястье.

– Кто знает, как оно лучше на самом деле. Я бы приняла Боба даже в виде червяка с одной головой…Но это я. А он…даже страшно подумать, что чувствовал бы он. Но Бобби повезло. Ему всего лишь оторвало кусок ступни на левой ноге да большой палец. Легко отделался. Полковнику подфартило намного меньше…он вернулся глухим. Помню те времена, когда Большой Медведь громыхал, как рев водопада.

– Большой Медведь?

– Да…так переводится его фамилия. С индейского. Дамиан – индеец. Чистокровный. Из племени апачей. Трагическая у него судьба. Родителей выпотрошили бандиты и ограбили…Говорят, его мать была тогда беременна, и бедняжке вспороли живот. Дамиан тогда был совсем мальчишкой.

Спустя какое-то время убийц нашли мертвыми… И я тебе скажу, их постигла жуткая смерть. Кто-то сплетничает о том, что их убил сам Керук. Но я не верю, что малыш мог быть способен на такую адскую жестокость…да и откуда у него столько хитрости и силенок. Затем он приехал в наши края…нашел себе испанку или латино-американку, а жена сбежала с любовником, когда их пацану было лет пять или шесть, сын наркоман…Глухота, немота.

Пока она говорила, внутри снова и снова все обрывалось, я сжимала обеими руками горячую чашку и тихонько вздрагивала. Мне не верилось, что на этого мощного, огромного человека могло столько всего свалиться, и при этом он продолжал быть крепким, как скала.

– Были времена, когда Керук страшно пил. Вот почему Боб так разволновался. А когда Медведь пьян, он лезет в драку и громит все, что попадет под руку. Только за убытки в таверне платить нечем. А за драку…могут и посадить. У нас теперь новый шериф. Он скидок никому не делает.

Заговорила тебя…Грейс-болтуха. Старая сплетница, как говорит Бобби. А малышка на тебя похожа. Волосики темные…а глазки светлые.

Угу. Прям вылитая я. Джекки уснула в слинге прямо на мне и сладко сопела мне куда-то под ключицей.

– Как вы их носите в этих сумках. Скрюченными.

– Это не сумка. Это слинг. И в ней ребенок чувствует себя так же естественно, как и в утробе матери.

– Ясно…А это правда, что ты вначале сбежала, а потом решила вернуться?

Вопрос застал меня врасплох. Я даже чаем поперхнулась.

– Правда.

Ответила очень тихо.

– Понимаю…кто угодно испугается. Муж в коме, дите малое. А вернулась зачем?

И глаза Грейс такие обманчиво добрые и простые вдруг сузились и, казалось, пронизали меня насквозь.

– Деньги кончились, и мамаша назад не приняла? Триста лет ты ей сдалась, да? У нее, наверное, опять новый хахаль?

Я медленно поставила чашку на стол.

– Так вот, знай – полковник хороший мужик и сам сможет вырастить девочку. Ты, если перекантоваться приперлась – вали обратно и побыстрее.

– Я осознала, что ошиблась, и вернулась к своей дочери. И валить никуда не собираюсь.

Ответила и снова отпила свой чай, не сводя взгляда с Грейс и с ее морщинистого лица.

– Не то могу дать денег и тряпья и выпроводить до ближайшей остановки.

А ведь это прекрасное предложение. Кейти. Прислушайся. Возьми денег и давай, беги, как ты и хотела. Керука нет, никто тебя не остановит. Оставь девчонку у этой бабки и вперед. Взгляд на курносый носик Джекки…

– Я никуда не поеду. И перестаньте со мной говорить, как со швалью. Вы меня не знаете.

– Я только знаю, что видела, как полковник приехал… с ребенком. И знаю, как тяжело ему было. А еще знаю, что разочаровываться в людях больно. А у него в жизни боли хватило на десять вперед.

В этот момент дверь распахнулась, и мы обе обернулись к Бобу.

– Там…там трындец. Керук разнес полтаверны, сцепился с Трикси, выбил ему три зуба и теперь держит на мушке Вилли и Майки. Говорит, снесет им башку. И утихомирить его не получается. Если Джош вызовет шерифа – полковнику не поздоровится. А он вызовет.

Потом повернулся ко мне.

– Может, ты попробуешь?

Я? Он реально думает, что я смогу в чем-то убедить Керука? Серьезно?

– Да он скорее пристрелит меня вместе с этими Роджерами и Сэмами.

– Вилли и Майки.

– Какая разница!

Воскликнула я и прижала к себе малышку.

– Огромная. Если полковник выстрелит в кого-то из них, его посадят…посадят, поняла? И ты сама своими холенными ручками будешь содержать ранчо!

Прошипела Грейс и просверлила меня взглядом полным неприязни.

– Не знаю, что там о тебе понарассказал Джонни, и какая ты там швея, и как убирала дома. Твои руки в жизни не держали веник. И вообще вряд ли держали что-то тяжелее твоей сумочки. Что-то нам Джонни приврал. Ты из какого замка сбежала, принцесска?

