Глава 12

Стелла

Звонок на Нателкин сотовый застает меня врасплох. Этот номер никто не знает. И он хоть и оформлен на Звонареву, но пользовалась им Наташкина бабушка. Ну, там, в больницу позвонить или родственников вызвать. Смотрю на незнакомый номер и не сразу понимаю, что это звонят именно мне. Подхватываю трубку и уже хочу продиктовать настоящий Наташин номер, когда в ухо врывается знакомый до боли бас.

– Нателла… Это Исаев говорит…

«Твою мать! Твою мать!» – хочется заорать от радости. Вернулся! И первым делом звонит мне.

– Здравствуйте, Константин Иванович, – лепечу в трубку и тут же нарываюсь на изумленный взгляд Роберта. Мой нахальный брат не только не собирается выйти из кухни, но даже напротив, перестав жевать, придвигается ближе. И застывает, словно весь обратился в слух.

Зыркаю недовольно, но разве Роберта этим испугаешь?

– Что с тобой случилось? Говорят, какая-то травма… Я уже  в городе…Может, нужно чем-то помочь?

– Я руку сильно порезала, – докладываю, чуть придя в себя. – Все зашили. Теперь нужно время, чтобы восстановить подвижность.

– Ты дома? – рычит он. И мне кажется, великий Штирлиц чем-то явно взбешен. Может, узнал, что я наплела Лактионову? Но это вряд ли…

– Нет, у родителей. Рука обездвижена. И мне постоянно нужна помощь, – вздыхаю печально. А брат, сидящий напротив закатывает глаза.

– А на работу когда собираешься? – бубнит недовольно Исаев.

– У меня больничный до тридцатого, – говорю неуверенно. Интересно, меня там действительно заменить некем? Или Штирла соскучился?

– А раньше ты выйти не можешь? – спрашивает он с надеждой. Судя по голосу, мне хочется верить во второй вариант. Очень хочется! Хоть и понимаю, что он из ряда фантастики.

– От меня сейчас пользы мало, – мяукаю как дурочка. И если бы не отчаянные жестикуляции моего брата, я бы прямо сейчас рванула на работу.

– Я приставлю к тебе помощницу, – со вздохом роняет Исаев. – Ты мне нужна. Давай сейчас машину пришлю? Тут такой дурдом, Ната. Народ с катушек съехал, пока нас не было.

Последние слова звучат как-то по-свойски. И от них в душе разливается теплый медок.

«Стоп, – предупреждаю саму себя. – Ему нужно с делами быстренько разобраться. Он не тебя лично хочет видеть, а свою расторопную помощницу. Успокойся!»

– Я за городом, Константин Иванович, – быстро сворачиваю эту задушевную беседу. – У родителей. Если без меня никак, то могу завтра на полдня приехать. Но от меня толку сейчас мало. Рука в перевязке, а я на обезболивающих.

– А что ты принимаешь? – спрашивает требовательно.

С умным видом кошусь на блюдце, в котором лежат серебряные облатки и порошки в белых пакетиках. Зачитываю названия, а в душе испытываю чувство досады. Вот Исаев вернулся, а я на больничном. Видать, не судьба мне его охмурить. Нужно уволиться и вернуться на работу, пока чудесная Мариночка не прибрала к рукам весь семейный бизнес.

– Слабенькие средства, – ворчливо замечает Штирлиц. – Говори адрес, я сейчас к тебе водителя отправлю с нормальным обезболом.

– Не стоит, Константин Иванович. Спасибо, конечно! – тяну я, лихорадочно подбирая нужные слова. – Рука болит, но терпимо.

– Ну, если так, – бубнит Исаев, – тогда завтра жду. Сейчас распоряжусь, чтобы тебя утром забрали.

– Я лучше сама доберусь, – бросаю поспешно. – На такси приеду. Зачем машину за город гонять?

– Ладно, жду, – громко выдыхает Штирлиц и добавляет мягко. – Завтра встретимся, Ната.

Положив трубку, во все глаза смотрю на рассерженного брата.

– Ты идиотка?

– А что такое? – огрызаюсь непонимающе. – Штирла вон соскучился. Без меня жить не может!

– Если ты хочешь заполучить Исаева, – небрежно бросает Роберт, вставая, – то сейчас тебе нужно избегать его.

Мой строгий брат собирает тарелки со стеклянного стола, натертого до блеска. Смотрит на меня недовольно.

– Ты серьезно? – интересуюсь, баюкая руку.

– Вполне, – кивает Роберт и, включив воду, смывает с тарелок остатки еды. Подает мне, и я послушно беру каждую и устанавливаю в посудомойку.

– Ты пойми, – выдыхает брат. – Тебе нужно ускользать от Исаева. Придумай занятие. Любое. Но сейчас твоя задача – удрать от тигра. Гон начался, систер!

