Глава 32

Лера

– Вик, ты уверена, что…

– Лера, прекращай.

– Я просто думаю…

– Ты не думай. Делай. В конце концов, у тебя сегодня праздник. Имеешь полное право, – твёрдо вещает сестра у меня за спиной.

И тут же я слышу тихое, но уверенное «вжух» молнии на платье, а через мгновение Вика весьма довольно цокает, заставляя меня поднять взгляд с пола к зеркалу.

– Ну ведь красотка же!

Я скептически осматриваю себя с ног до головы. Тяжёлая ткань цвета марсалы струится глухим полотном от шеи к икрам. Платье с длинными рукавами ненавязчиво, но притягательно облегает мою фигуру. Оказывается, она у меня ещё есть. Я так давно прячусь в потёртых джинсах и удобных свободных свитерах и футболках, что уже и забыла, как это – выглядеть по-другому.

Платье, одолженное у Вики, село на меня как влитое, а волосы собраны в лёгкой укладке назад. И такой же ненавязчивый макияж. Передо мной не бесформенное, замученное существо со следами недосыпа, а молодая особа.

Спорить даже самой с собой бесполезно. Мне нравится, что я вижу. Правда, когда становлюсь к зеркалу вполоборота, энтузиазм слегка гаснет.

– Здесь такой вырез на спине. Как-то слишком, – задумчиво морщусь.

– Лера, – сестра осуждающе вздыхает, поставив руки в бока, – тебе всего двадцать. Давай замотайся в тулуп и запрись дома. Тем более ты идешь на свидание.

Свидание. Слово, режущее слух. Мои сомнения тут же сбиваются в кучку, ища удобное местечко у меня в груди.

Я как бы мать-одиночка, которая только вытащила своего сына из больницы, а теперь стоит при параде, готовясь увильнуть на гулянку под покровом ночи.

Правильно ли это: платье, макияж, машина Кирилла, которая уже ждёт меня у подъезда? Я не планировала и не собиралась, но, кажется, моя сестра и Кир успели вступить в сговор.

– Вик, а если Пашка… – хмуро оборачиваюсь к сестре.

– Пашка спит уже, и я здесь, – уверенно говорит она. – Ты же не можешь совсем не выходить из дома? Не превращайся в параноика.

– Я не параноик. Вчера вон на зачёт ходила.

– Так, всё. Дуй отсюда. От меня ты подарок получила ещё утром. Хватит тебе в своей раковине сидеть. Иногда нужно перезагрузиться. Кирилл вон как старается.

Вика буквально впихивает мне в руки пальто, туфли и подталкивает на выход, а потом мило машет мне ручкой, быстро закрывая дверь перед моим носом.

Всё. Я остаюсь посреди лестничной площадки с пальто в руках, обутая в не совсем удобные лодочки на каблуках. Теперь у меня всего один вариант. Накинуть на плечи пальто и спуститься к Кириллу, который минут десять назад сообщил, что он уже у моего дома.

Но стоит мне сделать лишь один шаг из подъезда на улицу, как сердце моё совершает кульбит.

У машины меня ждёт Кир, подперев спиной пассажирскую дверь. Чёрная иномарка, чёрные узкие брюки, чёрные строгие ботинки, чёрные узоры татуировок на руках – и все это вызывающе подчёркнуто белоснежной рубашкой, с подвёрнутыми до локтей манжетами и медленно падающими с вечернего небаснежинками.

Судорожно вдыхаю морозный воздух, стараясь остудить жар, закипающий в груди при виде Кирилла. После выписки он теперь постоянный гость в нашей квартире. А ещё у нас начался тот самый конфетно-букетный период. Всё сейчас так сладко и спокойно, что страшно нарушать эту хрупкую идиллию даже просто облекая её в слова. Когда я смотрю на то, как Кирилл уделяет внимание Пашке, хочется прижать руки к груди, чтобы никто не услышал, как громко стучит там сердце.

