Глава 6

— Ника, отец зовёт тебя в кабинет, — виновато сообщает Дина, заглянув в мою комнату.

Ну что ж, чуда и сегодня не случается, да я и не особо на него надеялась. Хотя гости разошлись поздно, папа мог бы для приличия хоть раз устать. Чай, не мальчик уже, шёл бы спать.

— Пожелай мне удачи в бою, — прошу сестру с нервной улыбкой, — последний бой, он трудный самый.

— Желаю! И ещё — держи себя в руках! Прежде чем что-то говорить — подумай, — напутствует Дина.

Это она намекает на предложенную Вольцевым работу. Если честно, я в шоке от его предложения и понятия не имею, что делать. Чувствую подвох и боюсь рисковать, но и отказать страшно. Хоть я и не особо верю в то, что Никита расскажет отцу, где я была год назад, но мизерный процент риска все равно остаётся.

Дохожу до кабинета, стучу и открываю дверь. Отец переоделся в домашнее, но от этого добрее не выглядит: брови сдвинуты, губы сжаты в нитку. Прохожу и сажусь на карательный стул — так мы с сестрой прозвали место напротив отца, куда он всегда приказывает садиться, если собирается читать нотации.

— Вероника, что это было за столом? — строгим голосом начинает разговор с главного.

— Ты слышал, — нервно пожимаю плечами. — Я ухожу во взрослую, отдельную от семьи Видных жизнь. Разве не этого ты и хотел?

— Это блажь!

— Теперь моя блажь — проблема Игоря, папа. Можешь, наконец, расслабиться.

— С Игорем я ещё поговорю и подскажу, что не стоит давать жене много воли.

Примерно чего-то подобного я и боялась. Не уверена, что Руденко выдержит давление моего отца.

— Ты сам привёл Игоря в дом и счёл хорошей партией для меня, а теперь выходит, что ты ошибся в нем? — пытаюсь избавить жениха от нравоучений, указав отцу на противоречие.

Он терпеть не может противоречия.

— Я никогда не ошибаюсь! Но Игорь молод и влюблен. Мой долг подсказать ему, чтобы не вздумал пускать тебя на работу к этому столичному мажору. Почитал я про его семью тут…

Ах, вон оно что! Я ведь тоже читала про семью Вольцевых — судя по всему, они куда круче и богаче папули. Выходит, отец боится Ника и понимает, что надавить на него и сделать марионеткой не выйдет!

Именно в этот момент я принимаю решение идти завтра в офис Вольцева непременно!

— Что ты такое говоришь, папа? — демонстративно удивляюсь. — Я не вижу связи между помощью в офисе некой Василисе Ивановне и семьёй будущего начальника.

Отец темнеет на глазах, ему очень хочется обвинить меня хоть в чём-нибудь, заподозрить в распутстве, запретить, но он утратил эту возможность с передачей меня в руки Игоря.

— Не думай, что я теперь расслаблюсь и позволю себя позорить. Я буду следить за тобой! — все же грозит он.

— Как хочешь, — снисходительно разрешаю, потому что позорить никого не собираюсь. — Если у тебя все, я пойду спать. У меня завтра очень сложный день.

Помимо собеседования, мне предстоит собрать вещи.

Встаю, не дожидаясь разрешения, и ухожу. Внутри поёт злорадство. Я знаю — это плохое чувство, но я слишком редко его испытываю, чтобы сейчас себя за него ругать.

— Норм? — встречает вопросом Дина.

Она волнуется и ждёт в моей комнате.

— Порядок. И радуйся, — успокаиваю с улыбкой, — я заявила отцу, что пойду работать к Вольцеву.

— Молодец! — сестра подрывается с кресла и бежит обниматься. — Вот и правильно! Ох, Ника, я так за тебя рада и завидую! Я прямо уже представляю, какой между тобой и боссом вспыхнет роман!

Ещё одна! Тоже сразу подозревает меня в том, чего я делать не планирую.

— Диана, что ты несёшь? Ничего у нас не вспыхнет! — осекаю мечтательницу. — У нас уже все отгорело.