– Хорошо! Хорошо! Я пойду.

Лучше отвлечь ее от этого разговора, а руки надо испачкать… или натереть мозоли, чтоб она к ним больше не придралась. Отвязала малышку и передала Грейс. Потом посмотрела на Боба.

– Далеко ехать?

– Та нет. Минут за пять там будем. Пошли.

Во дворе стояла старая колымага, которая жалобно заскрипела, когда мы в нее забрались, и мне показалось, что как только она отъедет, то развалится на запчасти.

Таверна напоминала своим видом забегаловку для пьянчуг. Именно таким местом она и являлась. Возле покосившейся ограды припаркованы пикапы, привязаны лошади, стоит на цепи велосипед и старый мот. Изнутри послышались маты и выстрел.

– Твою ж мать! – рявкнул Боб, схватил меня за руку и потащил в сторону здания. Очень хотелось его укусить и смыться, но я все же шла за ним, и когда мы оказались внутри полуразрушенной таверны с перевернутыми столами, стульями и разбитым баром, первого, кого я увидела, это Керука, который держал за шиворот какого-то мужика, а другой рукой целился в двух других, которые подняли руки вверх и не смели пошевелиться.

Как только он увидел меня…его лицо вытянулось, а потом он усмехнулся и перевел дуло мне на грудь. Ну вот… я ж говорила, что буду первым кандидатом на вылет. Но ружье перескочило снова на двух мордоворотов в шляпах с перекошенными лицами и расширенными от страха глазами.

– Выстрелит – сядет! Поняла? – рыкнул мне на ухо Боб и толкнул в сторону Керука.

И? И что мне делать? Я медленно пошла в сторону полковника. Он злобно тряхнул головой и дулом указал мне, чтоб убралась. Но я упрямо шла вперед. Если выстрелит, то, может, так и должно быть. Может быть, я заслужила именно этого. Чем ближе я подходила, тем злее становилось смуглое лицо полковника. Пока он не наставил ружье на меня, а я не схватилась за его дуло и не придавила к своей груди.

– ДАВАЙ! – крикнула ему, зная, что прочел по губам. За это время два придурка, которых он держал на прицеле, успели удрать. – Думаешь, это вернет Джонни? Думаешь, сделаешь счастливой Джекки? Стреляй!

Я схватилась за дуло и направила его к себе в грудь, увидела, как черные глаза Керука опустились ниже и застыли на моем декольте. Будь прокляты все откровенные кофточки Кейт вместе с ней самой на том свете. Да, я не стеснялась плохо о мертвых. У этой пословицы есть продолжение. Или никак, или только правду. Так вот правда была таковой, что Кейт еще та сучка, которая бросила инвалида мужа и маленькую дочь на глухонемого мужика с проблемным прошлым и расшатанными нервами. А расхлебывать ее выкрутасы теперь мне.

– Вы же поняли, что я сказала, верно? Или повторить помедленней?

Ткнул мне в грудь дулом сильнее.

– Спускай крючок, мистер Громила, давай, стреляй в женщину, почему бы и нет. Ты же ковбой!

Его рука с ружьем медленно опустилась.

Указал пальцем на виски и кивнул хозяину таверны. Чтоб налил ему еще.

– Никакого виски! – рявкнула я и перехватила бокал, встретилась взглядом с пьяными и осоловевшими глазами полковника. На него тут же набросились и скрутили ему руки.

– Поспокойней там! Полегче! Я отвезу его домой!

Один из ковбоев рыжий детина с веснушчатой рожей нагло пялился на мои ноги, а потом сгреб меня в охапку.

– Какая секси женушка была у Джонни, я слышал, ты стала вдовой. Давай позабавимся, крошка, у меня тоже есть ствол, только в штанах.

С диким ревом полковник наскочил на Рыжего, боднул его головой в живот и пригвоздил к стене, а потом с яростью ударил лбом прямо в лицо, ломая нос и зубы. Рыжий взвыл, а Керука оттащили назад.

– Твою мать! – запищал Рыжий.

– Какого хера ты трогал его невестку, придурок?!

– Он выбил мне зубы!

– Радуйся, что не выжрал твое сердце…пошли отсюда. Давай. Скоро шериф припрется, уверен, что его вызовут!

– Ты! – Рыжий ткнул пальцем в Керука, – С тебя два зуба, краснокожая мразь! И я найду способ вернуть долг!

Полковник замычал, и его глаза налились кровью, он был похож на быка, который вот-вот рванет в бой и раздавит все вокруг себя.

Керук дергался и рычал, как медведь, пока его связывали и тащили к фургону Боба. Наконец-то ребятам удалось затолкать полковника в тачку и захлопнуть дверцу.

– Можно…Джекки пока побудет у вас? – тихо спросила я Боба, подавая ему платок, чтобы он вытер кровь с виска. Керук сильно сопротивлялся.