А сейчас я смотрю на Кирилла без Пашки на руках, и дрожат уже мои колени. Так, что мою проходку от двери подъезда к машине вряд ли можно назвать королевской.

До чёрной иномарки остаётся всего пара шагов, и передо мной уже галантно открывается пассажирская дверь. Проскальзываю внутрь салона, ощущая на себе прожигающий взгляд Кирилла, от которого тут же покрываюсь мурашками.

И в машине этих мурашек, проскальзывающих у меня по коже, становится ещё больше. Один вдох витающего в салоне аромата мужского парфюма даёт такой эффект.

– Привет, – Кир сразу тянется ко мне, усевшись за руль. Его губы касаются уголка моих губ. – Теперь поздравляю тебя с днём рождения поближе.

– Спасибо, – благодарю тоже шёпотом и прикрываю глаза. Парфюм Кирилла слишком умопомрачительно смешался с морозным воздухом.

– Цветы доставили?

– Они шикарные, – отвечаю, задевая своими губами губы Кирилла, а ещё улыбаюсь, вспоминая нереальный букет пионовидных роз. – И, наверное, очень дорогие…

– Хотя бы сегодня не думай об этом.

– А о чём можно думать?

– Давай начнём сегодняшний вечер с этого… – хрипло усмехается Кир.

И, обхватив мое лицо руками, жадным поцелуем заставляет меня беспрекословно согласиться.

***

К ресторану мы неспешно подъезжаем через тридцать минут. Всё это время Кирилл загадочно молчит о том, куда решил отвезти меня этот вечер. Как я его ни пытаю вопросами.

А это тайное место находится на берегу реки за городом и выглядит как огромная княжеская или царская усадьба. Шикарные резные ворота, разъехавшиеся, как только капот машины Кирилла приблизился к ним; территория, утопающая в соснах и ёлках, украшенных крошечными фонариками; изящные статуи, расставленные у дорожек, ведущих куда-то за огромный трёхэтажный ресторан-особняк.

Я просто прилипаю взглядом к лобовому стеклу и к тому, что вижу за ним, и всё больше нервничаю с каждой секундой.

Мой день рождения.

Ресторан.

Я.

И шикарный кавалер, который, как в голливудских фильмах про элиту, открывает мне дверь авто и подаёт руку.

Я раньше никогда не была в подобных местах. Кирилл привёл меня туда, где очень пафосно, красиво и богато.

Прямо у входа нас встречает мальчик-хостес, чересчур счастливая улыбка и строгий костюм которого никак не вяжутся между собой. У нас забирают все лишние верхние вещи в гардероб. Даже не успеваю понять, когда это происходит, потому что кручу головой из стороны в сторону.

Я ощущаю себя не то что не в своей тарелке, а вообще на другой планете. Полупустой просторный зал с круглыми столиками в вязком полумраке, а откуда-то из его глубины льётся тихая живая музыка.

И такое неуютное ощущение пытается мной завладеть. Кирилл чувствует это. Он аккуратно приобнимает меня за талию и ведёт за собой.

– Лера, – с усмешкой проговаривает он мне в висок, – выдохни и попробуй дышать расслабленно.

– Легко сказать. Здесь всё такое… – настороженно оглядываюсь. Посетителей немного, занято всего несколько столов, но мне мерещится, что все на нас пялятся. – Шикарное. Не то что я.

Ладонь Кирилла сразу же чуть сильнее сжимается на моей талии.

– Я запрещаю тебе так говорить о себе. Ты и есть шикарная. А ещё, – Кир понижает голос и касается губами моего уха, – дико сексуальная. Этот вырез на твоей спине… – Он слегка проводит по моим оголенным позвонкам пальцами. – Дёрнуть бы этот чёртов замок на платье…

Я шумно перевожу дыхание от такого прямолинейного комплимента и держу на губах глупую улыбку. Боже, я же просто плыву…

И, пока я плыву, Кирилл подводит нас к нашему столику. Это уединённое место, почти закрытое от посторонних глаз в ресторане и с невероятным видом из панорамного окна на зимний сад в огоньках и кружащих в воздухе снежинках.