– Ну что ты городишь, юный натуралист? – морщусь я, закрывая посудомойку. Всматриваюсь в лицо брата. Шутит  или нет?

– Человек тоже часть животного мира, – хмыкает Роберт. – Инстинкты никто не отменял. Не вздумай свалиться Костьке в руки как спелый плод. Тогда все твои усилия напрасны. Любой мужик по природе охотник. Ему важен сам процесс, а не все эти обжимансы. Ты должна показать, что не гоняешься за ним. Не заинтересована в его бабках, и у тебя полно своих дел. Это понятно? – строго спрашивает брат и, прихватив со стола ноутбук, уходит к себе.

– Давай хоть кино посмотрим, бро! – кричу вслед.

– Некогда, систер. Дел за гланды. Я уже больше Аньки молюсь, чтобы Агурского выпустили.

– И я с тобой, – киваю я, сворачивая в спальню для гостей, предоставленную мне братом. В небольшой светлой комнате наклеены персиковые обои, и при любом освещении тут очень уютно.

Можно жить с Робертом и не возвращаться к отцу с его Мариной.

«А личная жизнь? – останавливаю себя на полуслове. – Брату тоже нужно куда-то загонять дичь. Интересно, кого он выберет в жены?»

На минуту застываю, перебирая наших знакомых девчонок. Ни одна не подходит! Какую девчонку приготовила Судьба Роберту, самому классному мужику на планете! Кроме Исаева, конечно!

«Возможно, Роба прав», – размышляю, тупо пялясь в какой-то сериал.

У мужиков чутье заточено на маленьких дурочек, которые рыдают, если сломали ноготь. А я не такая… И Исаеву совершенно не подхожу. И хоть роль Наты мне удалась, и можно номинироваться на Оскар, но нужно довести эту авантюру до логического конца. Свалить, пока не поздно. Тут камни с неба могут посыпаться с любой стороны. Меня может разоблачить Костик, или папе шарахнет что-нибудь в голову. А еще Марина эта… Будь она не ладна!

– Завтра встретимся, – шепчу я, лежа в постели. При мягком свете ночника разглядываю фотку Исаева в телефоне. В приглушенном освещении лицо кажется мягче, а взгляд – человечнее. Попробую воспользоваться советом Роберта. – Может, хоть этот крючок ты заглотишь, карасик мой ненаглядный!

Константин

Как только шасси касаются взлетной полосы, я достаю из кармана сотовый. Звоню Нателле и по привычке считаю гудки. Обычно я кладу трубку на пятый. Но сейчас держу до победного и приговариваю как придурок.

«Нателла, девочка, ответь мне!»

Разговор ни о чем. Хотя мне не терпелось загнать ее на работу. Но как объяснить малознакомой девушке, что я соскучился по ней?

В зале прилетов уже маячит Эдька Морозов. Наверняка это он выходил на Лактионова. Больше некому.

– Ну слава богу! – раскрывает объятия. – Заставил нас поволноваться, бро!

Пытается подхватить мой рюкзак. Но тут же сливается. Тяжелый.

– Не суетись, – улыбаюсь я, обнимая старого друга. И усевшись на переднее сиденье Морозовского крузака прошу. – Давай заедем сначала ко мне, а потом на работу. А то как бомж…

Провожу рукой по заросшей щеке. Сейчас бы отмокнуть в ванне, пожрать и задрыхнуть до утра.

Но я проспал все два часа в самолете. Да и  заснуть не удастся. Одна маленькая коза снова проберется  в мои сны и начнет меня дразнить. Поэтому лучше занять себя работой.

– Закажи что-нибудь пожрать, – прошу Эдьку, как только мы вваливаемся в мою городскую квартиру. И скинув в ванной грязные шмотки, становлюсь под горячие струи. Хорошо, твою мать! Сродни оргазму…

Если вдуматься, как мало человеку нужно для счастья. Чистая постель, жрачка, удобства. Может поэтому люди и истязают себя экстримом, хавают адреналин полной ложкой. А вернувшись в цивилизацию получают бонусом дополнительный кайф?

Яростно тру себя мочалкой и снова думаю о Нателле. Может зря я настоял на ее приезде в офис. Девчонка, видать, на обезболивающих. А тут я со своими хотелками. Может, стоило к ней заехать? Пусть даже к родителям. Нужно спросить у безопасников адрес и смотаться…

Пожалуй, так и сделаю!

Я выхожу из душа, когда на столе уже громоздится доставка из «Рафинада».

– Я думал, ты к Мексике подплываешь, – довольно фыркает Морозов и по-хозяйски начинает выкладывать на тарелки мясо с картошкой и какие-то салатики.

С жадностью накидываюсь на пищу. И немного утолив голод, интересуюсь спокойно.

