Глава 8

Он сам нес на себе тело Вихо. Подлые твари убили его несколькими выстрелами в спину. В лицо не решились – ведь Вихо отличный стрелок и у него зоркий глаз. Он мог уклониться от пули. Все знали охотника Вихо и его тихую, скромную жену. И так же знали, кто такой этот индеец, который появился из ниоткуда искать лучшей жизни вдали от своего племени. Его боялись.

Дамиан уложил тело отца на плот, рядом с матерью. Он обмыл их хрустальной водой из реки, смыл кровь, сложил их руки на груди, нанес на тела краску с символами духов. Вместе с мистером Робином они спустили плот на воду, предварительно облив со всех сторон бензином, когда течение унесло его подальше от берега, Дамиан поднял вверх лук с горящей стрелой и выстрелил в направлении плота. Через несколько минут тот полыхал, как факел, уплывая вдаль. Мистер Робин посмотрел на юношу – тот не плакал, а упрямо, чуть сощурив свои раскосые миндалевидные глаза, смотрел вслед погребальному плоту. Потом опустил лук и медленно выдохнул, сжимая сильнее челюсти.

– Чем я могу помочь тебе, мой мальчик?

– У вас есть ружье? Все отцовское оружие они забрали. Я обещаю вернуть с новыми патронами. А еще мне нужно снотворное.

– Ты должен оставить эту затею. Сам ты ничего не сделаешь, ты совсем мальчишка!

Мистер Робин искренне опасался, что юный Керук последует за бандитами, и те убьют его. Что может сделать в одиночку отчаявшийся подросток-сирота, ослепленный горем утраты?

– Я – воин, в моем племени мужчинами становятся в тринадцать лет, а в пять уже умеют стрелять из лука и метать копье, в десять выходят с отцом на охоту. Мне почти шестнадцать, я найду мразей, которые убили моих родителей, и казню их.

– Суд Линча не самый лучший выход. Мы можем рассказать шерифу, и завтра утром отправиться на поиски ублюдков с полицией. Их будет ждать справедливый суд и наказание, а твоя совесть и руки будут чисты, мой мальчик.

– И никто их не осудит, мистер Робин. Они белые. Они придумают, как отмазаться. Правосудия нет…это напыщенные слова, не более. Самое настоящее правосудие – это смерть врага. Когда родители будут отмщены, тогда и совесть моя будет чиста.

Джон Робин дал парню свое старое ружье и пачку патронов к нему, а миссис Робин перекрестила на дорогу и сказала, что будет искренне за него молиться.

Молитвы не помешают тем, кого он собрался найти. Если бандиты поехали через степь, то они остановятся на ночлег под открытым небом.

Впервые за много лет он разделся, снял с себя все вещи, сложил аккуратно в мешок и привязал к луке седла, на бедра завязал повязку и раскрасил тело красными и темно-коричневыми полосками. В его племени так было принято выходить на тропу войны. Отец показывал, как наносить краску, а дед, когда они наведывались в племя, рассказывал истории предков, как команчи сопротивлялись гнету белых переселенцев. Помимо ружья Дамиан взял с собой колчан со стрелами и лук, а также сделал дубинку, как учил его когда-то отец. Огромную ветку заточил в виде булавы или скорее бейсбольной биты, обмотал кожей, а сверху наклеил гвозди. У отца остался промышленный клей со времен, когда тот делал обувь из кожи буйволов и возил на продажу в Сан-Антонио. Булава напоминала ощерившегося дикобраза с острыми иглами, смазанными перцовой настойкой, чтобы доставить максимум страданий. На пояс привязал духовую трубку и несколько стрел смочил в яде, вызывающем помутнение сознания. Когда-то бабка шаманка научила Таму собирать травы и варить яды. Так можно было быстрее убить животное на охоте, не прилагая физических усилий.