– С ума сойти… – тихо ахаю я. Я в сказке, да?

– Ну… – тянет с усмешкой Кир. Притормозив, он разворачивает меня и крепко притягивает к своей груди, а его глаза игриво вспыхивают. – Это, конечно, не спортивный зал и новогодние фонарики, но сойдёт.

И в ответ я хитро прищуриваюсь. Вся моя нервозность вдруг просто вязнет в горящих чёрных омутах Кирилла. Осторожно кладу ладони на белоснежную, накрахмаленную ткань его рубашки.

– Ты прав. До спортивного зала этому ресторану далеко. – И первой тянусь к уже лукаво улыбающимся губам Кира.

Нас же никто здесь не видит, да?

Но Кир неожиданно мягко отстраняется от моего поцелуя, а я недоуменно веду бровями. Чего это вдруг?

– Лер, – Кирилл приосанивается и делает глубокий вдох. Чувствую, что под моими пальцами напрягаются мышцы его груди. – Я долго думал, что подарить тебе. Что-то небанальное и то, что тебе действительно будет нужно.

– Кир, мне не нужны никакие подарки, – заявляю категорично. – Я…

Но он не даёт договорить. Перебивает меня, смотрит испытующе в мои глаза:

– А потом я просто понял: хочу, чтобы ты всегда чувствовала себя в комфорте и под защитой. Мне кажется, что сейчас тебе не хватает именно этого. И я даю тебе возможность принять одно важное решение до того, как мы поднимем бокалы и немного охмелеем.

Слова Кирилла словно проходят сквозь меня и мимо моих ушей. Я не совсем понимаю… Теряюсь. Даже улыбка сползает у меня с губ. Особенно когда, обхватив горячими пальцами мою ладонь, Кирилл вкладывает в неё коробочку. Синюю. Обтянутую такой же ленточкой.

У меня в горле пересыхает за секунды.

– Кирилл… – нервно бормочу я, не в силах оторвать взгляда от плоской коробочки у себя в руке.

– Лера, не бойся и открывай…

Не бойся и открывай?

Слова Кирилла порождают во мне ещё большее волнение, которое уже жжёт где-то под ложечкой. Не может же в этой коробочке быть то, что обычно дарят, становясь на колено? Но Кир стоит передо мной твёрдо на двух ногах.

– Это?.. – хриплю я не своим голосом.

– Ключи от моей квартиры. Переезжайте ко мне.

Ответ Кирилла одновременно заставляет и с облегчением выдохнуть, и тут же напрячься заново. Но коробочку я всё же открываю. А связка из трёх блестящих, словно отполированных ключей так и не возвращает мне голос. Между нами всё больше растягивается тишина.

– Что-то не так? – вопрос Кира звучит уже напряжённее.

– Кирилл, ты же понимаешь, что я не одна, – произношу сипло и тихо.

– Поэтому я и уточняю: переезжай-те, – он делает четкий акцент на последнем слоге.

Только я всё ещё молчу, гипнотизируя ключи в коробке. Я вообще и не задумывалась о каких-либо подарках. У меня ещё с детства нет такой привычки. Для меня уже этот вечер: ресторан, уютный столик с невероятным зимним пейзажем за окном, – всё это уже нечто большее. А эта коробка с ключами… Держа её, у меня в прямом смысле дрожат пальцы.

– Ты не рада? – Голос Кирилла напряжённо садится.

– Я в замешательстве. Зачем тебе это? – решаюсь поднять взгляд на него.

И встречаюсь с абсолютно спокойной тьмой в глазах Кирилла. Его ладони снова ложатся мне на талию, а пальцы аккуратно поглаживают ткань моего платья.

– Затем же, зачем и тебе с малым. Я хочу быть уверен, что вы оба чувствуете себя комфортно, что ты спокойна. И… – Кир переводит дыхание. Немного нервно, но его прямой взгляд всё ещё направлен мне в душу. – Слушай, мы оба взрослые люди. Мне хочется быть рядом с тобой не только несколько часов в день. Когда ты закрываешь за мной дверь, меня потом до следующей нашей встречи трясёт. Я хочу целовать тебя, не прислушиваясь к шагам твоей сестры за стенкой.

