Глава 14

Стелла

Три месяца спустя

Проснувшись среди ночи, я не сразу понимаю, где нахожусь. Крепкие мужские руки будто опутывают меня. А в спину чуть ниже позвоночника упирается нечто твердое.

– Отвали, Исаев, – шиплю недовольно.

– Обойдешься, девочка, – бурчит он, просыпаясь.

И стоит мне только приподняться с постели, хватает за руку.

– Ты куда?

– В сортир, – отрезаю насмешливо. – Можно?

– Так и быть, – великодушно фыркает он и, включив лампу, стоящую на тумбочке, закидывает руки за голову. Ухмыляется довольно и ощупывает меня жадным взглядом.

– Придурок, – шепчу я сквозь зубы.

– Я все слышу, – заявляет он, улыбаясь.

«Чему он так радуется?» – размышляю, прикрывая за собой дверь санузла. А вернувшись в спальню, натыкаюсь на задумчивый взгляд  Исаева.

– Может, расскажешь, с какой стати включила обиженку? – бросает он насмешливо. И кажется ужасно довольным, будто вчера вечером не было разоблачений и неприятных разговоров.

– А тебя уже не колотит от моей авантюры?

– Нет, – задумчиво чешет репу. – Я тут поразмыслил, Стелла Платоновна, и решил: ты мне подходишь. Опять-таки ребенок у нас будет.

– Да не хочу я за тебя замуж, Костя, – вздыхаю, укладываясь рядом. – И вообще… шел бы ты спать в другую комнату.

– Ну, с какой стати, малыш? – тянет он недоуменно. И перекатившись на мою половину, притягивает к себе. Руки Исаева нахально гладят меня по спине. Потом одна ладонь скользит вниз, задирая майку, а другая собственнически ложится на затылок. Задыхаюсь от близости и желания. Но второй раз вступать в реку под названием Мурло-Исаев не желаю. Пытаюсь отстраниться или хотя бы просунуть между нами локоть.

– Не выделывайся, – лениво бросает Штирлиц и, прижав меня к себе, накрывает жесткими губами мои. Привычно вторгается в рот языком. Пальцы мягко придерживают затылок и ягодицы, не позволяя двинуться с места. Я словно вся впечатываюсь в мощное тело Исаева, становясь с ним единым целым.

– Давай, а? – тянет он хрипло.

– Не хочу, – извиваюсь, стараясь вырваться. – Не люблю тебя, Исаев. Ты – конченный урод.

– И давно ты так решила, Стелла? – спрашивает он, отпуская. Смотрит внимательно. Вот только взгляд какой-то изучающий и жалостливый немного.

– Вчера, – фыркаю, отвернувшись.

– Значит, гормоны шалят, – с апломбом заявляет великий акушер.

– Нет, – мотаю головой. И от нахлынувшей обиды утыкаюсь носом в подушку.

– Я ничего не понимаю, Стелла, – недоуменно ворчит мне в ухо Исаев. – Я даже простил тебя за все твои выходки и махинации. Может, объяснишь, в чем я провинился?

– Ни в чем, – фыркаю обиженно. – Мы разные люди, Костя. И я не желаю выходить замуж за настоящего придурка.

– То есть ты три месяца жила со мной как Нателла. Строила из себя нищебродку, и тебя все устраивало. Так?

Исаев подхватывает меня на руки и разворачивает словно куклу к себе. Рывком подняв с постели, несет в кресло вместе с одеялом. И осторожно усадив, плюхается напротив.

– Давай поговорим, – рычит, буравя тяжелым взглядом.

– Сейчас ночь, Костя, – пытаюсь оттянуть выяснение отношений.

– Я знаю, – кивает он и добавляет устало. – И что же такое произошло вчера? Почему из Костика я превратился в урода?

– Подумай сам, – отрезаю недовольно. И встав вместе с одеялом, важно шествую в другую комнату. Штирлиц смотрит обалдело, но даже не пытается меня остановить. Сидит в кресле с ушами, так и не двинувшись с места.

Да и подумаешь! На фиг надо!

Ложусь на узкий кожаный диван и, укутавшись в одеяло, шмыгаю носом. Снова вспоминаю, как Штирлиц тянул меня через парковку. Усаживал в машину и звонил Морозову.

– Я уехал на весь день. Нателлу отпустил, – заявил он, не поморщившись.

– Куда мы? – спрашиваю как можно равнодушней.

– Ко мне, – рыкает Исаев и, убрав с моего виска какую-то прядку, признается как на духу. – Не могу ждать, Нателла. Соскучился по тебе.

