Глава 15

Лера

Телефон в моих руках замолкает, и в коридоре замирает тишина. Такая тяжёлая, что невозможно пошевелиться. Но так продолжается всего несколько секунд. Никольская, сделав шаг, судорожно выдыхает, широко открывая глаза:

– Ты?

А моё горло как нитями перевязали. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я просто смотрю на Аллу Сергеевну.

Она изменилась. От уложенных и идеально окрашенных в пепельный блонд волос не осталось и следа. Теперь жиденькие темноволосые пряди с просветами седины просто собраны в хвост. Никольская осунулась. Постарела. И под глубокими карими глазами сияют серые синяки. Никакой ухоженности и элегантности. На Алле мятый спортивный костюм.

Но это всё равно она. Вонзает в меня свой острый взгляд, от которого невменяемо колотится моё сердце.

– Ты… – повторяет Никольская, склонив голову. – Ты здесь… – её причитания становятся похожими на змеиное шипение.

Я молчу, не зная, что должна говорить в этот момент. Просто хлопаю глазами, стоя в дверном проёме чужой прихожей и с чужим телефоном в руках.

Мой мозг противится принимать происходящее со мной. Не могу уложить в него, что именно Никольская стоит передо мной. Почему-то всё это время я и мимолетной мысли не допускала о нашей встрече.

– Мама, что происходит? – Кирилл выходит из своего немого изумления. Сведя брови к переносице, хмуро смотрит то на меня, то на свою мать.

– Это ты её привез? – жёстким тоном вопрошает она, не сводя с меня глаз.

– Да, – растерянно подтверждает Кирилл. – Мы с Лерой были вместе, когда ты позвонила, и…

– Вместе… – с отвращением Алла перебивает сына. Кривится в жуткой ухмылке, осматривая меня с головы до ног, вызывая у меня омерзительный спазм в животе. – А ты стала краше. Волосы отрастила, красивые, блестят… Взгляд такой у тебя живой. Щёки румяные. А мой Андрюша в земле… – она выплёвывает это с такой яростью, что лицо Кирилла белеет, а мои лёгкие наполняются болью.

– Ма-а-м! – громко выдыхает Доронин. Темнота его глаз горит непониманием.

Я безвольно прислоняюсь к стене плечом, а по моей спине скатываются противные капельки пота.

Я ведь ни в чём не виновата, но от слов Никольской меня кидает в озноб. Мне хочется начать оправдываться. Но я не знаю, что говорить. Не могу собрать хаос в своей голове. Внутри меня какая-то вакханалия из чувств и ощущений.

– Как ты нас нашла? – угрожающе цедит Алла Сергеевна, делая шаг в мою сторону. – Что тебе снова нужно? Денег?

– Алла Сергеевна, я… – отчаянно трясу головой, а слова беспомощно срываются с моих губ.

И Кирилл меняется в лице окончательно. Вонзившись в меня взглядом в упор, ошалело хрипит:

– Лера, ты знакома с моей матерью?

Я молчу, сглатывая сухой ком, застрявший в горле. Знакома ли я с ней? Очень хотелось бы, чтобы наше знакомство никогда не состоялось. Но, как бы ни мечтала вычеркнуть те события из памяти, я сейчас нахожусь напротив женщины, что хотела убить своего ещё не родившегося внука и одаривала меня проклятиями.

Стою без слов… Но у Аллы Сергеевны прекрасно получается говорить за нас двоих:

– Знакома? – злобно фыркнув, она делает ещё шаг вперёд, а мне хочется вжаться в стену ещё сильнее. – Кирюш, она не просто знакома, она собиралась влезть в нашу семью. Думала, что получится жить красиво и богато…

– Лер, о чём она?! – Кирилл потерянно стоит посреди коридора.

Смотреть на него сейчас особенно странно. Мне не по себе… Он так похож на Никольскую, правда, уже больше на ту Никольскую, которая пыталась затащить меня на аборт.

Но мы смотрим с Кириллом в глаза друг другу не моргая, когда его мать швыряет в нас слова:

– Кирюша, познакомься. Именно эта девица виновата в том, что твоего брата больше нет.

И только выплюнутый в меня яд наконец отрезвляет:

– Прекратите! – из моего горла вырывается хриплый возглас. – Вы никакого права не имеете меня обвинять!

Тараню глазами Аллу Сергеевну и сдавливаю в пальцах чужой телефон так, что их вот-вот сведёт судорога.

– Лера, о чём она? Ты знала Андрея? – слышу сиплый голос Кирилла. Он заставляет дышать меня так часто, как и жутко быстро ударяется моё сердце о рёбра.

– Знала? – взвизгивает на весь коридор Никольская, демонстративно тыкая указательным пальцем в мою сторону. – Она хотела женить его на себе. Пришла беременная…

– Б… беременная? – Кирилл давится воздухом, и я снова несмело поднимаю на него взгляд, пока Алла Сергеевна продолжает насыпать.

– Она думала, Андрюша сразу побежит в загс. Вымотала ему все нервы, решила ребёнком привязать.

Доронин ошеломлённо несколько раз хлопает ресницами. Темнота его глаз зияет растерянностью:

– У тебя есть ребёнок?

– Я говорила тебе… точнее, писала, – закусив губу, опускаю взгляд и так по-дурацки чувствую себя. Как будто я обманывала или хотела умолчать.

– Значит, родила, – недовольно хмыкает Никольская.

– Не ваше дело, – тихо процеживаю я.