Лошадь Керук младший спрятал в кустах у реки и дальше пошел пешком, неслышно ступая в сшитых матерью кожаных мокасинах по сухой траве. Бандиты не могли уйти очень далеко. За ними никто не гнался, они были совершенно спокойны. И скорее всего, направляются в сторону ближайшего города на рынок, чтобы перепродать наворованное у Керуков. Они увели двух лошадей, одного мула и забрали все ценные вещи в доме. Золото так и не нашли… и никогда не найдут. Теперь только сам Керук знает, куда мать с отцом спрятали свои сбережения. Они мечтали о своем ранчо…потом, когда возмездие свершится, парень заберет деньги и построит настоящую крепость, такую, как мечтал отец.

Пока осторожно крался через заросли, увидел на земле лошадиные лепешки, наклонился, потрогал палкой. Отряд прошел здесь всего несколько часов назад. Никуда не торопятся, твари.

Нашел бутылку из-под текилы. Они пьяны и скоро сделают привал.

Теперь Дамиан шел по следу бандитов, а яркий полумесяц помогал ему в этом. Выносливый, не делающий припасов, озверевший от жажды мести он не останавливался ни на секунду и уже к следующей ночи нагнал добычу. Оставалось только спрятаться и ждать темноты. Ночь обещала быть облачной и холодной. Месяц спрячется за тучи, и привыкшему охотиться в темноте Дамиану будет легко выследить своих жертв.

Увидев вдалеке тлеющий костер, прокрался на четвереньках через кусты поближе к очагу и посчитал спящих ублюдков. Их было четверо…А он считал, что трое, судя по следам лошадей, но значит у одного из них лошади не было. А затем он оседлал жеребца Керуков.

Ублюдки храпели, и вокруг костра валялись пустые банки из-под пива.

Они не успели опомниться, как в тело каждого из них впились тонкие стрелы и лишили их сознания. Они не смогли сопротивляться, когда Дамиан связал каждого из них и подвесил на толстых ветвях вниз головой. Он подождал, когда ублюдки придут в себя. И начнут мычать и дергаться в ужасе, когда заметят его с битой в руках.

– Я, Дамиан Керук, приговариваю вас к смерти. За насилие, за убийство моих отца, матери и нерожденного младенца, а также за воровство. Вы умрете прямо сейчас самой страшной смертью. И нет, я не дам вам последнего слова. Мне плевать, что вы можете сказать в свое оправдание.

Через час он спокойно ехал в направлении своего дома, ведя за собой своих лошадей и мула. К луке его седла были привязаны четыре окровавленных скальпа, а на деревьях остались висеть бесформенные туши мяса…еще живые, облепленные красными муравьями. Смерть ублюдков будет мучительной и долгой. Как принято в одном из самых враждебных и непримиримых племен команчей.

– Дамиан…

Тогда он еще слышал и разговаривал. Тогда ему было всего двадцать, он строил ранчо на деньги отца с матерью, работал посыльным и разносчиком пиццы, собирался идти в армию и спал со всеми смазливыми девчонками в округе. Красивого молодого индейца почти каждая вторая заказчица готова была затянуть в свою постель. Экзотика и запрет кружили им голову, а Дамиан с радостью этим пользовался. Ему нравилось покрывать дочерей белолицых, заносчивых господ, которые смотрели на него, как на мусор. Нравилось трахать их и забывать уже на следующий день их имена.

С Мартеллой он познакомился на вечеринке. И нет, он там не развлекался, он обслуживал богатеньких девочек и мальчиков и разносил еду и напитки. Она начала строить ему глазки первая, девятнадцатилетняя кобылка с длинными черными волосами до пояса, томными карими глазами и пятым размером бюста. Дочка хозяина огромного дома на побережье. Через час он уже трахал ее в туалете под стеночкой, через день она нашла его недостроенное ранчо и приехала осчастливить его там своим роскошным телом. Они встречались несколько раз в неделю, бурно занимались сексом, потом она уезжала домой, а он даже не знал номера ее мобильного и умудрялся забыть о ее существовании до следующего раза.

