Глава 7

— Я никогда в такое не поверю! — заявляю я, выслушав рассказ Никиты о счастливом фиктивном браке, где никто никому ничего не должен.

Так не бывает! Наверняка есть подвох. Кто-то из них обязательно должен был быть влюблён и надеялся на взаимность.

— Почему же? — вполне достоверно удивляется Вольцев. — Арья мне как сестра. Я встретил её насквозь несчастную и предложил сделку. Мы прекрасно прожили два года под одной крышей как самые близкие друзья, даже родственники. Но мы собирались разводиться как раз в то время, когда ты приехала. Мы разъезжаться собирались.

— Врёшь, я вас видела! Вы выглядели как идеальная семья…

— Это Арина мечтала о мини-пансионате, — не обращая внимания на мои обвинения, продолжает рассказ Ник, — но появился её Шип, и все планы рухнули. Мне пришлось признаться своему семейству в том, что Марьяна не моя дочка и вообще мы с Арьей их обманули. Как итог: дед у меня все отобрал, зато поддержали новые близкие. Те, что достались от фиктивной жены. И так иногда бывает, — разводит руками Ник.

И я не нахожу что возразить. Он говорит очень убедительно, и в глубине души я ему верю. Просто боюсь принять, потому что эта правда переворачивает все с ног на голову. А с другой стороны... В душе зреет крохотная надежда на то, что не придётся выходить замуж за Игоря.

— Хорошо, допустим, я тебе верю. Но какой выход из положения ты предлагаешь? Как я поняла, с семьёй ты в ссоре, а мой отец очень влиятельный в регионе человек. В одиночку ты с ним не справишься.

— Ника, я не дурак, я это прекрасно понимаю. Поэтому когда я через неделю полечу на венчание Шипинских, помирюсь с дедом и предъявлю ему настоящую внучку. Он ни за что на свете не позволит обидеть родную кровь.

— В смысле предъявишь? Ты хочешь забрать мою Малину? — выдыхаю я в ужасе и хватаюсь за горло рукой.

— Да нет, не паникуй. Только тест ДНК. Пока я не вернусь, мы не сможем предпринять решительный действий, поэтому тебе надо продержаться пару недель максимум, а потом я все решу...

— Погоди, Никита, я не поняла, что именно ты мне предлагаешь. Я ведь хочу свободы, а не из одной тюрьмы попасть в другую.

— А делаешь всё ровно наоборот. Этот Игорек тебе не спаситель, я таких, как он, за версту чую. Я же тебе помогу как матери своей дочери и не буду ничего от тебя требовать, кроме как равной опеки над ребёнком. То есть я буду принимать активное участие в жизни Малины. Но я его в любом случае буду принимать. А по-хорошему или по-плохому — решать тебе.

Решить вот так сразу, с наскока, у меня не выходит.

— Но я сегодня должна была переехать в квартиру Игоря, — говорю растерянно.

— А вот это лишнее. Скажешь, что вышла на работу и пока не устроила дочь в детский сад, решила остаться дома. Две недели протянешь, а там вернусь я...

— Машина в пять приедет...

— Звони и отменяй, — решительно говорит Ник.

И я подчиняюсь. Достаю телефон и ищу контакт Игоря. Он берет трубку после второго гудка.

— Игорь, привет ещё раз, звоню, чтобы сказать: переезд временно отменяется. Не присылай машину.

— Привет, что-то случилось? — голос жениха звучит ровно, в нем не слышно ни беспокойства, ни раздражения, ни радости.

Вообще не понятно, как он воспринял новость.

— Нет, просто я прошла собеседование и завтра выхожу на работу, а так как Малина пока не ходит в детский сад, возить её к бабушке ежедневно будет неудобно. Поэтому я решила пока остаться в посёлке...

