Глава 8

— Доча, в поликлинику ягодку не таскай, — наказывает мама, — там толпы больных деток, заразится ещё!

Весь вечер мы всей семьёй — без деда только — выбираем частный детский сад. Их в городе несколько, но раньше я в ту сторону даже не смотрела. Откуда бы мне было взять такие деньжищи? Я хотела сходить за направлением в муниципальный — тот, что по нашей городской прописке полагается, — но после обеда приходит сообщение с неизвестного номера.

«Ну как ты там? Все прошло нормально?» — пишет явно Никита. А кто бы ещё этим интересовался?

Отец с Игорем уехали, мама, бабуля и Малина любят днем вздремнуть, поэтому я выхожу из дома и спешу в дальний конец сада, чтобы позвонить ему и рассказать о своей идее. Всё же теперь дела Малины я, наверное, должна согласовывать и с Вольцевым. Набираю номер, с которого получила смс.

— Всё хорошо у вас? — повторяет Ник вопрос, приняв вызов после первого гудка.

— Да-да, все хорошо. Нам разрешили остаться на две недели, — спешу его успокоить. — А ещё я буду устраивать Лину в детский сад, и туда надо медкомиссию проходить, поэтому можно и тест сделать одновременно с ней. Попрошу сестру её завтра привезти к концу рабочего дня.

— А сад хороший? — перебивает меня Ник.

— Сад как сад. Я же пока не знаю, в какой нас распределят.

— В каком это смысле — распределят? Ты её хочешь в обычный отдать, что ли? — неподдельно удивляется Ник.

— Ну да, а в какой ещё?

— Не выдумывай, — отрезает. — Нечего там Малине делать. Ищи частный.

— Но это дорого, зачем? — упрямлюсь я.

— Ника, я должен дочери содержание за пять лет, в которые не участвовал в её жизни. Тут и речи не может быть об экономии. Пожалуйста, найди дочери лучший детский сад…

Я не нахожу аргументов для спора и соглашаюсь. Теперь вот мы выбираем самое лучшее заведение, и, конечно же, самым главным экспертом, а так же последней инстанцией в решении оказывается дочь.

— А если я не захочу что-то есть, заставлять не будут? — интересуется она.

— Нет, но там вкусно кормят, — заверяю я.

— Хорошо, но вот тут мне не нравится игровая площадка, — показывает дочь на экране планшета то, что её не устраивает, — а тут цвет обоев. Я не люблю зелёный.

Я пожимаю плечами и открываю фото следующего сада.

— Ух, ты! Глянь, ягода! Я бы сама туда сейчас пошла с удовольствием, — восхищается Дина увиденным на следующей картинке.

— Они что, балерины? — с придыханием спрашивает дочь, и глаза её загораются неподдельным восторгом.

Она даже ладошки к щекам прижимает от переизбытка чувств. У дочки две любви: балерины и свиньи. Она без ума от тех и от других.

— Похоже на то, — соглашаюсь, разглядывая фото малышек в балетных пачках, и читаю, что пишут о садике.

Там преподают детям хореографию, живопись, театральное искусство и музыку. Правда, берут не всех. Существует отбор. О чем и зачитываю вслух.

— Туда и никуда больше! — заявляет Лина, поджимая губы.

Спорить бесполезно, это в ней дедушка говорит, и я просто договариваюсь о собеседовании на завтрашний вечер в детском творческом центре «Лепесток».

Интересно, а Ник с нами пойдёт?

Обещаю маме, что воспользуюсь кредиткой (у нас с Диной они есть — отец выделил на мелкие расходы, лимит — пятнадцать тысяч) и на комиссию отведу Лину в медцентр. Только узнаю, что именно надо проходить.

— Вот и хорошо, но мне вообще не нравится эта идея с садом. Почему бы до школы дома не посидеть? — в пятый раз бурчит мама.

— Бабуля, я хочу в сад! Там балерины! — возмущается дочь.

— Мам, коммуникация нужна всем детям, так что Лина будет ходить в сад и учиться ладить со сверстниками, а так же слушаться воспитателей, — закрываю я эту тему вместе с планшетом.

Сегодняшний вечер мне нравится. Он необычный. Окрашен в цвета надежды на светлое будущее, а я давно не испытывала этого чувства… чувства предвкушения перемен. Пожалуй, последний раз что-то подобное наблюдалось, когда я год назад ехала к Вольцеву.

