Глава 19

Кирилл

– Кирилл! – громкое шиканье Леры возвращает меня откуда-то из омута глаз этого малыша.

Я встряхиваю головой, словно приходя в себя. Офигеть…

– Так зачем ты здесь? – Лера стоит уже возле малого, сурово выставив руки в бока.

Она не смотрит на меня. Она просверливает взглядом насквозь.

– Поговорить. Я не хочу ругаться с тобой, Лер, – начинаю мягко и делаю шаг вперёд.

– А мы и не ругались. Просто расставили все точки над i, – не без яда в голосе хмыкает Лера, а холод во взгляде делает её серо-зелёные глаза блестящими стёклышками.

Н-да. Очень радушная встреча… Только моя упертость в решении знать, что кроется в прошлом этой девушки, делает меня непреклонным. Я продолжаю стоять напротив.

– Скорее мы обозначили многоточие, – заявляю спокойно.

И Лера важно выставляет вперёд подбородок:

– Ты разглагольствовать сюда пришёл?

– Ой, Лерочка, – неожиданно раздаётся у меня за спиной, а потом сразу же появляется и хозяйка этого немного скрипучего голоса. Типичная бабулечка: лет эдак под семьдесят, в старенькой шубке и шапке. – Здравствуй, дорогая.

Лера, бросив на меня короткий ледяной взгляд, тут же отвечает ей приветливой улыбкой:

– Вера Петровна, здравствуйте!

И эта Вера Петровна по-свойски обнимает Леру, а потом наклоняется к малому и гладит его по этой смешной шапке:

– Привет, Пашенька. Давно я тебя с мамой во дворе не видела.

Малыш что-то там мелет по-своему. Я ни фига не пойму, но Лера здесь за переводчика.

– Так зима. Много не нагуляешься, – улыбается она.

– И то верно. Я сама редко выхожу. Внуки и дети всё привозят, – начинает причитать Вера Петровна.

А я уже чувствую себя лишним. Мнусь на месте, пока Лера и эта бабуля мило ведут беседу. Но и уходить не собираюсь. Я просто нагло смахиваю с качелей снег и усаживаюсь на них.

И малыш вдруг теряет интерес и к Лере, и к этой Вере Петровне… Он неожиданно уверенной походкой пингвина направляется ко мне.

– Паша, стой, – нервно отзывает его Лера, замечая, куда держит путь её сын, но малой уже тут как тут.

Становится напротив, деловито положив свои ладоши в рукавицах мне на колени. И смотрит прямо на меня. Хлопает своими как будто наращёнными ресницами. А я замираю.

– Бадяба, – изрекает малой.

И уголки моих губ сами ползут вверх.

– Ой батюшки! – восклицает Вера Петровна. – Папка ваш, что ли, приехал?

Я и Лера, не сговариваясь, сталкиваемся взглядами. Вижу, как раздуваются её аккуратные ноздри, а щёки за секунду успевают изменить оттенок с пунцового на белый. Она дышит так часто, что возле её лица появляется морозное облако. В глазах Леры не то страх, не то паника.

– Вера Петровна, вы не… – нервно выпаливает она, но я зачем-то опережаю её.

Не знаю, на кой оно мне надо. Это выходит само. Правда, перед этим у меня по спине пробегают мурашки.

– Ага. Приехал, – хриплю я, осторожно похлопывая пацана по красному помпону шапки.

Чувствую себя глупо, но малой решает окончательно усугубить ситуацию. Он лезет ко мне на колени. Взгляд Леры точно лазер. Она полосует меня им, широко распахнув глаза. Только выбора у меня нет. Малыша не останавливает даже этот объёмный комбинезон. Парень кряхтит, пыхтит, но не сдаётся.

«Твою же дивизию! Что я творю-то?» – ругаюсь мысленно, но под убивающим взглядом его матери хватаю пацана и усаживаю к себе на колени.