Ее мексиканское происхождение выдавал легкий акцент, смуглая кожа, темно-шоколадные глаза и роскошные формы. В ту ночь она снова осталась у него до утра. Он никогда не настаивал, но и не был против. Ему нравилось, когда ее упругое, сочное тело согревало его под легким одеялом в прохладную весеннюю ночь. Мартелла была его любовницей уже больше трех месяцев. Его это устраивало, не нужно было искать кого отыметь, тем более Мартелла виртуозно владела своим длинным красным язычком, умела заглотить его нехилое индейское хозяйство по самые гланды и очень любила позу наездницы.

– Почему ты встал с постели? Очень холодно без тебя, Дамиии…вернись ко мне.

Попыталась схватить его за руку, но он одернул запястье и подошел к широко распахнутому окну, отодвинул шторы и закурил, всматриваясь в ночное, ясное небо. Дамиан ей не ответил…Он думал о том, что деньги родителей заканчиваются, а его работа приносит такой мизер, которого хватает только на перекусить и выпить на выходные пива. Ранчо все еще недостроено…Мистер Робин когда-то говорил ему «Если захочешь заработать честным трудом, мальчик, иди служить в армию и защищать свою родину. Самое благородное дело для взрослого мужчины – зарабатывать на жизнь на войне. Мог бы, если бы не мое колено, я бы всю жизнь провел с запахом пороха и свободы».

Мартелла встала с постели и подошла к нему сзади, прижимаясь полной голой грудью к его спине и царапая коготками по его плечам.

– Почему молчишь и не отвечаешь? Мы не виделись больше трех дней. Ты не соскучился по мне?

– Соскучился.

Ответил на автомате и посмотрел на яркую золотистую луну. Отец говорил, что луна – это символ величия и свободы. Когда луна набирает силу, жизненная энергия становится намного ярче, и человек может свернуть горы, исполнить задуманное, выйти на тропу войны и победить, загнать и поймать крупного зверя на охоте. Дамиан не охотился, не мог выйти на тропу войны и не чувствовал никакой энергии. По большей части он ощущал себя дерьмом, недостойным памяти своего отца, потому что ничего в этой жизни не добился…а вернуться в племя значило бросить строительство ранчо, о котором так мечтали родители.

– Тебе не пора домой, Марти?

– Нет. Мне не пора домой.

– Отец и братья не хватятся тебя ночью?

– Они уехали по делам в Сан-Антонио и будут только завтра, а Романа никогда не выдаст меня.

Потом оказалось, что именно Романа и донесла на свою хозяйку старому господину.

– Когда-нибудь они узнают и придут сюда с ружьями, что будешь делать?

– Защищать тебя грудью, мой индейский воин.

Усмехнулся и убрал с лица прядь длинных черных волос. Он нарочно носил их длинными, нарочито подчеркивал свое происхождение одеждой и татуировками на теле. Да, он краснокожий и никогда не будет этого стыдиться.

– Твоя грудь намного привлекательней выглядит, когда ты скачешь на моем члене.

Покрыла поцелуями его спину и томно выдохнула, а он подумал о том, что до утра надо будет вставить ей еще раз. Одного раза оказалось мало.

– А ты…ты не боишься моего отца?

– Почему не боюсь? Не боятся только идиоты.

В эту секунду он заметил тени на дороге и, прищурившись, всмотрелся в полумрак.

– Тогда почему ты такой спокойный?

– Потому что человек умирает в свой назначенный час, и если он настал сегодня, то так тому и быть.

– Ты не умрешь!

Горячо сказала она и развернула его к себе, заглядывая влажными глазами в его лицо, хватая его за резко очерченные скулы ладонями.

– Я люблю тебя, Дамиан Керук, и никогда не позволю тебе умереть.

Она не знала, что ее братья и отец уже подобрались к ранчо и окружили его с пистолетами наголо. Она нет, а он да. Заметил их, едва их лошади появились на дороге.

