Глава 13

Константин

Сдав назад, выезжаю на перекресток двух улочек. Мельком озираюсь по сторонам. Изумленно пялюсь на такие же хибары. Обычный двухэтажный дом, виднеющийся вдали квартала, кажется элитным особняком.

"Снести бы все и отстроить на этом месте несколько высоток. Нужно позвонить в департамент по землеустройству. Узнать, приватизирована ли тут землица, или все оформлено по старинке. А то и вообще самозахват.

Нажимаю на газ, устремляя тачку вперед, к цивилизации. Размышляю дорогой, сколько потребуется влить бабок в новый проект. Можно подключить Щербетова, если он уже не решил здесь строиться.

"Место козырное, до транспорта недалеко. Вся инфраструктура рядом. Нужно узнать, как обстоят дела с коммуникациями, – думаю я и вздрагиваю, когда на весь салон голосит сотовый.

– Да, бро, – откликаюсь, включив громкую связь. – Как дела?

– Костик, ты в городе? – ноет младший брательник. – Помоги! Я тут влип… Сейчас менты подъедут!

– Где ты, тетя Мотя?

Брат негодующе фыркает, когда я называю его детским прозвищем, и нехотя диктует адрес. Слишком знакомый…

– Только побыстрее, бро! – просит маленький недоумок.

– Уже еду,  Матвей, – замечаю строго. И выехав на кольцо, перестраиваюсь в крайний левый ряд. Топлю в полик педаль газа, мигаю фарами зазевавшимся водилам.

– А что, собственно, приключилось? – спрашиваю притихшего брата.

– Я приехал к Ире. Позвонил в домофон. Она не ответила. На сотовый тоже. Потом стучал и ломился в дверь. Опять тишина. И я решил, что она умерла …

– Ира могла заночевать у родителей или найти себе другого пацана…

– Нет, Костик! – решительно обрывает меня брат. – Ира не такая! Мы договорились встретиться. Она дома. Машина во дворе. В окнах свет.

– Обломали тебя, мальчик, – смеюсь я, подъезжая к элитным многоэтажкам.

– Нет! – бухтит брат. – Ира была дома. Я позвонил в службу экстренного открытия замков. А соседи – Ириным родителям.

– Ты где? – спрашиваю я, подруливая к знакомому подъезду.

– Меня заперли в туалете! – хнычет Матвей. – Иркин отец приехал ровно в тот момент, когда умельцы вскрыли дверь. Ира спала, оказывается. Ее папаша схватил меня за шиворот и затолкал в сортир. Вызвал полицию. Спаси меня, бро!

– Уже в подъезд вхожу, – вздыхаю и быстро инструктирую малого. – Так. Я приду. Тебя выпустят. Возьмешь у меня веник. Вручишь Ире. Что-нибудь про любовь пошепчешь, и сразу ко мне. Понял?

– Да-а, – тянет брат. – Но зачем цветы, Кос? И где ты их сейчас возьмешь.

«С заднего сиденья, блин!» – усмехаюсь про себя, а вслух наставляю придурка.

– Так твой идиотский поступок все примут за романтик. Понял, баклан?

– Ну, ты голова, бро! – восклицает Матвей. – Жду тебя!

– Штаны надень! – рявкаю, не сдержавшись.

И с букетом наперевес поднимаюсь на третий этаж.

– Матвей у вас? – спрашиваю я разгневанного Червинского.

– Ты… – негодующе цедит он. – Какого…

– Мой брат здесь? Он цветы заказал для Ирины. А доставили почему-то ко мне, – улыбаюсь, пожав плечами.

– Что? – рявкает Червинский. И на толстом, абсолютно круглом лице проступают капельки пота.

– Цветы для Иры. Где Матвей?

За спиной папаши Червинского раздаются голоса. Из-за плеча показывается любопытное личико Иры, а затем слышится бубнеж Матвея.

И когда Червинский поворачивается на шум, мой изворотливый брат, подпрыгнув на месте, кричит:

– Кидай, бро!

Над головой обалдевшего отца семейства передаю веник своему баклану. Ира радостно что-то тараторит, Матвей бубнит о великой любви. А я смиренно стою на лестнице и жду, когда выйдет мой незадачливый Ромео.

– Люблю тебя! – кричит Мотька, выскакивая из квартиры.

– Стой, куда? – орет Червинский. – Сейчас полиция приедет, протокол составим.

– Папа, Матвей ни в чем не виноват. Он любит меня!

– Едем домой, потом разберетесь, – рычу, хватая за рукав брата. Чуть ли ни волоком спускаю его вниз и засовываю в тачку.

– А ты крутой перец, бро! – восхищенно роняет Матвей. – Классно придумал. И веник шикарный… Наверное, какая-то новая краля не дождалась. Ни тебя, ни букета…

Насмешливый тон брата коробит. У человека проблемы, блин! И самое печальное, Матвей никогда не спросит «как дела?». По его мнению, у меня все в шоколаде. И меня родили специально решать проблемы младшенького.

Когда он только повзрослеет, твою мать?

– Ты сейчас в деревню? – ехидно осведомляется брат и, не услышав ответа, продолжает. – Отвези меня на Адмиральскую.

– Нет, – мотаю башкой. – Я устал и не хочу переть через весь город. Заночую у себя на Ленина. Сейчас приеду и завалюсь спать.

– С чего бы? – фыркает брат. – Тяжело деньги пересчитывать?

