Глава 25

Лера

Кирилл не отвечает. Ни на звонки, ни на сообщения около часа. И я уже не просто несусь сломя голову с остановки в сторону своего дома. Я перебираю ногами по тротуару так быстро, что снег не успевает скрипеть под подошвой ботинок.

И всё набираю и набираю номер Кирилла промёрзшими, покрасневшими пальцами с того момента, как вышла из кабинета с зачёткой в руках. От звука длинных гудков я даже дышать не могу.

Господи! Ну вот сдался мне этот экзамен? Зачем я согласилась?! На кой чёрт теперь мне четвёрка, если Кирилл не берёт трубку! Что у них там случилось?

В мою голову уже лезут такие страшные картинки, что глаза на мокром месте, а сердце как обезумевшее бьётся о рёбра.

Я добираюсь до двери своей квартиры в состоянии оглушающего ужаса. Руки трясутся, тело леденеет и в лёгких всё меньше воздуха.

Я даже не стучусь в дверь, решаю открыть её ключом, который не сразу получается правильно вставить в замочную скважину.

«Хоть всё было нормально», – мысленно молю небеса каждую секунду.

Замок в дверях поддаётся сразу. Два оборота, и я влетаю в коридор квартиры. Не включая свет, бросаю сумку на пол, скидываю с себя пуховик и ботинки и собираюсь обозначить своё возвращение домой громким возгласом, но неожиданно понимаю – в квартире царит тишина.

Замерев на пороге, чувствую, что вокруг нет движения и звуков. И от этой тишины становится ещё страшнее. Ледяная паника стремительно расползается по мне. И в конце коридора я вижу лишь слабую полоску света на полу под закрытой дверью моей спальни.

Моё сердце больше не стучит. Не дыша, крадусь к двери спальни и уже негнущимися пальцами хватаюсь за её ручку.

Я делаю шаг вперёд, и картина, открывшаяся перед глазами в свете ночника на моей тумбочке, заставляет прикрыть заледеневшей ладонью рот. Так я глушу своё невольное желание ахнуть.

У меня поперёк кровати, во всю её ширину растянулся Кирилл. Голова свисает с одного края, ноги – с другого. А под его боком мирно сопит… Пашка, которого Кирилл аккуратно придерживает возле себя ладонями. И оба синхронно сопят.

Какие-то мгновения я нахожусь в остолбенении. То есть здесь всего-навсего сонное царство, а я чуть ли не вызвала все службы спасения в городе к нам домой?

Замечаю брошенный телефон Кирилла в другом углу кровати. И сразу понимаю, почему так игнорировались мои звонки. Экран мобильного показательно бесшумно загорается.

И страх, и ужас отступают от меня так резко, что ноги сразу же становятся ватными.

Едва держусь на них. Я бесшумно выдыхаю из себя тревогу и, тихо протиснувшись в спальню, присаживаюсь на край кровати.

Ни Кирилл, ни Паша даже не шелохнулись. Смотрю на них и не верю. Я ведь надумала такие ужасы, ругала себя на чём свет стоит за решение оставить Кира с Пашкой одних, а, оказывается, они просто спят… Господи, спасибо!

И спят так мило, прижавшись друг к другу, что душа, которая всего пару секунд назад покрывалась изморозью, теперь трепетно сжимается в груди.

Я сижу неподвижно рядом и скольжу взглядом по крепким рукам Кирилла, где каждая рельефная мышца забита узором из чёрной краски. Скольжу от предплечья ниже до широких, жилистых ладоней, которые так бережно приобнимают Пашку.

И в мою голову острой иглой вонзается мысль.

Как бы сложилась моя жизнь, если бы я встретила Кирилла, а не его брата? Что было бы со мной, если бы Кир оказался отцом Паши?

Взгляд перестаёт гипнотизировать мужские руки и скользит к лицу Кирилла.

Это, наверное, ошибка. Так делать нельзя, но я не могу не сравнивать. Только уже не с Андреем, а со своим сыном. У обоих пухлые губы чётко очерчены и расслабленно сложены бантиком. У Кира и Паши выразительно чёрные пушистые ресницы, которые изредка подрагивают во сне.

У обоих почти одинаково взъерошены тёмные волосы, только у Кирилла они небрежно прикрывают лоб. Даже кончики моих пальцев начинает покалывать от желания пройтись по ним и осторожно зачесать назад.

Но продолжаю просто сидеть на кровати. Сейчас внутри меня всё переворачивается и приятно дрожит от того, что вижу перед своими глазами. Боюсь теперь уже другого. Сдвинуться и нарушить этот момент, в котором мне так тепло. Этот момент очень похож на слово «семья», о которой я всегда мечтала…

Мой сын и Кирилл – самое милое зрелище. Двое мужчин… Один из них самый дорогой и любимый человечек на свете, а другой… Под рёбрами сильнее начинает биться сердце. Кто мне Кирилл?