— Но, Вероника, я не понял, зачем тебе эта работа? Кем ты там будешь? Мы же все решили, — а вот сейчас в голосе Игоря отчётливо прослеживается недовольство, — и вообще, я тоже подыскал тебе работу. У моей мамы в детской студии есть вакансия личной помощницы, там тебе...

— Нет! — прерываю я. Ишь чего удумал! За дуру меня принимает?! — Я не буду работать у твоей мамы, я буду работать тут. Мне понравились мои должностные обязанности и зарплата.

— Но, Ника, деньги вообще не имеют значения, я достаточно зарабатываю.

Ещё как имеют! И, похоже, Вольцев прав насчёт Игоря. Прямо на следующее утро после помолвки он напрочь забывает о наших договорённостях.

Кошусь на Никиту и отмечаю, что он сидит с видом «а я тебе говорил». Динамик у меня хороший, и Вольцев прекрасно слышит весь разговор. Это придаёт мне решимости.

— Игорь, я согласилась выйти за тебя после того, как ты поклялся мне, что позволишь принимать решения самостоятельно, помнишь? — он несколько секунд молчит, а потом нехотя подтверждает. — Прекрасно. Так вот не будем спорить. Я приняла решение и менять его не собираюсь.

— Хорошо, но, может, ты тогда одна переедешь, а Малину пока оставишь в доме отца?

А вот это мне вообще не нравится! Это зачем же мне так поступать? А может, он вообще мечтает о том, что я сбагрю дочь родителям?

— Об этом не может быть и речи! Все, пока, — цежу в трубку и сбрасываю вызов.

Никита молчит, но мне вполне хватает его вида. И я звоню маме.

— Мам, отбой. Не собирайте вещи, мы пока никуда не едем.

— Боже, что случилось? Вы поссорились с Игорем?

— Нет, мам. Приеду домой и расскажу. Я уже скоро буду, — успокаиваю и сбрасываю звонок.

— Я тебя отвезу, Ника, — тут же говорит Вольцев, — а завтра на работу приезжай с Малиной, надо сделать тест.

— Нет, Никита, ты, вероятно, не до конца понимаешь ситуацию: никто не позволит мне тащить ягоду на целый день в офис, а если увидят, что ты меня подвозишь, мне тут же запретят выходить на работу. Так что давай я сама соберу нужный биоматериал и тебе завтра привезу.

— Учти, если тест покажет отрицательный результат, я в него не поверю и отвезу Малину в клинику сам, — угрожает Ник.

Ну правильно, мы друг другу чужие. С чего ему мне доверять?

— Я не собиралась тебя обманывать. И да, Лина — твоя дочь.

В глазах Вольцева загорается такой огонь, такая радость и благодарность, что мне даже стыдно на миг становится, что я так долго скрывала от него это.

Домой отправляюсь опять на такси, правда, Никита вызывает его сам и усаживает меня в машину.

— Ника, завтра жду тебя к девяти, будем проверять твои водительские навыки, — говорит напоследок.

Я ещё в кабинете повторила ему то же самое, что сказала Василисе Ивановне, а Ник заявил, что раз права у меня есть, он лично будет всю неделю работать моим инструктором каждое утро. Я не стала возражать. В конце концов я не имею права требовать с него дополнительных расходов на оплату профессионала.

Всю дорогу размышляю над случившимся и, что удивительно, я рада! По идее, должна бы бояться последствий, переживать за отношения с Игорем, расстраиваться, что разлука с папулей опять откладывается, а я тихонечко радуюсь. Потому что перспектива, нарисованная Вольцевым, мне нравится гораздо больше той, что светила до этого.

Мне не нужно выходить замуж.

Я. Стану. Независимой.

Я смогу обойтись и без замужества!

Хочется петь, потому что я безоговорочно верю в то, что Ник не горит желанием на мне жениться и не будет настаивать на отношениях. Он действительно просто обеспечит меня работой и предоставит жильё дочери. Своей дочери. А это ещё повод для моей радости — у Малины есть настоящий отец! Я не знаю, каким он будет, может, наиграется и перестанет проявлять интерес, но он даст ей свое имя и будет поддерживать материально. Немного печалит лишь то, что нельзя отменить помолвку прямо сегодня. Придётся терпеть Игоря две недели. Но это ерунда! Это не год!