Ох, мысли о Никите вызывают у меня внутренний трепет. Как будто новые знания о его семейном положении срывают завесу с моих глубоко загнанных чувств, и я вспоминаю, как сильно мне нравился Никита. Как будто разрешаю себе признать факт, что до сих пор к нему неравнодушна.

Укладываю Лину, читаю ей сказку, ухожу к себе, когда дочь засыпает, и всё думаю, думаю об этом и даже допускаю мысль, что между нами возможно сближение. Нет-нет, не прямо сейчас, но когда-то, постепенно…

Мысли прерывает обязательный вечерний звонок Игоря. Он набирает меня ежедневно в десять, когда Малина уже видит пятый сон и не помещает общению.

— У нас не было возможности поговорить за обедом, расскажи мне о своей новой работе, — просит жених, а я ничего не могу с собой поделать и во всем ищу двойное дно и подвох.

Он не просто так интересуется! Хочет меня подловить!

— Хорошая работа. Василиса Ивановна приятная женщина, встретила меня с распростертыми объятьями, — сообщаю осторожно. — Мне выдадут служебный автомобиль, ну и зарплата там тоже отличная.

— А босс?

Ну точно! Вот он — подвох.

— А что он?

— Ну-у-у… — тянет Игорь, пока не решаясь озвучить свои подозрения, — как часто он собирается с тобой контактировать?

Вот и решился!

— Игорь, а какая, собственно, тебе разница? — хвастаюсь я за возможность поссориться. — Я разве спрашиваю, как часто ты контактируешь со своим секретарём или там бухгалтером, например? Или с продавцами в магазинах? Это что за вопрос такой провокационный?

— Ты не так поняла, Ника, — пытается он дать заднюю. — Я не то имел в виду. Я просто…

— Игорь, возможно, у тебя сложилось неверное обо мне впечатление, но я не дурочка, — прерываю я его оправдания. — Я прекрасно понимаю, что отец тебя накрутил своими подозрениями, и ты теперь проецируешь их на меня. Так вот, прости, но я не хочу это слушать. До свидания.

Я с удовольствием кладу трубку и выключаю телефон. Так хорошо на душе становится! Бегу к Динке в комнату, чтобы пошептаться и посмотреть какой-нибудь романтический фильм. Да, сегодня сто процентов чудесный вечер!

А следующее утро и того лучше! Подъезжаю к офису, а Никита уже ждёт меня у вишнёвого внедорожника на парковке.

— Ого, — восклицаю я, окидывая машину взглядом, а потом спохватываюсь. — Привет! Я впечатлена!

— Иногда тебе придётся что-то докупать и привозить, не дожидаясь доставки, так что нечему удивляться, — пожимает плечами Никита, будто в крутой тачке нет ничего особенного. — Тебе нужна большая машина. Готова?

Конечно, готова! Ещё как готова! Мне очень нравится водить, и я всегда мечтала об автомобиле.

— Это автомат? — спрашиваю, обходя внедорожник, чтобы открыть водительскую дверь.

Глажу тёплый капот, задерживаюсь, чтобы насладиться, и не успеваю проявить самостоятельность. Ник меня опережает, открывает дверь и подсаживает на высокую ступеньку. Мне так приятны его прикосновения, что я боюсь за свое спокойствие. Мне не составит труда в него влюбиться, но вдруг он ко мне равнодушен? Нет, нельзя становиться размазней!

— Да, автомат. Сможешь доехать сама до тренировочной площадки?

— Конечно, смогу! — заявляю важно, стряхивая наваждение.

Я, между прочим, с первого раза все экзамены сдала! А инструктор неустанно повторяла, что у меня врождённый водительский талант.

— Ну тогда трогай. А по дороге расскажи, что именно хотела бы отработать.

— Парковку. Заднюю и параллельную, — отвечаю, не задумываясь.

Выжимаю тормоз, кнопку «старт», а затем переключаю скорость с «паркинга» на «драйв» и осторожно выезжаю на дорогу. Мне нужно привыкнуть к габаритам машины, поэтому я никуда не спешу.

— Умница, Ника! — хвалит Вольцев. — У тебя отлично получается.

Мне приятна его похвала, и я улыбаюсь.

— Мы сегодня пойдём в детский сад на собеседование. Нам назначили на пять. Можно будет уйти немного раньше? — спрашиваю, заезжая на кольцо.

— Вероника, конечно, можно, — тут же разрешает босс, — тебе разве Василиса Ивановна не сказала, что день у тебя не нормированный? Иногда придётся и в семь вечера в магазин смотаться, а в другой день вообще особо не будет работы. В общем, ты сама свое время распределяй. Главное, чтобы стройка шла по графику.