– Вика… – я даже вздрагиваю при упоминании её имени и опять протыкаю взглядом вызывающе сияющие ключи от чужой квартиры. – Получается, мне нужно бросить её?

– Никто никого не бросает. Я же тебя не похищаю. Будете приезжать друг к другу в гости.

Я снова замолкаю… Я и сестра никогда не жили по отдельности. Это и представить-то сложно.

– Ты не хочешь? – ладони Кирилла сильнее сжимают мою талию, а голос сникает совсем.

У меня печёт в груди. Толком и не понимаю, что сейчас чувствую. Сердце бешено и трепетно стучит от такого предложения, но и сомнения тут же ползут мне под рёбра. Боясь взглянуть в лицо Кира, я потерянно осматриваюсь по сторонам: столик, снежинки за окном, тяжёлые бархатные шторы, отделяющие нас и наш разговор от всего мира. Всё же хорошо? Моя сестра должна понять, а Пашка, как и я, безумно тянется к Кириллу… Только есть одно болезненное «но».

– Кирилл, твоя мать… – шепчу я. – Она же не даст тебе жить спокойно, как только узнаёт о твоём решении. Ты представляешь, какой будет скандал?

– Какой? – не без усмешки произносит он. – Потопает ногами, поорёт, закатит истерику, но разве это должно что-то менять для меня? Жить я хочу с тобой, – Кирилл вдруг обхватывает моё лицо руками, и приподнимает его, заставляя снова смотреть ему в глаза, – а не с ней. Тем более обещал, что вы не встретитесь, пока ты сама этого не захочешь…

– Я боюсь… – нервно выдыхаю я.

– И я, – Кирилл соприкасает наши лица лбами и говорит мне прямо в губы. – Это не спонтанное решение. Я думал об этом с тех дней в больнице. Да и квартира у меня двухкомнатная. Огромная и просторная. Кровать с ортопедическим матрасом… – его голос вызывающе садится и пропитывается тёплым хрипом.

И я не выдерживаю. Я всё-таки улыбаюсь.

– Уговариваешь?

– Я не гоню тебя с ответом, но ключи прошу забрать. Как примешь решение, в любое время дня и ночи сможешь открыть ими дверь моего дома. Хорошо?

Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох. Прислушиваюсь к себе и стискиваю подарок Кирилла в руках. Это предложение немного выбило привычную почву из-под моих ног. Но и желания отказать у меня нет. Скорее наоборот… Моё сердце дико бьётся в груди, а сказать «да» прямо сейчас тоже страшно. Это решение затронет не только мою жизнь…

Поэтому я обещаю Кириллу подумать, уверенно закивав.

***

– Оп, осторожнее. Скользко. Давай лучше иди ко мне. А то, как ты умеешь летать по льду, я уже видел, – Кирилл легко подхватывает меня на руки, я даже глазом моргнуть не успеваю.

Инстинктивно обнимаю его за шею и, уткнувшись в неё лицом, смеюсь.

Боже мой! Как же хорошо и спокойно сейчас у меня на душе.

Этот ужин… Я его даже шикарным назвать не могу. Атмосфера сказки, уюта и чёрная, тёплая бездна глаз напротив. Кирилл весь вечер просто жёг меня взглядом.

Впервые за долгое время я почувствовала себя… особенной.

Мне хорошо с Кириллом. Комфортно. Да и мысль о его предложении, проскакивавшая в голове весь вечер, лишь подогревала во мне эти ощущения. Я всё чётче осознаю, каким будет мой ответ…

И я охмелела не от пары глотков белого сухого, а от медленно расползающегося по венам счастья.

Я беру на себя смелость назвать эту мелкую, но приятную дрожь в теле именно так.

