Глава 14

– Почему ты не говорила, что у него такие долги?

Написал мне на сотовый. Теперь мы только так и общались. Перепиской в мессенджере.

– Потому что я не знала.

– Чего еще ты не знала? Что ты вообще знаешь о моем сыне?

– То, что он позволял о себе знать. Знаете ли, у него есть на кого быть похожим!

– Он проиграл мой дом?

– И что теперь делать?

Фыркнул и отшвырнул сотовый, развернулся и ушел. Вот так просто. Как он обычно все это привык делать. Просто свалить из дома без объяснений, и думай сама, что хочешь. Но Керук вдруг вернулся, схватил меня за руку и потащил на улицу. В руках ружье. Стало страшно, что он меня пристрелит. Увидев мой идиотский взгляд, направленный на ружье, он закатил глаза. Потом показал пальцем на консервные банки и, вручив мне ружье, приказал стрелять. Прекрасно. Да, просто великолепно.

Я приложилась к ружью, как меня учил отец, но оно было слишком тяжелым и давило мне в плечо. Почувствовала, как Керук стал сзади, как прижал меня к себе, удерживая ружье моими же руками, помогая прицелиться. У него невероятно горячие ладони и очень ароматное дыхание. Именно так пахнет от настоящего мужчины, и я понятия не имела, с какого момента запах навоза, пота, крови и сигар начал мне нравиться, но у меня голова кружилась, когда Керук вот так прижимал меня к себе. Мы выстрелили, и банка хлопнулась вниз. Я заверещала от радости и захлопала в ладоши. Мы выстрелили снова и снова. Потом он доверил выстрелить мне, и я пару раз промазала. Тогда мы опять стреляли вдвоем, и мои ягодицы, обтянутые шортами, жались к его паху и… и я чувствовала эту выпуклую твердость там…меня в жар от этого швыряло, и в голову лезли самые грязные и пошлые мысли. Я постоянно думала о сексе. С ним…с моим свекром. Но ведь он мне не свёкр, и я ничего не нарушаю, ничего постыдного в этом нет.

Попала в мишень, запищала и бросилась полковнику на шею. Неожиданно он меня тоже обнял. Доли секунд, и мое тело льнет к его огромному телу, моя грудь прижата к его груди и под моими ладонями его мощные плечи, а его огромные ладони сжимают мою талию, они почти смыкаются на ней.

Вскинула голову и встретилась взглядом с его черными красивыми глазами. Перевела взгляд на губы. Ярко-вишневые, полные, выпуклые. Очень характерные для его расы, как и все черты лица. И меня током прошибло от какого-то первобытного кайфа находиться в объятиях индейца. Было в этом что-то запретно-грязное, непредсказуемое, хлестко-обжигающее. Потянулась к его губам, прикрывая глаза, но меня грубо оттолкнули, сунули мне в руки ружье и быстрыми шагами направились к конюшне. Оседлал Смерча и вылетел из конюшни, как бешеный, взял ограду с дикого скачка. Я чуть в обморок не упала. А потом мне пришла смска.

«Если придут эти… стреляй и не думай дважды»

«Куда ты?»

«Устраиваться на работу. Нам нужны деньги. Мустангами не продержимся»

«Куда на работу?»

Затаилась. Он не станет рассказывать мне. Пошлет черте куда. Я же никто.

«В автосервис к Бобби. Он давно меня звал. Буду поздно. Ужин не грей. Ложись спать»

Это были наши с ним самые первые диалоги. Именно такие, чтоб ответы и вопросы, чтоб не видела в его глазах ненависть и злость или насмешку. По крайней мере у меня сегодня не было ощущения, что я его раздражаю… А еще я помнила его взгляд. Взгляд поистине мужской. С голодом в зрачках.

В тот день я сама управилась по хозяйству впервые. Мы даже с Партизаном (так я назвала петуха) подружились. Я ему корм, он мне даже дал почесать свой хохолок. И ни разу не клюнул. Теперь Парти гонялся за мной по двору, чтоб просить пожрать. А когда я приходила в коровник, меня радостно встречали мычанием. Кто бы мог подумать, что я утром в дикую рань приду сюда к запаху навоза, сяду доить Марту и даже хлебну теплого молока, вытирая рот запястьем.

Потом я накормила Джекки, и мы пошли убирать в конюшне и притащить сено Робби. Робби – это еще один конь Дамиана. Черного окраса, с длинной гривой и продольными шрамами на мощном крупе. Как будто от крюков или лап хищника. Керук не вернулся к обеду. Как и вчера.

Я знала, что денег у него нет, знала, что поесть он не купит…А вечером придет голодный, поест и упадет спать. Как вчера. Уснул прямо в гостиной на диване. В чем был.

– Кики, моя сладкая! Моя мусечка! Джекушка, моя хрюшка, мамина кукушка! О чем вижу, то пою! Да, моя маленькая? Мама поет ерунду? Даааа, теперь я твоя мама, пусть и ненастоящая, но Кейти тебя любит. Дадада. – ворковала я и, придерживая Джекки одной рукой, второй помешивала мясное рагу в казанке. Интернет помогал мне отыскать новые рецепты, и теперь я экспериментировала. Судя по тому, что теперь еда не оказывалась у меня на голове, я неплохо справлялась.

– Сейчас мы накормим твоего деда. Вкусным сэндвичем с сыром, рагу и даже испечем хлеб.

С хлебом я погорячилась, и он у меня подгорел. Но все же я его приготовила. Мой первый в жизни хлеб. С семечками, орехами и льном. Мне он казался шедевром искусства.

На кухне работал телевизор, Джекки играла с мобилем, а я готовила паек Керуку. Потому что я собиралась взять его старую машину и поехать в автосервис, чтобы привезти ему поесть.

На кухню приковыляла Дакота. Через два дня после операции она чувствовала себя получше. Но то, что я была ее доктором, вовсе не значило, что в отсутствие Керука она меня не съест. Ну и как я забыла, что она в доме? И что мне делать? Эта зверина меня не выпустит, как и в прошлый раз.

Но Дакота подошла ко мне, а потом лизнула мою руку и уселась, глядя на меня и виляя массивным хвостом.

– Что? Хочешь котлетку? Полковник меня прибьет…ну ладно. Одну, и ты ему ничего не скажешь. Ты же меня лизнула не для того, чтобы съесть, правда?

Она съела котлету, потом я дала ей вторую. Меня облизали и улеглись посреди кухни на солнышке. Я беспрепятственно ходила туда-сюда.

Но когда захотела уйти, Дакота увязалась за мной. В гараже она также не отходила от моих ног и, когда я уселась в старый Фиат Дамиана, она нагло запрыгнула на заднее сиденье.

– Окей. Значит, ты со мной? Ладно, покажешь дорогу. Потому что я у вас тут ничерта не знаю.