– Я тоже, – мяукаю тихо. А оказавшись в квартире Штирлица, позволяю ему раздеть меня и отнести в постель. И все три месяца нашего сумасшедшего романа чувствую себя абсолютно счастливой. И  даже подумываю признаться Исаеву. И только вчерашним вечером доходит вся нелицеприятная правда. Меня используют, а потом выкинут за ненадобностью. Остается лишь собрать в кулак растрепанные чувства. Вызвать такси и укатить к отцу.

Если бы не этот тест! Исаев бы так ничего и не узнал. Но папу не проведешь. У него везде глаза и уши.

Вздыхаю, пытаясь понять, как быть дальше. Жить по любви не получится. А существовать рядом, словно чужие, я не желаю. Лучше договориться о совместной опеке и разъехаться в разные стороны.

Всхлипываю, испытывая к себе самую настоящую жалость. А когда в комнату входит Исаев, притворяюсь спящей. Нет смысла бередить раны и объяснять очевидные вещи. И честно говоря, у меня не хватит сил перевоспитать взрослого мужика. Убедить его, что главное в жизни – это любовь и счастье, а не дурацкие бабки. Мой отец взлетал на вершину и падал вниз. Но всегда поднимался и снова шел вперед. Придумывал новые проекты, более прибыльные, чем предыдущие. Вот только маму никто так и не смог заменить. Та хмурая складка, что залегла у него поперек лба в день маминой смерти, так и осталась. И никакое лавэ мира не воскресит маму и не сделает отца счастливым. Все эти Марины-Галины не в счет. Вот о чем нужно думать и беспокоиться… Только Исаеву этого не понять, и объяснять бесполезно. Эмоциональный урод!

– Стелла, – зовет тихо. И опустившись на колени рядом с диваном, слегка придавливает меня своей тушей. – Ты мне хоть намекни…

– Я устала, Костя. И хочу спать, – тяну раздраженно.

– Ладно, – не сдержавшись, резко рявкает он. И подскочив на ноги, как пушинку поднимает меня и тянет в спальню.

– Спи, – заявляет, ныряя под одеяло и накрывая меня как маленькую.

– Я хочу спать отдельно, – выдвигаю свое главное условие.

– Не получится, малыш, – дурашливо чмокает меня в нос. – У нас на двоих одно одеяло. Поэтому лучше держаться вместе.

Утыкаюсь носом в грудь Исаева и силюсь не рассмеяться.

У великого Штирлица нехватка постельных принадлежностей. Обхохочешься, твою мать!

Константин

«Что происходит, твою мать?» – морщусь раздраженно, когда Стелла с извечным «отвали, Исаев» откатывается в сторону.

Она еще и обиделась! Интересно, на что? А то я и не догадываюсь, чем умудрился обидеть Щербетовскую принцессу. Положим, вчера я в душе не ведал, кто пробрался в мою жизнь под видом развеселой помощницы.

И даже рассчитывал прикупить акций «Иван-города» для Нателлы. Вот бы насмешил. Дурак!

По-хорошему, нужно поганой метлой выгнать всю службу безопасности. Ладно, Стелка – дурында влюбленная… А кто еще таким образом догадается проникнуть на мою территорию? Люди Лабаза? Или сам Шота в гриме?

Телефон на тумбочке тихо вибрирует. Лениво тянусь к трубке, щурясь, гляжу на экран. Если это малой, выдеру при встрече. Или маман ноготь сломала?

Но я ошибаюсь и даже не догадываюсь, какого джина выпускаю из бутылки, отвечая на сообщение.

«Костя, к двенадцати подъезжай ко мне на причал».

Только один человек в нашем городе живет на старом дебаркадере, спит до двенадцати и раздает всем указания.

Шота! Старый криминальный авторитет. Чтоб ты скис, ублюдок!

– Хорошо, – печатаю в ответ и лихорадочно пытаюсь сообразить, как обезопасить себя и Стеллу.

Вот и уволил охрану. Блин!

Наверное, лучше с утра заехать в ЗАГС. Подать заявление. На мою невесту Шота не позарится. На мою женщину – тоже. Но стоит подстраховаться. Конечно, в споре между Платоном и Шотой лучше занять нейтральную позицию. Но уже не получится. Стелла одним махом определила мое место на этих сраных баррикадах. Еще бы знать, что Щербетов не поделил с криминалом?

