Глава 17

Лера

Из университета меня точно скоро отчислят, потому что на пару я опять не попадаю.

Я и Кирилл находим укромный столик у окна в нашем кафетерии при универе. Сейчас утро, и народу здесь нет.

Присаживаюсь за стол, кладу сумку на низкий подоконник и решаюсь поднять взгляд на Кирилла, разместившегося напротив.

Несколько секунд мы, утопая в неловкости, смотрим друг на друга. То сближение, что витало между нами вчера, испарилось. И от этого у меня жжёт под ложечкой.

– Чай? Кофе? Пирожное, может, взять? – Кирилл сипло прочищает горло.

Отрицательно верчу головой, но он всё равно поднимается с места, направляясь к буфету. Провожаю взглядом широкую спину в клетчатой рубашке, отчётливо ощущая удары сердца в груди.

Я прекрасно понимаю, о чём предстоит разговор, но унять внутренний мандраж сложно. Мнение Никольской обо мне давно не тайна, а вот что теперь думает Кирилл после вчерашнего…

Сглатываю нервный ком в горле и заставляю себя увести взгляд в окно. Не надо так явно таращиться. Мне бы наплевать на всё это. Кто мне Кирилл? Друг? Парень? Чушь… Одно свидание ничего не решает, но и не отменяет того, что мои ладони покрылись липкой влагой.

Буквально через пару минут перед моим носом появляется белоснежная чашка с чаем и маленькая тарелочка с тирамису, которую придвигают ко мне длинные пальцы.

– Взял на свой вкус, – сдержанно произносит Кирилл, садясь напротив. – Надеюсь, ты любишь такое…

– Спасибо, – благодарю с натянутой полуулыбкой, хотя симпатичное пирожное не вызывает никакого приступа аппетита.

У меня по животу гуляют холодные спазмы, а наше молчание готово заискриться в воздухе.

– Кирилл, я, – резко решаюсь начать разговор первой, но тут же Доронин вторит мне:

– Лера, я…

Настороженно взглянув друг на друга, мы снова замолкаем. Боже мой, как же всё это выматывает…

– Говори первый, – тихо прошу я, глядя в тёмно-карие глаза Кирилла.

И только вблизи замечаю, что под ними красуются синеватые круги, а лицо, украшенное россыпью родинок, выглядит уставшим. Видимо, прошедшей ночью плохо спалось не только мне…

Проведя растопыренными пальцами по волосам, Кирилл наконец начинает говорить:

– Лер, если честно, меня как обухом по голове после вчерашнего. Даже показалось, что это просто у мамы крыша поехала окончательно. За последние несколько лет слишком много ей пришлось пережить. Смерть сына, потом у её мужа сердечный приступ… Она одна осталась и… – Кирилл вдруг проглатывает свои слова, не продолжая.– Ты убежала вчера, а мама всё причитала, что ты виновата в случившимся с Андреем. Это же неп…

– Я ведь не заставляла его садиться пьяным за руль, – выдаю как на духу.

Слушать бредовый вопрос о моей вине я не собираюсь. А лицо Кирилла вытягивается от недоумения:

– В смысле пьяным за руль? Мама ни о чём подобном не говорила. Лишь однажды сказала, что виновник аварии жив.

Я опускаю взгляд на свою кружку. По телу ползёт удушливое чувство, что любое моё слово, произнесённое сейчас, будет иметь вкус оправдания. Но выбора у меня нет. Касаюсь пальцем края чашки и веду по нему. Мысленно лезу в самую глубину своего прошлого:

– В тот вечер он приехал ко мне в неадекватном состоянии, – шепчу я. – Мы поссорились, а потом…

Замолкаю. Потому что перед глазами всплывает свет фар, который кружит по дороге бешеной каруселью… Я зажмуриваюсь и судорожно сглатываю.

– Значит, ты и правда была девушкой моего брата? – сипит Кирилл.

Я даже не понимаю. Вопрос это или просто слова, как факт, но тихо подтверждаю:

– Была…

– А ребёнок?

Моё сердце колотится в безумных порывах, когда я решаюсь взглянуть на Кирилла. Он напряжён. Его глаза не моргают, и, кажется, он даже не дышит. Широкие плечи замерли, не выдавая истинный ритм дыхания.

