Глава 31

Лера

В комнате царит тёплый полумрак, рассеиваемый слабым светом детского ночника. А я осторожно глажу пальцами тёмные, мягкие волосики, едва касаясь их. Стараюсь не разбудить Пашку своими нежностями.

Но и не трогать не могу. Сегодня нас наконец-то выписали домой. И теперь всё пытаюсь насмотреться на сына, спящего в родной и привычной кроватке, где он укрыт голубеньким пледом с машинками. Сижу прямо на полу, прильнув лбом к деревянным прутьям и просунув между ними ладонь, чтобы достать до Пашкиной макушки.

– Лер, – слышу осторожный шёпот.

Оторвав взгляд от сына и повернувшись, вижу голову Кирилла, протиснувшуюся в приоткрытую дверь спальни.

– Вика уже организовала стол. Идём?

– Ещё пять минут, – так же шёпотом отвечаю я.

А Кирилл уже пробирается в комнату весь. За прошедшую неделю в больнице я привыкла видеть его взлохмаченным, в помятой футболке, в растянутых трениках и с кругами под глазами. Сейчас же Кир в отглаженной клетчатой рубашке, джинсах, волосы с аккуратной небрежностью, как всегда, уложены ото лба. И даже на лице почти нет следов от недосыпа.

– Пойдём. Ты с утра ещё ничего не ела, – Кирилл с укором сводит брови к переносице.

– Угу, – бросаю тихое и краткое, но снова поворачиваюсь к спящему Пашке.

Сердце на мгновение сжимается, когда осторожно касаюсь подушечкой пальца его сопящего носика. Пусть спит. Сегодня у нас был тяжёлый, но всё равно хороший день с выпиской домой. Улыбнувшись самой себе, я как можно тише поднимаюсь с пола, и стоит мне только встать на ноги, как проход из спальни преграждает Кирилл. Расправив широкие плечи, он, не отрываясь, буравит меня темнотой в своих глазах, а его ладони тут же размещаются у меня на талии.

– Кир… – тихо шикаю на него.

Правда, ещё и нервно сглатываю от того, как подскакивает моё сердцебиение. Я снова ощущаю терпко-дымчатый аромат парфюма Кирилла. И понимаю, что скучала по этому запаху. Хочу вдыхать и забивать им свои лёгкие. В больнице нам обоим было не до шикарных ароматов.

– Я рад, что вы наконец дома, – полушёпотом произносит Кир, а пальцами перебирает тонкую ткань футболки у меня на талии.

– Спасибо тебе, – эти слова хоть и срываются с моих губ, но чувствую я их душой.

– Я не мог иначе.

– Но и не обязан был. Кирилл, я правда благодарна тебе за всё, но… – беру паузу. Стоит ли в этот хрустальный момент заикаться об этом? Правильно ли? Но всё равно набираю полную грудь воздуха… – Давай договоримся, что я больше никогда не увижу твою мать у себя на пороге.

Выдохнув такую важную просьбу, настороженно замолкаю. Но в глубине глаз Кирилла ничего не происходит. Там лишь одна эмоция – безмятежное спокойствие.

Да, Никольская больше не появлялась в больнице, но мне очень нужно знать, что она не появится передо мной больше никогда.

– Можешь не переживать. – Кирилл заботливо заправляет мне за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста, завязанного у меня на затылке, пока я взволнованно не дышу. – Без твоего разрешения она Пашку не увидит. И отцу, и его жене я строго-настрого наказал ни слова не говорить о нас. Тем более пока мама будет вести разговоры в подобном тоне.

– Я вообще не хочу иметь ничего общего с Никольскими.

И для меня это правда важно. А для него? Но могу ли я от Кирилла что-то требовать?

– Даже со мной? – чёрная густая бровь Кирилла изгибается в вопросе. – Я ведь всё равно часть их семьи, как ни крути.

И только сейчас замечаю, что зрачки Кира расширяются, а мышцы шеи под моими пальцами становятся напряжённее. Именно эти слова заставляют Кирилла напрячься. Никакие другие, произнесённые мною до этого.

Да. Он часть той семьи, но ведь я точно знаю, что…

– Ты не такой, как они, – выпаливаю я.

Кир тут же склоняется ко мне, соединяя наши лица лбами. Между нами теперь миллиметры воздуха, которые кажутся мне лишними. Зачем они?

Наверное, нам всё-таки нужен поцелуй. Теперь же можно себе его позволить, правда? Мы же больше не в больнице.

Я едва ощутимо подаюсь вперёд, а Кирилл уже ловит своими губами мои.

Стыдно за этот поцелуй? Совсем немного. Ведь Пашка вдруг недовольно кряхтит во сне…

Оторвавшись от Кира, я густо краснею и, кусая себя за щёки изнутри, прижимаюсь носом к его шее.

– Пойдём ужинать. А то всё остынет, – Кирилл ласково касается губами моих волос.

***

А маленький стол на нашей такой же маленькой кухне вот-вот даст трещину от еды. Сестра разошлась не на шутку: салаты, мясо, пирог…

Мы как будто не из больницы выписались, а из голодного края вернулись. Вика уже чинно сидит за столом, улыбаясь во все тридцать два.

Она даже нацепила яркую футболку с пайетками как на праздник. Я не могу сдержать улыбки, обводя взглядом нашу старую кухоньку, стол с домашней едой и сестру, что восседает точно как праздничный торт. Сколько бы ни окружали нас вниманием в больнице, дом есть дом. Покой. Уют. Безопасность.