Антонио Охеда Сан-Мартин один из самых богатых людей в округе, владелец оружейных мастерских. Он мечтал выдать свою дочь за равного ей, даже нашел жениха…А Мартелла отдала свою девственность индейскому ублюдку нищеброду. Так он считал…хотя Мартелла лишилась невинности с одним из конюших еще лет в пятнадцать. Тони собирался вспороть выродку-индейцу брюхо и выпустить кишки, его трое сыновей всецело разделяли это желание. Они ворвались в сарай, где жил на время стройки Дамиан, с ружьями, выломав дверь. И лишь за минуту до этого Дамиан неспешно убрал руки любовницы от своего лица и спокойно сказал.

– У нас гости. Тебе лучше одеться.

Она едва успела натянуть свое короткое платье через голову, как дверь разлетелась в щепки, и Тони влетел в сарайчик, наставив ружье на Дамиана.

– Проклятый ублюдок! Убери лапы от моей дочери!

– Если вы позволите заметить, мистер Охеда, ваша дочь стоит в нескольких метрах от меня, а мои лапы лежат у меня в карманах.

– Вытащи их из карманов и подними вверх! Так, чтоб я их видел!

– У меня нет оружия, мистер Охеда. Мой пистолет остался под подушкой, а нож у меня в сапоге…сапоги там, у постели. Я не обут.

– Щенок! Ты посмел опозорить мою дочь, и ты сейчас сдохнешь!

Они все вчетвером наставили на него ружья, а он даже не пошевелился.

– Папа, не надоооо! – завопила Мартелла и подбежала к отцу, повиснув у него на руке.

– Уходи! Уходи с моих глаз! Чтоб я не видел тебя, похотливая сучка! Потом с тобой разберусь! Сначала сниму скальп с твоего индейского щенка!

– Нет…папа, нет! Не трогай его!

– Трону, дочка! Я пристрелю его, потом вырву его наглое краснокожее сердце! А ты…ты выйдешь замуж за дона Педро!

– Я…я беременна, папа! Уже на четвертом месяце. Я жду от Дамиана ребенка!

Воцарилась тишина. Керук приподнял одну бровь, а рука Охеды вместе с пистолетом медленно опустилась. Какое-то время он молчал, потом ударил дочь изо всех сил по лицу так, что она отлетела на несколько метров, с трудом удержалась на ногах, и упала бы, если бы Керук не успел подхватить.

– Сука! Подлая сука! Будь ты проклята! Ты…завтра же выйдешь за него замуж и переедешь в это ранчо! А ты!

Повернулся к Керуку и прищурил свои черные глаза навыкате.

– А ты…ты будешь сам заботиться о моей шлюхе дочери и о вашем выродке. Я и копейки не дам.

– А у вас никто и не попросит!

Привлек девушку к себе и непроизвольно вытер кровь у ее рта. Терпеть не мог, когда кто-то поднимал руку на женщину в его присутствии.

Отец говорил ему, что за каждый поступок мужчина должен брать на себя ответственность. И если Марти беременна от него, то это и его вина. Он должен принять данного духами ребенка и позаботиться о нем.

– Чтоб ноги твоей возле моего дома не было, на коленях приползешь просить. Копейки не дам.

– Спасибо за дочь, мистер Охеда. Вашими молитвами мы с ней будем счастливы.

– Ублюдок! Я никогда не признаю вашего выродка!

– Хорошо, мистер Охеда. На все ваша воля.

– Ублюдок!

Мексиканец ударил Дамиана прикладом ружья по голове, так, что парень упал навзничь, и из его рта и носа хлынула кровь, а отец Мартеллы быстрым шагом вышел из сарая. Он понятия не имел, что двадцатилетний щенок с легкостью мог уложить их всех и отправить к праотцам. В его карманах лежали «звезды смерти». Сделанные на заказ круглые диски, по форме напоминающие звезды с острыми, как лезвия, концами и ребрами. Все это время он трогал их пальцами и прокручивал по оси. Меткий от рождения Керук мог за несколько секунд убить Охеду и троих его сыновей…Но он считал, что они в своем праве. Он спал с дочерью Тони без согласия ее семьи, он не просил ее руки у братьев и не приносил к порогу их дома выкуп за невесту. По законам семьи Дамиана они имели право вырвать ему сердце, а он должен был молча принять свою участь. Но приди они в его дом просто так – они бы никогда не вышли из него живыми.