Чудесная работа! Люблю её всей душой, хоть и не приступила ещё!

— Спасибо, — от души благодарю и сворачиваю на дорогу, ведущую к тренировочной площадке.

— И машина теперь твоя, — не устаёт одаривать чудесами Вольцев. — Сегодня впишу тебя в страховку, и уже сможешь домой на ней ехать.

— Ты что?! Папу инфаркт хватит! — пугаюсь я.

— Не выдумывай и начинай потихоньку его приучать к мысли, что ты независимая и работающая девушка. Он ничего тебе не сделает, а с машиной удобнее передвигаться и дочь возить. Я уже и кресло детское купил. Оно в багажнике.

Я поражена до кончиков волос. Ничего себе! Но мне очень интересно, а откуда у Вольцева деньги? Он же говорил, что дед у него все отобрал. Да и пансионат ещё не работает, а, наоборот, пока только высасывает финансы… Как я понимаю, он живёт на зарплату, которую платит фирма, а она ведь не бесконечна…

Нет, мне не нужно, чтобы отец Малины погряз из-за нас в финансовых проблемах.

— Ник, ты меня прости, но я должна уточнить: за чей счёт весь этот банкет? Если что, мы с Линой обойдёмся, не нужно тратить на нас такие огромные деньги.

— Вероника, пожалуйста, не переживай на этот счёт, — отмахивается Вольцев. — С тех пор как дед у меня все отобрал, прошёл год. Поверь, я нашёл способы поправить свое материальное положение. У меня просто потрясающие партнёры, а ещё кроме деда есть мама и отец. Думаешь, они дадут мне умереть с голоду?

— Ну я не знаю, просто мне неудобно, — оправдываюсь я. — Машина вот целая, не дешёвая, для меня… Зарплата огромная, детский сад дорогой…

— Кстати, о нем. А что это за сад такой, что собеседование проходить надо? — переводит тему Никита.

— О! Он творческий до глубины своей каменной души! — с облегчением переключаюсь я на более удобную тему. — Малина влюблена в балет и выбрала его из-за занятий хореографией.

— Супер. Я с вами пойду, тоже хочу посмотреть.

Это здорово!

— Лина обрадуется, — говорю Никите, и он расцветает.

Дальше мы полтора часа отрабатываем парковки. У меня все получается словно по волшебству. Видимо, очень хочется покрасоваться перед Никитой. А он меня хвалит и смотрит восхищенно. Так, что я вся полыхаю. Про случайные и не очень касания — вообще молчу! Каждое заставляет сердце сбиваться с ритма.

Потом мы возвращаемся к офису. Я отправляюсь к Василисе Ивановне, а Никита пересаживается в свою машину и уезжает на стройку. Я весь день горю рабочим энтузиазмом, но все равно очень жду вечера, когда мы втроём, как настоящая семья, отправимся в сад. Главное, предупредить Никиту, чтобы не ляпнул Малине великую тайну. А то она такая — в себе не удержит, тут же расскажет по секрету всему свету, что нашла своего настоящего папочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ ***

— …А теперь наш психолог пообщается с Малиной, а мы с вами пройдём в мой кабинет для обсуждения деталей оформления, — говорит заведующая Елена Павловна после экскурсии по садику.

Дочь в полном восторге. Ведь тут есть настоящий зеркальный зал с детским балетным станком, а больше ей ничего не нужно.

— А мы не можем присутствовать на тестировании? — уточняю.

Переживаю очень, а вдруг Малина растеряется?

— Вам совершенно не о чем волноваться, я уже и так вижу, что девочка нам подходит. Тестирование просто позволит узнать Малину лучше, а родители лишь исказят результат тестов, — мягко отказывает мне Елена Павловна.

— Идите, я тут Малину подожду, — успокаивает Дина, кивая на кресло в холле.

Спорить нет смысла, поэтому я иду за заведующей, а Никита за мной. Так непривычно, что я теперь не один родитель и кто-то имеет равные со мной права.

Малину пока удаётся держать в неведении, но мы как по тонкому льду ходим. Я, конечно, проведу с ней беседу по дороге домой, но она вполне может проболтаться, что Никита ходил с нами в детский сад. Надо заранее придумать ответы на возможные вопросы. Сказать, что для племянницы интересуется?.. Может, прокатит?

— Присаживайтесь, пожалуйста, — приглашает Елена Павловна, и мы рассаживаемся на посетительских стульях, — для составления договора мне понадобятся документы, а для допуска вашей дочери к посещению группы — медицинская справка по форме…

Договор Никита оформляет на себя, и я вижу, как ему не нравится, что Малину пока приходится оформлять как Малину Давидовну Видную, а прочерк в графе отец, который жирно красуется в её свидетельстве о рождении, ему поперёк горла.