– Ой, как похож-то, – мило причитает бабулька. – Сразу видно, в чью породу. В папину.

У меня в горле становится как в пустыне. С трудом сглатываю сухой, дерущий ком, сохраняя внешнее спокойствие. Лишь малому, походу, по кайфу все происходящее. Он, как юла, ёрзает на моих коленях.

А я держу его двумя руками, не шевелясь. Вдруг шлёпнется… Ну и на Леру поглядываю, которая сама словно заледенела: не двигается, только и видно, как её ошалевшее лицо окружено собственным морозным дыханием.

Вся ситуация и есть чистый абсурд. Но эта Вера Петровна неугомонная.

– А чего ж так долго тебя видно не было? Уезжал куда?

– Угу. На заработки, – натянуто улыбаюсь бабуле и краем глаза замечаю, как вытягивается лицо Леры.

Спектакль у нас выходит ещё тот… Но Вера Петровна уже одобрительно кивает:

– Молодец. Работяга. Мой зять тоже вахтами катается. Тяжёлое это дело, – цокает она. – Ну, гуляйте, мои хорошие. Благослови вас Бог, – бабуля уверенным жестом в воздухе перекрещивает меня и малого, сидящего на моих коленях.

Я выдыхаю, только когда досужая Вера Петровна наконец ретируется с детской площадки. На ней снова лишь я, Лера и Павел, а вокруг старые многоэтажки и лысые деревья.

Малому по фиг, он всё ещё вертится у меня на руках, а вот его мама смотрит на нас немигающим взглядом.

– Заработки? Серьёзно? – цедит она, засовывая руки в карманы пуховика.– Что за цирк, Кирилл?

Я жму плечами. Сам не знаю, но отвечать надо.

– А мне нужно было начать объяснять этой бабульке, кто я и откуда здесь? – многозначительно приподнимаю бровь.

Лера насупливается и шумно фыркает, а малой вдруг решает, что ему срочно надо свалиться с моих коленей обратно в сугроб.

Чёрт! Моё сердце чуть кувырком не летит следом за ним. Я успеваю поймать ребёнка в секунде от встречи с землей.

– Паша! – слышу возглас Леры, и у меня от её голоса стынет в груди.

Такой испуганный, беспомощный… Лера подлетает к нам за считаные доли секунды и буквально выхватывает пацана у меня из рук.

– Отдай сюда! – дрожащим голосом приказывает она.

Прижимает к себе малого, который, слава богу, ничего не успел понять. Он что-то там лепечет на своём странном наречии, обнимая свою маму за шею.

А она с укором смотрит на меня из-за помпона на шапке малого. И да, сейчас я чувствую себя максимально неуютно. Но и сноровки правильно держать детей, чтобы они не падали, у меня не имеется. Остаётся лишь виновато поджать губы.

– Езжай лучше домой, Кирилл, – сухо произносит Лера, качая головой.

Высказав своё мнение, она удобнее усаживает сына на руках и, развернувшись, уверенно направляется с ним в сторону своего подъезда.

В груди как острым когтем царапают. Толку мне ехать, если ответов я так и не получил? Ну за исключением того, чей этот черноглазый пингвин в красной шапке.

– Лер, – бросаю ей в спину и подрываюсь с качелей, – я правда хочу поговорить нормально. Расскажи мне всё…

И ура! Она тормозит. Но не оборачивается. Видимо, думает…

Гипнотизирую эту девочку, пока она стоит ко мне спиной… хотя нет. Не свожу я взгляд, скорее, с малого, который уложил голову на её плечо и глазеет теперь на меня. Мне кажется, или этот пингвин хитро лыбится?

Я осторожно улыбаюсь ему в ответ. А Лера таки решает обернуться ко мне. В её глазах отчетливо вижу настороженность и недоверие, но она всё равно резко выдыхает:

– Идём. Только у меня сестра дома, и если что, то не удивляйся её реакции…