Стараясь не разбудить уставшую в боях нахалку, тихо поднимаюсь с постели. Мельком оглядываю Стеллу, лежащую ко мне спиной. Залипаю, рассматривая точеную фигуру, виднеющуюся из-под одеяла. И как завороженный смотрю на раскиданные по подушке темные волосы и маленький локон, прилипший к белой грациозной шее. Красиво до одури. Сейчас бы ринуться на другой край кровати и прикоснуться губами к идеальным завиткам. Перевернуть девчонку на спину… Зацеловать…

И какая на хрен разница, как она себя называет? Стелла? Нателла? Пофиг!

Сдерживаю свои порывы. Красавица в образе. Да и гормоны шалят. Сейчас начнет брыкаться.

Натянув по привычке халат, выхожу в соседнюю комнату. Тут у меня домашний кинотеатр. По всем четырем углам стоят мощные колонки, а на одной из стен висит огромный экран.

Плюхаюсь в свое любимое кресло. На автомате выдвигаю подставку для ног и, положив затылок на подголовник, блаженно потягиваюсь. Стараюсь собрать мозги в кучу. Но башка отказывается варить. Вместо того, чтобы придумать стратегию, как противостоять Шоте, мечтаю о маленькой стервочке, спящей в моей постели. Сейчас бы вернуться к ней. Подмять под себя и отлюбить хорошенько. Пока не перестанет обижаться. Может, тогда снова превратится в мягкую и веселую Нателлу? Закрываю глаза, представляя скачущую на мне девчонку. Как наяву ощущаю ее запах. Кажется, только руку протяни!

Вздрогнув, распахиваю глаза и, проведя носом по пушистой махре, понимаю, что стало причиной навязчивых видений.

Этот халат надевала Стелла!

И что теперь? Бежать переодеваться?

Слабый цитрусовый аромат и запах чистого тела создают тот самый волшебный микс, сносящий мне башню.

«Шота подождет! А я – нет», – решаю по дороге в спальню. В один шаг оказываюсь рядом со Стеллой. Неожиданно для самого себя опускаюсь на колени.

– Девочка моя хорошая, – шепчу, убирая с лица расшалившиеся прядки. Веду ладонью по лицу и, чуть раздвинув большим пальцем пухлые розовые губки, вторгаюсь в Стелкин рот требовательным, но нежным поцелуем.

Она просыпается с громким вздохом. Мысленно приготовившись к истерике, продолжаю исследовать маленький ротик. Жду воплей и традиционное «Отвали, Исаев!». Но вместо этого Стелла обвивает руками мою шею и притягивает к себе.

– Я соскучилась, Котя, – мурчит, превращаясь в Нателлу.

– Я развею твою скуку, – рычу, нависая над ней. – Сейчас покажу тебе класс, девочка…

Немногим позже, прильнув ко мне в душе, Стелла лениво водит пальцами по моей груди. Из серебристой квадратной лейки, вмонтированной в потолок, на башку падают крупные капли африканского душа. А подсветка, раскрасившая воду в небесно-голубой, превращает обычную гигиеническую процедуру в нереальное волшебство.

– Котя, – шепчет Стелка, рисуя непонятные узоры на моих плечах, – а ты на меня сильно сердишься за Нателлу?

– Нет, – фыркаю довольно. Вот ведь маленькая аферистка. Удачно выбрала время. Я удовлетворен жизнью и почти счастлив. Сейчас бы пожрать… И порешать проблемы с Шотой.

– Совсем-совсем? – смотрит на меня умильно.

– Выпороть бы тебя, – рычу, легонько шлепая по заднице.

– Пф-ф, – возмущенно фыркает Стелка и, подпрыгнув, обвивает мой торс ногами.

– Мы отсюда до утра не выйдем, – усмехаюсь я, прижимая нахальную девицу к себе, и предупреждаю самодовольно. – Пока не скажешь, на что обиделась, продолжения не будет.

– Какая же ты сволочь, Исаев, – разочарованно восклицает Стелла. Пытается вырваться из захвата. Ага, сейчас!

– Говори, – наваливаюсь сверху. – Все равно тебе никуда не деться.

– Потом, – мурлычет Стелла и смотрит на меня призывно. – Не тормози, Котя. Пожалуйста…

И трется о грудь, зараза. От мягкого голоса и впечатавшегося в меня мягкого тела крышу сносит капитально. Вернее, ее остатки. Здравый смысл уже давно отчалил. Осталось лишь дикое желание обладать этой женщиной. Сейчас. Завтра. Всегда.

– Уговорила, – соглашаюсь порывисто. Уже и думать не могу ни о чем!

Накрываю Стелкины губы своими и, оказавшись внутри, снова вколачиваюсь в привычном ритме. Один длинный и два коротких.

Хорошо-то как, твою мать!