— Мы же сможем потом изменить данные? — спрашивает он Елену Павловну. — Буквально в ближайшее время у дочери изменятся фамилия и отчество.

— Да, конечно. Никаких проблем, — заверяет заведующая, не подавая вида, что удивлена нашими странностями.

А Ник немного расслабляется.

Мы заканчиваем дела в одно время с собеседованием Малины и выходим в холл тоже одновременно.

— Ну что? Отметим это дело пиццей? — предлагает Ник. — Я приглашаю.

— Ура! — радуется дочь и хватает его за руку.

В пиццерию идём пешком — как раз есть хорошая возле детского сада. Лина с Никитой впереди, а мы с Диной за ними. Отец и дочь о чем-то разговаривают и вообще смотрятся очень гармонично, будто всю жизнь знают друг друга, а не позавчера познакомились.

— Ника, ты только не будь дурой, ладно? — уговаривает меня тихонько Дина.

— В каком плане? — удивляюсь я, хоть и прекрасно понимаю, о чем она.

Да, мы обе хотим свободы и независимости, но все же вбитые с детства установки оставляют свой отпечаток, вот сестра невольно и пристраивает меня Нику. Постулат «нет мужа — нет счастья» плотно засел где-то в нашем подсознании.

— Он так смотрит на тебя. И на Малину. А она так тянется к нему… — вздыхает сестра, — вы выглядите как настоящая семья с картинки. И ничего мне не говори. Я помню про свободу. Просто мне кажется, что такой шанс даётся раз в жизни, и если ты его упустишь— будешь жалеть.

Я тоже вздыхаю и беру Дину под руку:

— Поверь, я не упущу. И не буду Ника отталкивать, если он начнёт проявлять инициативу, — сознаюсь в сокровенных мыслях. — Он мне слишком сильно нравится. Я просто не смогу его отталкивать.

— Ура! Ты меня успокоила! — радуется сестра.

С этого дня у нас всё меняется, жизнь начинает играть новыми красками.

Каждое утро начинается с уроков вождения, хоть мы с Никитой и прекрасно понимаем, что они мне не нужны. Просто нам нравятся эти полтора часа наедине.

В этот раз наше общение совершенно отличается от того, что было год назад. Тогда Ник относился ко мне легко. Тогда между нами не было Малины. А сейчас я чувствую, как он взвешивает каждое слово и жест. Переступать грань он не намерен. С одной стороны, мне это нравится, а с другой — немного бесит. Хочется определённости, откровенного разговора. Но ни он, ни я не спешим его начинать. Хоть тест на ДНК уже и подтвердил отцовство Вольцева, и даже подано заявление на его установление и смену свидетельства о рождении, Никита не спешит строить планы на будущее. Я понимаю, что он ждёт результатов поездки домой, но всё равно немного злюсь.

С Игорем тоже проблемы. Он как чувствует что-то и приезжает каждый вечер. Мне приходится с ним общаться, а делать мне это все тяжелее и тяжелее.

Зато Малина счастлива. Они пока с Никитой не могут видеться каждый день — дочь с Диной проходят медкомиссию, — но они переписываются! Да-да, Лина переступила через лень и пишет отцу сообщения с ошибками, а потом с удовольствием перечитывает его ответы.

Выданная мне фирмой машина нужна пока лишь для поездок на работу и с работы — на выезде Вольцев справляется сам, а я сижу в офисе и мониторю цены.

Но сегодня в ночь он улетает в столицу, и с завтрашнего дня мне придётся стать ему заменой. Из-за этого я нервничаю. Только поэтому на нашем заключительном утреннем занятии я немного резка — нет никакой другой причины.

— Ника, ну что с тобой сегодня? — спрашивает Ник, замечая моё состояние.

— Бесит всё! Ненавижу своё положение и всех, кто меня в него загнал! — выпаливаю я и слишком резко выворачиваю руль при отработке задней парковки.

— Ладно. Прости. Достаточно на сегодня, — как-то расстроенно говорит Вольцев, и больше у нас разговор не клеится.

Я из-за нервов сначала этого даже не замечаю. А вот вечером перед сном, когда перебираю в уме весь день, меня пронзает догадкой. А вдруг Никита принял мои слова на свой счёт?! Вот же я несдержанная дура! Надо же было пояснить ему, что именно я имею в виду!