— Ага, ага, рассказывай, — кивает она скептически. — В чем пойдёшь завтра, давай лучше подумаем…

Мы подбираем с сестрой одежду для собеседования — летние светлые брюки с кремовой шелковой блузкой без рукавов и балетки, — и только после этого я выставляю сестру за дверь — утомила своими фантазиями. Правда они, видимо, все равно оставляют в моей голове свой след, потому что всю ночь мне снится Никита. Да в таких горячих снах, что вспоминать стыдно!

Утром долго стою под душем, а потом тщательно собираюсь: причёска, лёгкий макияж, отглаженный наряд — всё, я готова. Захожу к дочке в спальню, чтобы поцеловать на прощание, а она уже проснулась. Как чувствует что-то. Обычно она у меня любит поспать.

— Мам, а ты к Никите, да? — проницательно спрашивает дочь, оглядев меня с ног до головы. — Я тоже к нему хочу. Я с тобой.

— Нет, доча, я в офис, и Никиты там не будет, — говорю, надеясь, что так и случится, — а ты дома остаёшься. Начинай лучше собирать игрушки для переезда.

— У-у-у, я не хочу уезжать! — канючит Лина. — Никита сказал, что мы теперь друзья и каждый день будем видеться.

Ещё этого не хватало! С трудом удаётся призвать дочь к порядку, накормить завтраком и поесть самой.

В город еду на такси и по дороге получаю сообщение от Игоря:

«Доброе утро, любимая. Уже проснулась?».

Внезапно раздражаюсь. Женская логика работает отлично, и цепочка мыслей вмиг приводит к выводу, что у жениха напрочь вылетело из головы моё собеседование, а значит он всерьёз не принимает моё желание работать. Кажется, с Игорем тоже придётся повоевать.

Всё! Останусь в этом чёртовом офисе, даже если Василиса Ивановна потребует полы мыть!

«Доброе утро. Еду на работу, а потом собирать вещи. Не забудь прислать машину к пяти», — пишу и нехотя добавляю смайлы с поцелуями и сердечками, а то сухо выходит. И только потом отправляю.

Мне нельзя пока с Игорем ссориться. Мы переедем в его квартиру — других вариантов нет. Если бы я просто забрала Малину, сняла жилье и попыталась устроиться на работу, меня бы ждал неминуемый провал и возвращение под отцовскую крышу спустя максимум неделю. Никто бы не стал ссориться с Видным и брать меня на работу. Над отъездом в другой город я тоже думала, но куда я потащу Малину? Она любит бабушек, Дину и даже деда. Свиней своих любит и игрушки. Нет, это будет очень жестоко по отношению к ней. Поэтому освобождение должно пройти мягко, постепенно и без потерь. А Игоря я потерплю и, надеюсь, с ним справлюсь.

По написанному в визитке адресу приезжаем за пять минут до назначенного времени. Оглядываюсь — это новое офисное здание, построенное в престижном районе. Вольцев и партнёры явно не бедствуют. Поднимаюсь по ступенькам и вхожу в фойе.

Туда-сюда снуют строго одетые люди, не отрывая взглядов от телефонов. На входе даже охрана есть. Немного робею, но и чувствую себя важной. Неужели я тоже буду вся такая деловая ходить на работу? Ух!

В окошке перед турникетами охранник интересуется, куда я иду, и находит моё имя в заявке — а вот Вольцев про собеседование не забыл! У меня просят паспорт и старательно записывают данные в журнал. Все очень серьёзно.

Волнение нарастает, и к нужной двери я подхожу уже с холодными, подрагивающими руками. Хотя, может, это от кондиционеров я замёрзла — в здании прохладно. Стучу и поворачиваю ручку.

— Можно? — спрашиваю, заглядывая в кабинет.

— Да-да, проходите, Вероника, я вас жду, — любезно приглашает меня приятная женщина средних лет.

Никогда бы не сказала, что ей за пятьдесят и трудно куда-то доехать. Выглядит Василиса Ивановна как очень деловой и энергичный человек.

— Здравствуйте, очень рада познакомиться, — говорю я, прохожу в кабинет и сажусь на посетительский стул.