Я окончательно понимаю, что влюблена, и мне хочется лишь тихо смеяться, пока Кирилл несёт меня на руках от входа в ресторан до своей машины через этот помпезный двор, украшенный мелкими точками горящих фонариков.

Иномарка Кира припаркована в самом дальнем углу у лап необъятно раскидистой ели.

Добравшись до неё, Кирилл ставит меня на припорошенную снегом землю. Но не спешит открывать переднее пассажирское сиденье.

Руки Кира ныряют под расстёгнутые полы моего пальто и крепко сжимаются у меня на талии. Да и мои ладони не собираются ретироваться с его шеи. Я лишь сильнее скрепляю свои пальцы в замок чуть ниже затылка Кирилла.

Мы замираем друг напротив друга. Лицо Кира так близко, что моё и его дыхание становится одним морозным облачком между нашими губами.

Я перестаю ощущать холод, который пробирается мне под пальто. Я чувствую лишь горячие пальцы у себя на голой спине выше выреза на платье… Они цепляют замочек и медленно тянут его вниз…

И я успеваю лишь нервно сглотнуть до того, как такой наглый и самоуверенный поцелуй обжигает мне губы. Ток летит по моим позвонкам. Впивается в кожу. Впитывается в вены. Разлетается у меня в крови. А низ живота тянет от мучительного тепла в нём…

Я и Кирилл понимаем, чего хотим. Оба чувствуем, что сейчас уже невозможно противостоять этому напряжению. Моё тело хочет поцелуев Кирилла, его рук… дыхания. Я сама хочу коснуться рельефа мужского тела… провести пальцами по каждой татуировке, скрытой под тканью рубашки.

Я хочу почувствовать себя живой рядом с ним.

Пассажирская дверь автомобиля так и не открывается. Потому что я и Кирилл оказываемся в машине на заднем сиденье, скрытые наглухо тонированными стёклами…

***

Сильные, горячие пальцы переплетаются с моими. Кирилл поглаживает тыльную сторону моей ладони, пока его расслабленный взгляд следит за дорогой.

И расслаблен не только он. В салоне чёрной иномарки теперь расслаблен, кажется, даже воздух.

Неряшливо закутавшись в своё пальто, я сижу вполоборота на пассажирском сиденье. Виском прильнула к подголовнику и просто смотрю на Кирилла.

На профиль, выточенный резкими чертами лица; на чёткую линию скул, на которой заметен тёмный контур щетины.А растрёпанные волосы теперь вызывают у меня неконтролируемую улыбку. Это ведь моих пальцев дело…

Не сомневаюсь, что на моём лице и так всё написано. Мне кажется, я свечусь, излучая свои эндорфины.

Я безумно влюблена! Да! Именно сейчас, когда замечаю, что у Кирилла на рубашке криво застёгнута одна пуговица, не боюсь себе в этом признаться.

Уверенность, что теперь всё будет хорошо, просто въелась мне под кожу вместе с сумасшедшими поцелуями Кирилла.

Я больше не боюсь мысли, что он брат Андрея. И даже такое сходство теперь никак не отзывается во мне. Образ Андрея Никольского стал размытой дымкой. Я вижу перед собой только Кирилла Доронина.

Мужчину, который реанимировал мою душу. Вернул желание снова любить и быть любимой…

И надо бы не забыть привести в порядок свою разлохмаченную причёску, перед тем как переступлю порог квартиры.

А то у Вики могут быть каверзные вопросы.

И мысль о сестре всё же немного возвращает меня с небес в реальность. Бросаю взгляд на циферблат часов на панели, подсвеченный холодным синим цветом. Половина двенадцатого ночи. Не так уж и поздно для Вики, но что-то последний час от неё ни одного сообщения, что всё у них хорошо.

А мы ведь договорились: она шлёт смс-отчёты мне через каждые шестьдесят минут. Но последний раз мой телефон оживал ещё за подачей десерта в ресторане.

Свободной рукой я достаю из кармана пальто мобильный. Один взгляд на его экран, и я уже хмурюсь. Там нет сообщения.

– Странно… – тяну задумчиво вслух. – Вика молчит.