– Кирилл, зачем ты приволок её в мой дом? Что тебе ещё надо от нас? Ты теперь в другого моего сына решила вцепиться?! Нашла мою семью и здесь!

– Да чёрт возьми! Что происходит?! – Кирилл так резко и грубо повышает голос, что я вздрагиваю, осмеливаясь снова посмотреть на его мать и него самого.

– Убирайся! Вон! Выметайся отсюда! – истерично взвывает Алла, сжимая кулаки. Её подбородок дрожит. – Я же сказала, что ни копейки у тебя не будет… Ты моего Андрюшу убила, гадина…

– Мама!

– Вон! Вон! Ненавижу! – Никольская издаёт истошный вопль.

Он звенит в воздухе. Режет по ушам. Остриём проходится по нервам.

И на мгновение я перевожу взор на Кирилла. Каждую мышцу лица держит напряжение. Бледный, он смотрит на кричащую мать, а потом и на меня, медленно отступающую по стеночке. Мы пересекаемся с ним взглядами, и меня как ледяной волной окатывает. Его глаза наполнены ужасом…

Я трясусь до того, что зуб на зуб не попадает. Пячусь, не отрывая взгляда от орущей Аллы Сергеевны. Она заходится в крике, повторяя каждую секунду: «Вон!»

Я упираюсь спиной во входную дверь, а телефон Кирилла в моих руках опять начинает звонить. Я оказываюсь в кошмаре. Сердце внутри меня становится таким тяжёлым и колючим, кричащая Никольская и Кирилл раздваиваются перед моими глазами.

Но чудом нахожу в себе силы держаться за сознание. Я осторожно кладу телефон, с которого мне улыбается отец Доронина, на полку с обувью и вылетаю из двери под номером два. Мне хочется только одного – бежать прочь куда глаза глядят.

Наспех забираю из машины Кирилла свою сумку и шапку. Бросаю ключи от зажигания на водительское сиденье, захлопываю дверь иномарки и, не разбирая дороги, выбегаю с ухоженного двора.

Снег летит холодными хлопьями в лицо. Я даже не в состоянии нацепить на себя шапку, которую, как и сумку, просто прижимаю к груди.

Бегу вдоль миленьких домиков со снежными изгородями. В окнах кое-где ещё красиво сверкают новогодние гирлянды, а мне кажется, что я попала в кошмар. Хватаю ртом холодный воздух, пытаясь охладить ор Никольской в моей голове.

Кирилл её сын.

Господи, почему он? Я сбежала чёрт знает куда и снова вернулась к тому, с чего всё начиналось.

К глазам цвета ночи…

– Лера! – бас Кирилла врезается мне в спину. – Стой!

И это лишь подталкивает меня ускорить бег, а через несколько секунд я выскакиваю из проулка на шумный проспект.

Замечаю, как у ближайшего светофора тормозит такси и оттуда выходят люди. Я не раздумывая бросаюсь к машине. Вышедшие пассажиры даже не успевают захлопнуть её дверь, как я ныряю в салон.

– До западного довезёте? – судорожно прошу я водителя.

Тот согласно кивает, и такси быстро встраивается в общий поток машин на дороге.

Раздрай, беснующийся внутри меня, распирает грудную клетку. Я обхватываю саму себя руками, чтобы не дать панике сжать меня в своих тисках первой.

В голове пульсирует одно: Кирилл – брат Андрея.

***

Я добираюсь до дома как в тумане. Доползаю до пятого этажа на дрожащих ногах. Очутившись в квартире, я просто оседаю на пол. Прямо на придверный коврик. И всё ещё сжимаю в пальцах шапку…

Именно так меня находит Вика, выскочившая в коридор с Пашкой на руках, услышав звук захлопнутой двери.

– Лера, – она в ужасе замирает напротив меня, – что случилось?

Я поднимаю взгляд на сестру, но меня интересует только Пашка. Одетый в зелёный бодик с машинками, мой егоза дёргается на руках у Вики и сразу же тянется ко мне.

– Мам… мам… ма… – бормочет и улыбается Паша. И не только губками-бантиками, но и глазами. Тёмно-карими, широко распахнутыми и невероятно красиво подчеркнутыми тяжелой линией чёрных ресниц, как у…

Во мне всё замирает. Как я могла так влипнуть? За что?..

Всё ещё сидя на полу, я тянусь к сыну. Вика молча отдает мне Пашку в руки, но смотрит на меня испуганно. Я обнимаю сына что есть сил. Он обвивает ручками меня за шею, а его тёплые щёки просто жгут мои замёрзшие.

– Зю-ся, – лепечет Пашка, прижимаясь ко мне. Так он почему-то называет всё, что связано с холодом.

– Лера-а-а, ты пугаешь меня, – тянет сестра и сама опускается на корточки перед нами.

Мы пересекаемся с Викой взглядами, а я наконец произношу:

– Я только что встретилась с Никольской.

И без того удивлённые глаза Вики становятся вообще идеально круглыми.

– Как встретилась? Где? Она что, приехала сюда? Только не говори, что она Пашку решила найти, – тараторит сестра.

Я касаюсь холодными губами лба сына, но не отвожу взгляда от Вики. Скрывать что-то от сестры всегда почему-то оказывается дурной затеей. В тот раз я скрыла беременность, теперь вот знакомство с Кириллом. Кажется, жизнь ничему меня не учит…

– Вик, я хочу тебе кое-что рассказать…