— Сегодня привезут мебель и технику для вас… — деловито сообщает сотрудница Вольцева.

Кабинет небольшой, метров пятнадцать, тесно нам будет. Правда, из него ведёт ещё одна дверь. Видимо, там кабинет босса.

 — …Но сразу хочу честно предупредить: пользоваться вы ею будете редко. Работа предстоит по большей части выездная. Вы водите машину, Вероника?

Права у меня есть. Как и у мамы с Диной. А вот машина имеется только у мамы и у отца. И то маму возит водитель.

— Плохо. Опыта мало, — сознаюсь.

— Что ж, придётся научиться. Фирма может вам оплатить дополнительные уроки вождения. Вам придётся на служебной машине колесить между стройкой, магазинами и базами…

Ух! У меня дух захватывает. Мне уже нравится эта работа! Это же какая свобода!..

…Ещё целый час я слушаю Василису Ивановну и радуюсь абсолютно каждому слову: и про зарплату, и про обязанности, и про что босс у нас золотой — его неделю может быть не видно, а распоряжения приходят по телефону.

Но радость не может быть вечной — дверь открывается, и в кабинет входит тот самый босс, которого не видно неделями.

— Доброе утро, мои наипрекраснейшие сотрудницы, — говорит Ник, мигом заполняя собой все пространство кабинета, — я принёс вам кофе.

Он ставит на стол бумажные стаканчики, и я даже через закрытую крышку чую аромат. Этот кофе из лучшей кофейни нашего города.

Зачем он все это делает?

Я и раньше за ним замечала эту особенность. Ник притягивает к себе все взгляды, где бы ни находился. У него мощнейшая энергетика. Вон даже Василиса Ивановна расплывается в кокетливой улыбке и хлопает ресницами, как юная дева.

А вот я держусь. И даже хмурюсь немного. Я ведь знаю, какой он на самом деле человек.

— О, Ник! Ты спаситель! — поёт дифирамбы боссу Василиса Ивановна. — Именно об этом я мечтала!

— Рад, что угадал. Вы тогда наслаждайтесь напитком, а мы с Вероникой переговорим в моем кабинете, — сообщает с улыбкой Вольцев, и день сразу перестаёт казаться солнечным.

Хотя, может, это и к лучшему. Нам очень даже стоит раз и навсегда выяснить отношения. Что бы там себе Никита ни придумал, он должен знать, что я не стану любовницей женатого мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Кабинет Никиты ещё меньше, чем наш, но обставлен дорогой мебелью, и ремонт не дешёвый.

— Присядь, Ника, — говорит Вольцев за моей спиной, и я слышу звук поворачивающегося в двери ключа, — разговор нам с тобой предстоит серьёзный и достаточно личный, поэтому не помешают меры предосторожности.

У меня холодок бежит по спине. Что все это значит?! Нет, я не боюсь, что Вольцев начнёт распускать руки, но он вполне может сообщить мне что-то такое, от чего захочется сбежать на необитаемый остров. А с какой стати ему ещё дверь запирать?

Оборачиваюсь резко:

— Что ты себе позволяешь?! — возмущаюсь шёпотом, чтобы Василиса Ивановна не услышала. — Ты подвергаешь риску мою репутацию, зная, что я собираюсь замуж…

— Вот именно об этом я и хочу с тобой поговорить, Вероника. Присядь и выслушай.

Слов Вольцеву мало, и он подходит, чтобы подтолкнуть меня к дивану. Нет, не грубо, нет. Очень даже деликатно. Но на его прикосновения я реагирую, как на разряд тока — вздрагиваю. Вопреки всему, они до сих пор продолжают меня будоражить.

Усаживаюсь, принимая защитную позу: руки и ноги скрещены и для верности закушена нижняя губа. Смотрю на Вольцева исподлобья.

— Ты не имеешь права… — начинаю звенящим голосом.

Но он поднимает ладонь, и я умолкаю.

— Вероника, я догадываюсь, что происходит, — говорит Ник многозначительно, — и почему ты уехала год назад так внезапно. Давай я расскажу свою версию, а ты послушай и, если что, поправишь?