– Да, детка, конечно, можно. Грейс будет в восторге. Она влюблена в эту забавную малышку. Ты…ты не обижайся на нее. Она добрая старуха с золотым сердцем. Просто Керук мне как брат. Он меня с того света вытащил…

– Я понимаю.

Оглянулась на дремлющего полковника и снова посмотрела на Боба.

– Как давно он не разговаривает?

– Да лет десять уже. У него в голове титановые пластины, знатно череп разворотило. Как только жив остался. Вначале пропал слух, орал от страшных головных болей, а потом пропала и речь. Когда себя не слышишь, это херово.

– И…и как вы общаетесь?

– У меня было десять гребаных лет выучить язык глухонемых. Пришлось. Вместе с полковником, который уперся, как вол, и не хотел ничего делать. Пока не приехал его сын и не смог с ним общаться. Он очень любил Джона. Керук отличный отец. У него огромное, золотое сердце, и оно не имеет размеров. Сам воспитал мальчишку, на ноги поставил. Ранчо поднимал один…Все для единственного сына. А оно вон как вышло.

Повернулся ко мне.

– Справишься с ним сама? Пьяный Керук довольно опасная тварь.

– Я уже справилась.

– О да, ты боевая девчонка. Я охренел, когда ружье к груди приставила. Он же мог запросто…

– Не мог…наверное.

– Наверное.

– Приехали. Я дотащу его до дома, а дальше уже сама.

Худой как щепка Боб на вид вот-вот разломится пополам, взвалил Керука на спину и потянул прямо к дому, явно не впервой. Я засеменила следом, припоминая, кто там ждет меня за оградой и как он будет рад меня видеть.

– Вытащи у него ключи из куртки.

Не совсем хотелось лазить по карманам полковника, но я все же вытащила ключи и открыла калитку. Конечно же, нас радостно встретила псина. Радостно в плане – она была бы рада нами отужинать.

– Стой, нет! – рявкнул Боб, но какое там, псина преградила нам путь и явно решила, что мы причинили вред ее хозяину. – Керук, успокой свою волкодавицу или заночуешь в навозе!

Пьяный полковник приподнял голову и сделал рукой жест, указывающий на будку. Собака опустила голову и послушно поплелась в указанном направлении.

Боб затащил Керука в дом, примостил его на диване, вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

– Ну, думаю, справишься. У него пару царапин на руке и на груди. Видать, ножичком пописали наши парни. Ну а так проспится и будет злой, как бродячий пес. В погребе есть рассол от солений, Грейс ему передавала. Налей стаканчик. Он приведет его в чувство…Так меня учил мой русский друг Филя.

Когда Боб ушел, я несколько раз обошла вокруг полковника, не зная, как к нему подступиться. Для начала надо снять с него сапоги, потому что он затопчет мне весь пол, а я, знаете ли, его мыла. Сама. Вчера.

Стянуть сапоги оказалось не таким уж простым делом. Я дергала их и так, и так, пока не стала к полковнику спиной, зажав его колено между ног, склонившись вперед и изо всех сил дергая сапог, пока со всей дури не шмякнулась задницей ему на колени и не ощутила, как сильные руки сдавили меня под ребрами. Замерла…чуть повернув голову вбок, видя лицо полковника и то, как он прижался к моим волосам.

Ладони жгли мою кожу даже через ткань куртки и кофты. Хватка ослабла, и я поняла, что он уснул, тихо приподнялась с его ног, стянула второй сапог и унесла их в прихожую.

Обратно вернулась с аптечкой. Когда-то мы проходили курс первой помощи, поэтому смазать порезы на физиономии, шее и груди Керука я точно смогу.

Но… я ошиблась. Точнее, конечно, я бы смогла, но как к нему подступиться? Длинные ноги разбросаны в стороны, колени на ширине плеч. Ни с одного боку не подойдешь. Я достала вату, смочила ее перекисью водорода… Если перекинуть ногу через его бедра, то можно спокойно намазать ссадину на лбу и на скуле. Я ногу перекинула, почти оказалась на шпагате…и когда поднесла вату ко лбу полковника, он распахнул глаза, дернулся, и я уселась снова к нему на колени. Теперь уже лицом к лицу…так, что моя грудь оказалась у него перед носом…Медленно поднял тяжелый взгляд на мое лицо, и я ощутила, как наливается грудь и твердеют камушки сосков.

Каким адским огнем горят его черные глаза… и ватка дрожит в моих пальцах, я чувствую промежностью твердую выпуклость, чувствую, как оно каменеет еще сильнее и упирается мне прямо…прямо в трусики.

– Я…я хочу намазать вашу рану… я

Проводит пальцем по моим губам, а другой рукой силой прижимает мои ягодицы к своему паху, так, что я охнула, протерлась промежностью по длинной эрекции. По телу прошла волна мурашек, сердце застыло, а низ живота опалило жаром.

Его глаза…так близко, так невыносимо близко от моих, и эта властная хватка…этот палец на моих губах. И… я понимаю, что медленно наклоняюсь вперед…потому что невыносимо хочу коснуться его рта. Хочу ощутить его на своих губах…