Кто мы друг другу, когда мой сын засыпает у него на руках? Кто он мне, когда от запаха его парфюма тело становится ватным… Я даже не могу понять, как Кирилл так просто ворвался в мою жизнь словно в ней и был. Даже сейчас, спящий на моей кровати, он как будто на своём месте.

Боже! И о чём я только думаю!

Мой неосторожный судорожный вздох выходит слишком громким. Умиротворённое лицо Кира морщится, и его глаза распахиваются через секунду. Сразу же огромные чёрные омуты находят взглядом меня.

– Лера?– От сонной хрипотцы Кирилла хочется глотнуть прохладного воздуха. – Ты уже дома? – Он осторожно приподнимается на одном локте и так же аккуратно убирает ладонь со спины Пашки.

А мой сын даже и не думает реагировать на движение возле. Сладко и безмятежно дышит крошечным носиком.

Киваю Кириллу, стараясь удержать уголки губ на месте. Этот взлохмаченный нянь в татуировках, с чётким контуром тёмной щетины, хлопающий осоловелыми глазами, заставляет моё сердце колотиться в каком-то бешено-нежном порыве.

И от этого слишком сильно краснеют мои щёки. В свитере становится чересчур жарко, но я и виду не подаю, что вот-вот начну обмахиваться руками. Лишь увожу взгляд на спящего Пашку и нервно поправляю слегка дрожащими пальцами ворот.

– Сдала? – тихо спрашивает Кирилл.

Я снова лишь киваю и тянусь ладонью к растрёпанным волосам сына. Хочу просто погладить, чтобы хоть не сидеть истуканом, но мою руку перехватывает Кир. Его пальцы мягко фиксируют моё запястье, не давая коснуться Пашки. И по моей коже как электричество пустили… Даже дыхание сбивается.

– Пусть Пашка спит. Пойдём лучше попьём чай, – шепчет Кирилл.

И уже уверенно тянет меня за собой, поднимая с кровати. Такое простое и безобидное предложение, а я лишь сильнее ощущаю, как оно щекочет мои нервы. Но я послушно соглашаюсь с Киром. Я оставляю сына спать на кровати, обложив его подушками для безопасности.

Да и на кухне я почему-то не включаю общий свет. Рука даже не тянется к нему. Нажимаю лишь на кнопочку в старой вытяжке, создавая в крохотном пространстве тёплый полумрак.

И какими-то ватными, неслушающимися руками достаю две кружки из шкафа и ставлю на столешницу. А всё потому, что чувствую на себе прожигающий взгляд Кирилла, подпирающего дверной косяк позади меня. Он молчит, и мне становится всё жарче. Нам срочно нужно о чём-то поговорить…

– Как вы здесь без меня? Справились? – негромко задаю вопрос, стараясь придать ему оттенок полного моего спокойствия.

Но мои намерения держаться ровно идут крахом. Потому что Кирилл бесшумно становится у меня за спиной:

– Справились, но теперь я точно знаю, что без тебя нам плохо… Мне плохо, – его хриплый, обволакивающий шёпот горячей волной проходится по моим волосам.

Всё разом плывёт перед глазами. Сердце, пылая и кувыркаясь, летит в низ моего живота. Да и мне самой хочется опуститься к полу. Ноги едва держат моё трясущееся тело. Кирилл нагло и настойчиво прижимается ко мне со спины. Зарывается носом в волосы на затылке. Дышит глубоко, заставляя мои мурашки проснуться и разбежаться по коже…

У меня жар скручивает жилы. Я не могу пошевелиться. Ощущение сильного, крепкого тела за спиной сносит мне голову. Мне одинаково страшно и хорошо.

Особенно когда ладони Кирилла находят мои… Он переплетает наши пальцы. Я даже сопротивляться не могу. Кир делает это так крепко. Его горячая ладонь очень настойчиво сжимает мою. И он продолжает вести носом от моего затылка к шее. Выжигает своим дыханием всё моё спокойствие.

– Кир… не надо.

– Почему?

– Это всё неправильно. Мы не должны… Ты же… Андрей, он…

– Хватит, – Кирилл шипит мне в место за ухом. – Неужели ты всё ещё думаешь о нём?

Я неосознанно сильнее вжимаю пальцы в выступающие костяшки на ладони Кира. Как он вообще может об этом спрашивать?

– Нет, – выдыхаю резко.

– Тогда скажи мне это в глаза. Повернись ко мне, Лера… – сипло просит Кирилл.

У меня дрожит сердце. Горит тело. Дикое и несоизмеримое ни с чем чувство ломки… Словно любое моё движение, и я не смогу больше ощущать то, что чувствую сейчас. Как бабочки в моём животе напоминают, что они живые. Что им тепло…

Но я всё равно осторожно освобождаю свои пальцы от пальцев Кирилла. Я сглатываю страх и решаю обернуться…

И нужно всего лишь пол-оборота, чтобы Кир крепко обвил одной рукой меня за талию, а другую запустил мне в волосы.

Уверенно сжав мой затылок пальцами, Кирилл накрывает мои губы своими…