Выхожу у ворот из машины и ловлю себя на том, что свечусь от счастья. С трудом прячу улыбку и немного хмурюсь — слишком радостное лицо может у родных вызвать ненужные подозрения.

Лина несётся ко мне через весь двор, и я распахиваю объятья. Ловлю её и кружу. Дочь хохочет. Хорошо, что хоть ей можно и не скрывать эмоции.

— Мамуль, мы больше не едем к Игорю, да? — спрашивает она с надеждой, когда я ставлю её на ноги.

— Нет, пока не едем.

— Ура! Хоть бы никогда не поехали!

— Ягодка, что ты такое говоришь? — мама подходит как раз, чтобы услышать конец нашего разговора. — Нельзя так! У всех больших девочек должен быть муж. Ника, что случилось?

— Да все хорошо, мам, — успокаиваю родительницу и переключаюсь на дочку, — Лина, беги играй.

Ей пять раз повторять не надо — уносится к свинкам, а мы остаёмся с мамой вдвоём.

— Идём в беседку, расскажешь.

— А папы нет?

— Нет, будет поздно.

— А Дина?

— В универ уехала зачем-то.

— Хорошо, идём вдвоем.

Мы с сестрой любим маму, и она любит нас, но, к сожалению, всей правды я ей рассказать не смогу. Она только перепугается, будет волноваться и, не дай бог, с сердцем сляжет. В общем, рассказываю ей облегченную версию, которую выдала Игорю. Но мама и на неё не знает как реагировать. С одной стороны, ей хочется порадоваться, что Малина останется на даче ещё какое-то время, а с другой — не может понять, как отреагирует отец, поэтому она в растерянности.

— Ладно, мам, пойду к себе пока, надо подготовиться к работе, посмотреть красивые проекты, глянуть материалы, — нахожу я возможность добавить себе и новой работе веса в её глазах.

А на самом деле я хочу насладиться спокойно своей радостью и немного помечтать, пока папуля не явился и не испортил мне настроение.

До самого обеда погружаюсь в интернет.

Василиса Ивановна сказала, что совсем скоро начнутся работы по внутренней отделке коттеджей пансионата «Плеяда». Вообще-то у проекта есть ведущий дизайнер, даже целое бюро. Уже спланирована и прописана каждая деталь отделки помещений и ландшафтного парка, а в мою задачу входит поверить смету проекта и по возможности ее удешевить. Я пока не представляю, реально ли это, но азарт заставляет надеяться, что смогу. Ведь я дочь своего отца, что-то же должно мне от его хватки перейти через гены. Я даже накидываю примерную схему действий. Но потом спохватываюсь и иду за Малиной — пора обедать и укладывать дочку спать.

— Мамуль, а Никита подписался на мою страничку про пигов и поставил лайки. Он к нам придёт? — спрашивает Лина, как только я вхожу в загончик, и тянет свой планшет в доказательство.

— А как ты это поняла? — удивляюсь, потому что Малина читать ленится и буквы учить не хочет.

Вот ещё тоже момент — я виню взрослых родственников за чрезмерную заботу о ягодке с их вечным «Отстань от ребёнка, Ника! Успеет она ещё намучиться с этой учёбой!».

— По фотографии, что тут непонятного? — поясняет дочь. — Так он придёт?

А я удивляюсь. Насколько мне известно, у Вольцева нет страниц в соцсетях. Когда мы с Диной искали, нашлась только страничка его ресторана.

Беру планшет и проверяю — надо же, Никита создал страничку сегодня, поставил свое фото со стройки и подписан только на дочь. Ради неё это сделал.