– Типа того, – бросаю, поморщившись. И неожиданно до меня доходит весьма интересный факт. Ни мать, ни брат за ту неделю, что я куковал на Эльбрусе, даже не вспомнили о моем существовании. Я сидел в «собачатнике», заметенном снегом. Друзья поднимали на уши высоких чинов МЧС, а мои близкие и родные даже не поинтересовались, как у меня дела. Они не знали, блин! И знать не хотят! Спасибо Эдьке Морозову, что вышел на этого Лактионова, а то бы я еще сидел в штурмовом лагере и ждал, когда вывезут.

Ну, или как снег растает…

Немногим позже, завалившись в постель, проваливаюсь в густую дрему. Но стоит только отрубиться, как сразу же в шелковом зеленом сари приходит Нателла. Танцует, медленно кружа вокруг меня. Искушает, стервочка!

Распахиваю глаза, понимая, что уже не уснуть. Бреду в душ, размышляя о ведьме, поселившейся в моем офисе.

«Мы или любовники, или сотрудники, – размышляю, встав под холодные колючие струи. – Надеюсь, она выберет первый вариант. Поселю ее здесь. Позже куплю квартиру».

И вернувшись в спальню, плюхаюсь на постель. Но сна как не бывало. Может, мне удастся выспаться, когда подомну под себя упругое Наткино тело?»

Стелла

Все утро я слушаю нотации старшего брата.

– Зачем тебе ехать с больной рукой в офис? – причитает он как бабка. – Что тебе там делать? Куда ты бежишь как дура?

– Отвали, – хмыкаю я. – Лучше помоги надеть ботинки.

С основным гардеробом я справляюсь сама. Протискиваюсь в брюки, помогая себе одной рукой. Так же надеваю носки. Еще тот аттракцион! С бюстгальтером меня выручает Анька. Моя дорогая подружка в первый же день бросает все свои дела и тащит меня по магазинам.

– Есть такие модели. Надеваются через голову. Что-то среднее между майкой и лифоном. Очень удобно, – убеждает она.

И честно говоря, я рада, что поддалась уговорам. Поэтому сейчас одеться самой не проблема. Вот только мои любимые Мартинсы зашнуровать одной рукой не получается.

Вздохнув, Роберт присаживается на корточки. Быстро шнурует мою обувку и, подняв на меня насмешливый взгляд, бросает ехидно.

– Что-то вспомнилось, как одевал тебя в детском саду… Ничего не изменилось, Стелла!

– Отвали! – фыркаю я, подскакивая к брату. Нетерпеливо чмокаю его в щеку. – Ты – лучший в мире брат, Роба!

– Ну конечно! – закатывает он глаза и, смеясь, кивает на мою норковую шубу, висящую на вешалке. – В этой поедешь?

– С ума сошел, – охаю я, оглядывая дорогущую длинную шубу.

– А больше надеть нечего! – замечает братец. И от каждого его слова веет сарказмом.

– Косяк, – понуро соглашаюсь я и тут же предлагаю. – Отвези меня на вещевой рынок. Прямо сейчас!

А увидев в глазах брата негодование, добавляю решительно.

– Или поеду сама.

– Вот же гадость какая, – бурчит Роберт, одеваясь. – Скорей бы тебя замуж выдать, Стелла. Хотел сегодня чуть позже на работу прийти. Выпроводить тебя и подремать.

– На том свете отдохнем, – на автомате повторяю я папину любимую фразу и, надев шубку, спешу к выходу.

А на рынке долго хожу по рядам, выбирая прикид. Во-первых, никаких лейблов. Тех, кто носит настоящие бренды, это смешит и отталкивает. Во-вторых, вещичка  должна сработать манком. Останавливаю свой выбор на черной стеганой куртке. Никаких меховых опушек, золотых пуговиц и стразиков. Приличная вещь. Покупаю, не торгуясь, и тут же переодеваюсь на глазах у изумленной продавщицы.

Отдаю шубу Роберту и прошу слезно.

– Вызови мне такси, бро!

– Сам довезу, – морщится Роберт. – Не бойся, систер, все под контролем.

Брат высаживает меня за квартал от офиса «Иван-города». Под пронизывающим ветром ежусь от стужи. У этой моднявой куртки оказался один недостаток – она не греет. Ускоряю шаг, пряча лицо от холодного воздуха. И мысленно ругаю себя, что настояла остановить машину за тридевять земель. Мало ли кто кого подвозит! Конечно, Крузак Роберта совершенно не смахивает на такси… Но и в конспирации полно неудобств.

– Нателла! – окликает меня знакомый голос. Поворачиваюсь обалдело. Морозов.

– Садись уже, – распахивает он  переднюю дверцу Мерса. – Холод жуткий.

Запрыгиваю в тачку и, стуча зубами, шмыгаю носом.

– Спасибо большое. А то бы околела, пока дошла!

 Ехать всего пару минут. Но и за это время я успеваю согреться.

Морозов рассказывает какой-то анекдот, вынуждая рассмеяться.

Машина останавливается на парковке рядом с Крузаком Исаева. И он сам, лениво щелкнув пультом, ждет своего финансового директора. А увидев меня, мрачнеет.

– Нателла, – рыкает раздраженно. – Не ожидал.

И схватив меня за здоровую руку, решительно ведет к лифтам.

– Что у тебя  с Морозовым? – нависает, как только мы входим в кабину.

– Только две минуты поездки, ваша честь, – улыбаясь, вглядываюсь в суровое лицо.

– Это хорошо, – выдыхает довольно. И неожиданно нажимает на кнопку «Паркинг», возвращая нас обратно вниз.

Изумленно смотрю на Штирлица. Что происходит, блин?

– Нам нужно поговорить, – бросает он жестко и тут же накрывает мои губы своими.