– Год и месяц, – ещё тише произношу я, но удержать теплоту в голосе не могу. – Это мальчик. Павел.

Теперь молчит Кирилл, но его кадык резко дёргается вниз.

– То есть он родился, когда…

– Когда Андрея уже не стало. – Дрожь в моих пальцах передаётся и чашке. Из неё на блюдечко выпрыгивают капли чая.

По пустому кафе разносится протяжный выдох Кирилла.

– Боже, бразильские страсти какие-то! – Он грубо мнёт широкими ладонями своё лицо. – Вы собирались пожениться? – спрашивает глухо.

– Андрей дал мне денег на аборт, – не двигаясь смотрю на Кирилла, который выглядит так, словно его только что схватили за ворот рубашки и несколько раз хорошо встряхнули.

Он то запускает ладони себе в волосы, взъерошивая их, то снова с силой сминает лицо.

– Я ничего не понимаю… Мама твердит, что ты… – Кирилл шумно сглатывает, – что хотела обманом женить моего брата на себе и что ребёнок, возможно, вообще не Андрея.

У меня окончательно пересыхает во рту. Хочется достать телефон со всеми фотографиями Пашки, но я держусь. Мне не за что оправдываться!

– Ты веришь Алле Сергеевне? – спрашиваю, и мне уже страшно.

Потому что Кирилл с каким-то бессилием роняет руки на стол и беспомощно выдыхает:

– Лера, в моей голове кавардак. Единственное, что я сейчас понимаю, так это то, почему ты так смотрела на меня в первую встречу.

А я понимаю, что и сейчас так же впиваюсь взглядом в Кирилла. С трепетным страхом и нежеланием прекратить рассматривать. Только уже не потому, что вижу в Кирилле его брата…

– Я тогда подумала, что с ума сошла, – шепчу я, рассеянно улыбнувшись.

– Надо же, как судьба подстроила, что мы должны с тобой встретиться, – Кирилл отвечает мне с такой же улыбкой.

Только вот уголок его губ нервно вздрагивает, а в интонации я ловлю неприятную иронию.

– Ты ведь не на судьбу сейчас намекаешь, да? – Кислород у меня в лёгких как-то резко становится колючим.

Боже! Волна разочарования вот-вот сделает меня своей утопленницей.

– Лер… – Кирилл слишком виновато переводит дух, а мне глубокие вдохи-выдохи уже не помогут.

«Не оправдывайся! Не доказывай!» – Всё это стучит у меня в голове, но поздно.

– Кирилл, я понятия не имела, кто ты, пока не оказалась в доме твоей матери. – Я резко подаюсь вперёд, задевая чашку с чаем так, что выплескиваю больше половины на стол. Да плевать! Слова и мысли больше во мне не помещаются. – Я боялась тебя до чёртиков. Думала, у меня крыша едет. И я не знала, что у Андрея есть брат. Если ты думаешь, что это спланировано специально.

Кирилл отчаянно мотает головой, повышая голос, только в глубине его глаз я вижу всё ту же неуверенность:

– Просто… Ну какова была вероятность, что мы с тобой окажемся не только в одном городе, но и в университете? – он разводит руками. – А я ведь тебя даже на похоронах не помню.

– Потому что меня там не было. В больнице лежала,– громко шиплю я, а сердце готово выпрыгнуть из груди. – Я была в ту ночь в той машине, и твой брат чуть не потащил меня, беременную, с собой.

– Я всего этого и знать не мог. Моё общение с братом и матерью закончилось почти десять лет назад.

– Зато я теперь знаю, что ты думаешь обо мне.

– Это не так! Наверное, это и правда просто совпадение! – восклицает Кирилл и пытается положить свою ладонь на мою, но его взгляд неуверенно бегает по моему лицу.

Едва наши руки соприкасаются, как меня до самых крошечных молекул пробивает теплом, но от этого лишь сильнее в меня сочится обида. Кирилл не сказал мне прямо, что не доверяет, но точно дал мне это понять!

«Наверное, это совпадение», – этого достаточно, чтобы я выдернула свою ладонь из-под его пальцев. Эти слова как пощечина.

Схватив сумку с подоконника, срываюсь с места, вихрем проношусь между пустыми столиками и выскакиваю из кафе.

– Лера, подожди! – с отчаянием летит мне в спину, прежде чем дверь очень громко захлопывается за мной.