Мартелла и Дамиан поженились на следующий день. Их венчал старый священник в маленькой приходской церкви. Свидетелями были случайные прохожие. Дамиан верил, что теперь в его жизни все будет по-другому и наступит долгожданное счастье. Верил, что он нашел ту единственную, как когда-то нашел его отец. Готов был ради нее пахать днем и ночью, выполнять капризы и носить на руках. Наверное, это любовь, когда о человеке хочется заботиться. Да и кто ждет любви, как в книгах у бледнолицых. Ее придумали люди. На самом деле любовь – это уважение, привязанность и забота. Когда родился Джонни, Дамиан все же пошел в армию. Чтобы прокормить семью, ему приходилось проводить вне дома долгие месяцы и приезжать изредка к жене и сыну. На деньги от кампаний они достраивали ранчо.

Однажды он приехал…а жены не оказалось дома. Ни ее, ни мальчика. Потом она сказала, что ездила к одному из братьев, точнее, к его жене. Они помирились. Дамиан верил. Ведь в семье нужно друг другу доверять…А в один из его приездов она собрала вещи, оставила ему записку и просто уехала на рассвете. Джонни тогда было всего три года. Дамиан слышал, как она собирает чемодан, как пишет смски кому-то в своем сотовом, но даже не встал с постели. Просто смотрел в потолок, стиснув челюсти.

«Если человек решил уйти из твоей жизни – пусть уходит, но, если он решит вернуться – вырви ему сердце, сынок, но никогда не пускай обратно». Он знал, что она уйдет без Джонни. Чувствовал нутром. Потому что в свои отъезды она никогда не брала его с собой, а оставляла у миссис Браун в ближайшей деревне. Женщина случайно сказала об этом Керуку, когда они встретились в магазине у одной кассы. Она спросила, привезет ли Мартелла в эту субботу Джонни к ней. Так как ей нужно поехать к племяннице, та только родила ребенка и нуждается в помощи. Оказывается, Мартелла отдавала Джона три раза в неделю и платила миссис Браун приличные деньги.

Жена написала, что полюбила другого и хочет выйти за него замуж… а Джонни заберет после того, как они устроятся в Мексике. Пусть Дамиан позаботится пока о сыне, а она…она обязательно за ним вернется. Написала, что благодарна Дамиану, но такая жизнь не для нее, что мужа у нее на самом деле нет, что не о таком она мечтала и ей очень жаль, но она больше так не может. Она не привыкла к нищете, ее воротит от лошадей, коров и от запаха навоза. Она не хочет жить на ранчо. А в Мексике ее ждет лучшая жизнь и парень при деньгах, отец одобряет ее решение и готов снова повернуться к ней лицом. Она сумеет уговорить своего второго мужа принять сына от индейца, как и отца – признать внука, но на это потребуется время.

Керук разорвал записку на маленькие кусочки, потом собрал все ее вещи, которые остались в доме, даже то постельное белье, на котором они спали, и все сжег во дворе.

За Джонни никто не вернулся…а пожилая миссис Браун переехала на ранчо и присматривала за мальчиком до его пятнадцатилетия, до самой своей смерти.

* * *

Дамиан прошел мимо комнаты наглой девчонки с кошачьим именем и вздорным нравом и невольно остановился, когда увидел, как с нее сползло одеяло, и голая, стройная ножка свисла с кровати. Рядом с девчонкой сладко спала Джекки, и тонкая женская рука обнимала малышку за крошечное тельце.

«Она здесь ненадолго и исчезнет, как только подвернется лучший вариант»

Промелькнуло в голове, и Керук неслышной поступью пошел к себе в комнату.