Конечно, можно было психануть и потребовать меня выпустить, а потом навсегда покинуть фирму, но это обозначает потерять работу, даже к ней не приступив. Лучше его послушать все же. Тем более мне даже интересно, о чем он догадывается. Но за Малину я совершенно спокойна: он не может подумать, что она — его дочь. За столько времени меня не вспомнил и сейчас не вспомнит.

— Попробуй, — милостиво дозволяю. — Но предупреждаю, я в твоей помощи не нуждаюсь и поэтому её не приму.

Ник дёргает уголком рта, трёт переносицу и смотрит на меня снисходительно.

— Ты живёшь под гнетом отца и пытаешься от него избавиться, — начинает резать он правдивыми фактами. — Тебе в семье приходится хуже всех из-за того, что ты старшая и родила Малину без мужа. — Я вспыхиваю. Пока он все угадывает. — Я тебя прекрасно понимаю и поэтому план твой подкорректирую, ведь ты упускаешь кое-какие детали и своим липовым замужеством делаешь себе, а главное — дочери, ещё хуже.

— Это что же я упускаю? — с вызовом спрашиваю я.

Мы с Диной всё продумали! Всё!

— Ну хотя бы то, что Малина — моя дочь, и теперь, когда я о ней узнал, не позволю какому-то Игорьку становиться её отцом.

Обалдеть… Он так серьёзно это говорит, что я понимаю — не шутит. Как он узнал?! Это настоящий удар под дых…

— Чего-о?! — еле сдерживаюсь, чтобы не завопить и подскакиваю с дивана.

В глазах темно, и сердце бьётся где-то в пятках. Так вот зачем он запер кабинет! Предусмотрительный какой! Я бы точно сейчас умчалась для передышки, потому что не имею понятия, что отвечать на это заявление.

— Да. Малина — моя дочь. Я в этом уверен. Я вспомнил тебя вчера. Нашу встречу на пляже и время, проведённое в отеле «Бриз». Это было примерно шесть лет назад, все сходится. А ещё я понял, зачем ты приезжала год назад в Подмосковье — ты искала меня и хотела рассказать про дочь, наверное, попросить помощи. Но каким-то образом узнала об Арине и Марьяне, только не спросила меня о них.

Я совсем не ожидала этого. Не подозревала, что Вольцев такой Шерлок Холмс.Что делать, продолжать отпираться?

— Да даже если ты и вспомнил меня, вспомнил, что у нас была близость шесть лет назад, с чего ты взял, что Малина — твоя? — онемевшими губами спрашиваю.

— Эх, Ника, Ника, даже если не брать во внимание множество факторов, таких как твоя невинность и воспитание, моё зрение и интуицию, есть элементарный тест ДНК, при помощи которого я легко это докажу. Продолжишь играть в несознанку или признаешься, и пойдём дальше?

Что он скажет дальше, мне очень интересно, но слушать это рано. Мы ведь не выяснили ещё один момент. Очень важный, между прочим.

— Тебе мало одной дочери, Вольцев, зачем тебе моя? — решаю не врать, а спросить открыто. — Ты прекрасно жил без неё эти годы.

— Если ты о Маняше, то она мне не дочь, а с Ариной у нас был фиктивный брак. Сейчас она замужем за настоящим отцом Булочки, — взрывает Ник настоящую бомбу. — Это долгая история, я потом тебе расскажу. Но даже если бы у меня и были другие дети, с чего ты взяла, что я бросил бы вдруг найденного ребёнка? Нет, Вероника, это не в моем характере.

У меня от потока мыслей плавится мозг. Я пока не могу перестроиться: минуту назад у меня все было разложено по полочкам, и тут вся выстроенная за год пирамида рушится. Как мне теперь действовать, если принять тот факт, что Вольцев не предатель и не изменщик?

Я поднимаю на него взгляд?

— Нет, не потом. Расскажи мне все с самого начала сейчас. Только выслушав весь рассказ, я решу, двинемся мы дальше или будем враждовать.

Мне просто необходимо сразу выяснить, стоит ли Вольцеву доверять, поэтому послушать его рассказ и решить, врет он или нет, следует немедленно.