– Как дела в конторе? Ветер был без камней?

– Да все нормально, Костя, – радостно сообщает Морозов. – Продажи прут. У налоговой пока к нам претензий нет. Только… – по лицу пробегает мрачная тень.

– Выкладывай, – рыкаю я и даже есть перестаю. Давлю взглядом.

– Бухгалтер по зарплате вовремя не отправила отчет в Пенсионный фонд. Или отослала, а его не приняли. И теперь нам грозит штраф.

– Какой? – интересуюсь настороженно. Да так и  застываю с вилкой в руках, когда слышу ответ.

– Пятьсот рублей за работника, – неохотно бубнит Морозов. – Это по «Меридиану», Кос…

И смотрит виновато.

– Ну нормально, – хмыкаю я. – Мы тут за каждый рубль бьемся. А какая-то су… сволочь одним махом сливает шестьсот тысяч. В суд подавай. Я такие бабки платить не собираюсь. Пусть идут лесом.

– Уже дал юристам поручение. Готовят документы. Там просрочка пару дней. Но практика не в пользу налогоплательщика, Кос.

– Мы идем в суд, Эдик, – отрезаю я. И внезапно понимаю, что никакого корпоратива не будет. Персонал обойдется. А Нателлу я и та к рукам приберу.

– Это все? Или есть еще какие-то «мелочи»? – спрашиваю с издевкой.

– Кос, ну невозможно за всем уследить!

– Да ты-то тут причем? – отмахиваюсь я. – Бухгалтера наказать. До конца года никаких премий. Захочет уволиться, не задерживай.

– Хорошо, Константин Иванович, – кивает Эдька, сразу становясь важным и официальным.

В офис я приезжаю в диком бешенстве. Эти проклятые шестьсот тысяч штрафа не дают мне покоя. Да и кто бы отнесся спокойно к подобной новости? Точно не я!

Честно говоря, бывали штрафы и побольше. Но не из-за такой ерунды! И конечно, достается всем без разбора. Благо основной персонал уже отбыл домой. Остались одни топы. Они и огребают по полной. В такие моменты я не стесняюсь в выражениях и плевать, что в кабинете женщины. Главный бухгалтер лишь понуро опускает голову. Не спорит. Но наверняка уверена, что тоже ни в чем не виновата.

«Вот вам и приветственное слово, – думаю я, оставшись один. Устало развалившись в кресле, просматриваю электронную почту. Кошусь на часы. Половина девятого. И щелкнув по значку СРМ – базы данных предприятия, неожиданно для самого себя лезу в раздел «кадры». И открыв карточку Звонаревой, ищу адрес родителей. Все остальные сведения я давно выучил наизусть. А вот где живут родоки помощницы не запомнил. Глаза бегут по знакомым строчкам. Но проклятого адреса нет. Вот же фигня!

– Сергеич, – звоню я безопаснику, отвечающему за кадры. – Почему по Звонаревой указана не полная информация? Адреса не хватает!

В трубке что-то булькает, фыркает, а затем бравый Виталя жалобно блеет.

– Вроде все есть, Константин Иванович. Я открыл карточку. Адрес фактического проживания и по прописке.

– А ну да! – тупо пялюсь в экран. Даже строчки расплываются. Адрес родителей никто не обязан предоставлять.

«Придется действовать иначе, – усмехаюсь я. И через полчаса вбиваю название улицы и номер дома во встроенный навигатор  своего Рэнджа. Выезжаю с офисной парковки и уверенно пру на окраину города.

– Нужно хоть цветы купить! – вспоминаю поспешно. И остановившись около первой попавшейся лавки, выбираю самый роскошный букет. А подъехав к дому, не спешу выходить из машины. Еще раз смотрю на адрес и маленькую табличку на стене. Ошибки нет. Все правильно. Но слишком уж старенькая хибара. Неужели тут  живут люди? Серьезно? Кошусь на деревянный, давно не крашенный забор. Моя Нателла живет в таких условиях?

«А что  тут странного? – обрываю глупые думки. – Не все же родились с золотой ложкой во рту!»

Где-то рядом хлопает калитка. Со двора выходит женщина в куртке и в галошах. Устало бредет за водой к колонке, виднеющейся на перекрестке.

Ни воды, ни канализации. Просто жесть!

Нет смысла выходить из машины и тащиться в дом. Можно, конечно, позвонить и вызвать Натку на улицу. Но этот  вариант тоже отпадает.

Резко бью по газам, уезжая прочь от увиденной нищеты и разрухи. Теперь понятно, почему девчонка так старается. Хочет жить нормально. И тут я ее не осуждаю. Наоборот. Могу помочь.

«Я предложу тебе содержание, девочка, – улыбаюсь, представляя Нателлу в своей постели. – Уверен, ты согласишься!”