– Так спит, наверное. Время-то недетское, – сразу же отвечает Кирилл. Безмятежно и ровно, тогда как я уже напряжённо покусываю замученные его поцелуями губы.

– Наверное, – вздыхаю и убираю телефон обратно в пальто.

– Лера-а… – Чувствую, что моя ладонь сильнее сжимается горячими пальцами. И я сразу же поднимаю взгляд на Кирилла. Он, отвлёкшись на секунду от дороги, одаривает меня хитрой улыбкой. – А может, просто Вика догадалась, чем ты и я могли быть заняты в моей машине, поэтому и не стала беспокоить? Мы уже у твоего дома, так что сейчас лучше будь готова к допросу от сестры, почему ты со стёртой помадой и такая растрёпанная.

Моё лицо сразу же краснеет, но скорее от воспоминаний, чем от стыда.

И действительно, машина Кирилла сворачивает с проспекта в узкий проулок к нашей пятиэтажке.

Припарковаться у моего подъезда не выходит. Кир оставляет авто у детской площадки, и к дому мы идём как два гормонально нестабильных подростка: обнимаясь, целуясь и ловя друг друга наперегонки.

И даже каждый лестничный пролёт в подъезде отмечается очередным безбашенным поцелуем в полумраке. А перед нашей дверью Кирилл вообще сгребает меня в свои объятия, не давая и шагу ступить.

– Ты же подумаешь над моим предложением? – хрипло спрашивает он, строго смотря мне в глаза.

– Я. Правда. Подумаю, – отвечаю чётко и без промедления.

Хотя в душе я уже всё поняла. Лишь хочу поговорить с Викой. Просто рассказать ей о своём решении…

Ещё один поцелуй, от которого мои ноги готовы снова подкоситься, и я наконец-таки оказываюсь нос к носу с дверью своей квартиры.

Достав из кармана мобильный, набираю Вику, чтобы та открыла её. Но в динамике лишь длинные гудки. Один за другим…

– Не отвечает, – растерянно хлопаю глазами, когда вызов автоматически завершается без ответа.

– Может, уснула, а телефон на беззвучном? – бормочет мне в затылок Кир. Он по-прежнему держит меня в своих объятиях.

– Не знаю…

И что-то нехорошее… вязкое уже вытесняет мою эйфорию в крови.

Я стучу в дверь. Сначала тихо, потом по нарастающей. Но всё без реакции.

– Попробуй открыть сама, – настороженно предлагает Кирилл.

Я несколько секунд оглядываю дверь. Я не брала свои ключи. В моей сумочке лишь ключи от квартиры Кирилла. Мы договаривались с Викой, что она откроет мне после звонка. Она должна была ждать его…

Сама не понимаю, как моя рука тянется к дверной ручке. Резко сжимает её и дёргает на себя.

И у меня сводит холодом желудок. Дверь легко поддаётся и открывается. Она не закрыта ни на один замок.

А через секунду сводит от страха всё моё тело.

Моя сестра лежит посреди коридора лицом вниз, неестественно раскинув руки.

– Вика! – вскрикиваю я, рванув прямо в обуви к ней.

Рухнув на колени, обхватываю её голову ладонями, но повернуть к себе не успеваю. На моих пальцах тут же отпечатываются тёмно-бордовые, липкие пятна.

– Кирилл… – испуганно шепчу я, поднимая на него взгляд, – это кровь?..

Кир, нерешительно топчущийся на придверном коврике, бледнеет:

– Твою же мать… Я звоню в скорую.

Я отшатываюсь от неподвижной Вики, в ужасе смотря на свои испачканные пальцы. Но вопросами больше не задаюсь… В голове взрывается страшная мысль.

Пашка!

Я фурией вскакиваю с пола и влетаю в нашу спальню. Один взгляд на кроватку в тусклом свете ночника вынимает из меня душу. Рывком и наживую.

Я издаю истошный вопль, вцепившись окровавленными пальцами в свои волосы.

Кроватка моего сына пустая…