Но, как только усаживаюсь за стол рядом с Викой, мой покой ретируется прочь через приоткрытую форточку.

– Так вы теперь вместе? – с ходу выдает Виктория, едва Кирилл устраивается по правую руку от меня.

– Вика… – обалдело широко распахнув взгляд, протыкаю им сестру.

Чего это она? Вроде бы за всю неделю Вика ни разу не высказала своё недовольство в адрес присутствия Кирилла с нами в палате.

– Вместе, – констатирует он, безмятежно потянувшись к салатнице.

А Вика уже поджимает губы:

– Это хорошо… И тебя не смущает, что Пашка…

– Сын моего брата? Нет, – Кирилл даже не смотрит на Вику, а флегматично заполняет свою тарелку едой.

– Но он твой племянник и… – давит дальше моя сестра.

– И твой племянник тоже, – усмехается Кир, ставя салатницу обратно на середину стола.

– Да, но Паше нужен отец.

– Вика! – ошалело восклицаю я, даже позабыв о том, что стены в нашей квартире картонные, а за одной из них спит Пашка.

Перебрасываю растерянный взгляд то на сестру, то на Кира, у которого на лице ни капли недопонимания. Но он наконец перестаёт уделять столько внимания своей тарелке и поднимает глаза на Вику.

Да какая муха её укусила? Накрыть на стол, чтобы взять и разругаться? Даже я не задаю подобных вопросов Кириллу, а вот Вика жжёт по полной. Моё только что чуть окрепшее настроение опять сползает к плинтусу.

– Ты в их жизни появился, а дальше что? – Викин голос вздрагивает. – Пашка к тебе привыкнет, Лера влюбится в тебя ещё больше и…

– Господи, Вика, ну почему надо было всё портить? – я издаю стон и не выдерживаю. Прячу лицо в ладонях.

– А дальше что?– Кирилл перебивает жёсткий монолог сестры, а у меня в животе мигом всё холодеет. – Сам не знаю. Я просто буду рядом с ними столько, сколько нужно будет Лере и Паше. Я не Андрей. Не был им. И никогда не буду. Но я всё равно часть вашей семьи. Пашка мой племянник. Хотите вы этого или нет.

На кухне зависает тишина. И я уже боюсь её. Откуда мне знать, что ещё решит спросить Вика.

А я ведь просто хотела провести этот вечер в кругу близких…

– Не обижай её, – вдруг судорожно выдыхает Вика.

В её словах столько надежды, что меня пробирает мелкой дрожью. Убрав руки от лица, взглядываю на сестру, а та…

Глаза, светящиеся беспокойством, на мокром месте и поджатые губы.

– Вик… – тихо начинаю я, и у меня пульс замирает, но Кирилл находит мою ладонь и крепко сжимает её, заставляя снова почувствовать тепло в венах.

– Ешьте уже, – бурчит Вика, хватаясь за вилку. – Остынет всё и будет невкусно.

А дальше ужин проходит на удивление очень мирно. Кирилл и моя сестра ни в какие полемики больше не вступают. Как будто Вика и не включала агента КГБ.

Да и Кир совсем не стесняется того, чтобы приобнять меня или положить во время разговора свою голову на моё плечо.

А у меня и сердце трепещет в груди, и лицо пылает, словно его наждачкой растёрли.

Особенно когда Кирилл целует меня перед уходом у дверей квартиры. Я и он как два подростка, дорвавшиеся до чего-то запретного. Только вместо родителей за стенкой моя сестра на кухне гремит посудой, а в другой комнате спит мой сын.

– Не обижайся на Вику. Она не со зла, – виновато шепчу я и лащусь кончиком носа к носу Кирилла.

– Ты дорога ей. И не только ей, – тихо отвечает он.

– Кирилл… иди… – пытаюсь пробормотать я, потому что его губы снова намереваются жадно впиться в мои.

Терзают их. Жгут поцелуями так, что мелкая дрожь тянется по моему телу, которое так по-свойски прижато к широкой груди Кира.

– Угу. Уже… – его горячий выдох мне в губы такой беспомощный, что я даю нам ещё секунду, чтобы забыться.

Тянусь на носочках и зарываюсь пальцами в мягкие тёмные пряди на затылке Кирилла.

И секунда незаметно перетекает в ещё несколько минут в нескромных объятиях.

Кира мне удается выпроводить, буквально вытолкав его в подъезд.

– Иди уже, – не могу сдержать смех, когда он успевает ещё раз оставить у меня на губах поцелуй, протиснувшись в почти закрытую дверь.

– До встречи, – хрипло усмехается Кирилл и загадочно сверкает глазами.– Кстати, готовь платье на свой день рождения. Я в курсе, что он через два дня.

Я теряюсь в недоумении. Откуда он знает? Даже я со всей суматохой совершенно забыла об этом мероприятии. Но устроить ещё один допрос Кириллу не успеваю. Он уже исчезает на лестничной клетке.

Я лишь вздыхаю ему вслед. Мне остается просто закрыть дверь и прислониться к ней затылком. Я зажмуриваюсь с самой дурацкой улыбкой на лице.

Щёки горят. Сердце прыгает…

– Влюбилась, – в коридоре раздаётся спокойный голос Вики.

Распахнув глаза, вижу сестру, прислонившуюся плечом к углу шкафа. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня как-то снисходительно…

– Не знаю, – шепчу я, слегка качнув головой.

А может, просто боюсь увидеть ответ, который лежит уже даже ближе, чем на поверхности.

Нет. Это точно сумасшествие, но сопротивляться я ему уже не хочу. Будь что будет…