— Действительно он, и нет, не приедет. Но если бы ты знала буквы и умела писать и читать, могла бы с ним переписываться, — тут же пользуюсь случаем вдохновить дочь.

Страничку ведёт бабушка, но Малина считает её своей и мастерски постит на ней фото.

— А напиши ты за меня, а, мам? А потом прочитай мне ответ.

— Нет, дорогая. Сама.

— Я тогда бабушку попрошу...

— А я тогда все расскажу Никите. Думаешь, он захочет с нашей бабушкой переписываться?

Лина задумчиво хмурится, шевелит губами — перспективы просчитывает, пока мы доходим до беседки, в которой накрыт обед.

За столом собрались маленьким семейным кругом, без отца, Динки и гостей, по этому обед проходит мирно. А вот когда я спускаюсь на улицу, уложив Малину спать, меня уже ждёт неприятный сюрприз — в ворота въезжает отцовский автомобиль.

Подозреваю, это Игорь будущему тестю доложил и попросил посодействовать.

Я не ошибаюсь. Из машины выходят отец и жених. Хотя… может, уже и не жених. Вид у Игоря виноватый — точно наябедничал.

— Ника, принеси нам все к чаю, — командует отец.

Мама и бабушка чаевничают в беседке, и мужчины направляются к ним, а я возвращаюсь в дом. Ставлю в кухне на поднос чашки, отцовское любимое варенье и свежую стопку блинчиков, которые печёт Лиля. Возвращаюсь, выставляю все на стол и сажусь на лавочку — убегать и прятаться бесполезно. Наливаю себе чай как ни в чем не бывало.

— Вероника, я не понял, почему ты меняешь решения на ходу? — не заставляет долго ждать отец. — Мне это не нравится.

— Пап, ну так и обстоятельства поменялись, — отвечаю миролюбиво. — Я с завтрашнего дня выхожу на работу, а Малину в сад пока не устроила. Дина с бабушками за ней присмотрят, конечно, но ведь если мы переедем, придётся поднимать ягодку ни свет ни заря...

— Значит, скажи, что выйдешь на работу через месяц, или сколько там детей в сад устраивают...

— Нет, пап, я уже пообещала. И вообще, хочу скорее начать получать зарплату...

— Тогда никто не будет сидеть с Малиной. Что за новости? Решила стать самостоятельной — съезжай и будь.

На миг я теряю дар речи, а потом понимаю, что это блеф, пустая угроза! И решаюсь на ответный маневр:

— Что ж, если ты нас гонишь, мы уедем. Вероника Ивановна меня предупредила, что я могу приводить дочь в офис. Я просто пожалела Лину, но раз так... Пойду собирать вещи, — вздыхаю, отодвигаю чашку и встаю.

Мой расчёт срабатывает. Первой не выдерживает бабушка Оля.

— Давочка, ты что такое говоришь?! — с ужасом вопрошает она. — Сынок, ты хочешь, чтобы ягодка блуждала по кабинетам, ела в столовых и спала на офисных диванчиках, как бомж?!

У бабули хорошее воображение, она так красочно описывает тяготы Малины, что даже мне её жаль становится. А так как бабушка редко что-то у сына просит и вообще говорит что-то поперёк, растерянный вид принимает и отец.

— Давид! Если ты выгонишь ягодку за порог, я пойду с ней и буду смотреть за внучкой в городе! — угрожает мама.

И отец сдается. Он терпеть не может отпускать куда-то жену.

— Да что вы всполошились-то? Успокойтесь! Конечно же, я только добра желаю внучке, просто не люблю, когда меняют решения...

— Так мне собираться или можно пару недель пожить у вас?

— Живите, — бурчит отец, и я сажусь на место.

Игорь недоволен, но молчит, а я про себя пою песню победы! А ещё мне приходит в голову мысль о том, как спокойно сделать в клинике ДНК-тест и не изгаляться над сбором материала в домашних условиях. Нам же медкомиссию в сад все равно проходить, во время неё и сделаем!