Глава 9

Никита

— Погоди, я не поняла, а с чего ты взял, что Ника тебя ненавидит? — спрашивает недоуменно Арина.

Я приехал на венчание бывшей жены без опозданий и отвёл её к алтарю, как и обещал.

Праздник в разгаре, гости веселятся, Шип отвлёкся на Марьяну, и нам наконец удаётся поболтать. Я рассказываю бывшей жене — а если точнее, то лучшей подруге и напарнице по прошлой авантюре, — как встретил Малину и Веронику. Ну и к чему мы пришли с ними на данный момент.

— Ну она вчера сказала, что ненавидит всех, кто довёл её до такой жизни, — сознаюсь грустно.

Слова Ники не выходят у меня из головы, ведь я тоже виноват в её проблемах, как ни крути…

— Вольцев, ты заболел? — Арья трогает мой лоб. — Это же у неё просто маленькая истерика была. Ты не понимаешь? Девушка на нервах: ты, её последняя надежда, уезжаешь, вот она и ляпнула ерунду. Это ни о чем не говорит. С каких пор ты перестал разбираться в женщинах?

Подруга возмущена и сверкает на меня глазами.

— Думаешь? — с надеждой спрашиваю, и досада немного отпускает.

— Не думаю, а уверена! Ник, да ты влюбился! — восхищенно ахает Арина, сложив в голове два и два. — Я так рада!

Полагаю, что подруга права. В Нику я влюбился ещё год назад, она перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Я, между прочим, даже не завёл за прошедшие месяцы ни одного романа — душа не лежала. А сейчас, когда мы вновь встретились и все встало на свои места, чувства вспыхнули с новой силой. Просто мне было страшно Нику спугнуть, так как в ответной симпатии я не уверен. Она сейчас в отчаянии. Разве можно в подобном состоянии влюбиться? Не уверен. Но я все равно теперь никуда их с дочкой не отпущу. Буду рядом и буду ждать.

— И я рад, Арь. Не терпится вас с ними познакомить.

— Слушай, а деньги у тебя есть? — спохватывается подруга. — А то у меня в заначке…

Они как-то удивительно с Вероникой похожи, и вопросы задают одинаковые.

— Есть! Не парься. Я же с Пехом на фондовой бирже кручусь. Норм у меня все с деньгами. Проблема только в её папаше. Он депутат и туз козырный в регионе.

— Кто туз козырный? — из-за кустов появляется Шип. Надолго он Арину из вида не выпускает. Приходится посветить в курс дела и его. — Не думаю, что это станет проблемой, — подводит итог он серьёзно. — Я с дедом поговорю, у него есть выход на их губернатора, мы же через него пансионат брали.

Дед у Шипинского бывший министр, за его каменной спиной ничего не страшно.

— Спасибо, — благодарно жму руку.

— Это я не о тебе забочусь, а о наших с женой инвестициях, — привычно бурчит Артур, но руку мою жмёт от души.

У нас просто с ним игра такая: «Сделай вид, что терпеть не можешь бывшего/настоящего мужа Арины». Но ничего, я ему уже отомстил. Подарил Булочке игуану. Не одной же моей дочке со странными животными возиться.

Ночевать остаюсь у Шипинских, а вот утром ни свет ни заря беру машину Арины и еду в столицу к своим. Самый ответственный разговор предстоит мне там. И дело даже не в том, что я сомневаюсь во влиянии деда Артура и поэтому хочу привлечь своего. Нет. Просто пора вернуться блудному сыну в семью. Я вырос и многое осознал. Например, то, что давно нагулялся и хочу тихого семейного счастья, как у Шипинских.

Сегодня воскресенье, и все должны быть в доме у деда. По дороге набираю мать.

— Привет. Я скоро приеду, никуда не собираетесь?

— Ох, Никитка! Привет, мой хороший! Приезжай, конечно! Ждём, — радуется она и кричит в сторону: — Андрей! Ник едет! Иди деда обрадуй!

— Это ты так не хочешь меня видеть? — усмехаюсь.

— А то ты не знаешь, что дед Вова всегда тебя ждёт! — с мягким упрёком говорит мать. — Надеюсь, что в этот раз ты его сумеешь порадовать.

Ну это как сказать… У меня на руках тест ДНК и в телефоне куча фотографий Малины, а в добавок к ним не очень приятная история. Даже и не знаю, как дед отреагирует.

— Я постараюсь, ма, но ты там на всякий валерьянку всё же приготовь, — говорю и сбрасываю звонок.

Трасса ещё пустая, народ пока с дач в город не рвётся, и до дома, который стоит в элитном районе, я добираюсь без проблем. Меня там ждут, и ворота распахиваются, не успеваю я в них позвонить. Загоняю машину, выхожу, и на меня тут же нападает многочисленная родня. Мама, бабушка, сестры, братья… На выходных все собираются в доме деда и все они очень рады меня видеть. Сердце колотится, готовясь выпрыгнуть — я тоже рад.

Дед, отец и дядьки стоят в стороне, но краем глаза отмечаю, что лица у них светлые, никто кидаться на меня с обвинениями и упреками не собирается. Это обнадеживает. Это хороший знак.

— Явился! — грохочет дед, устав от долгих приветствий.

Он у нас крепкий, и голос у него зычный, а ещё Вова Воля немного застрял в 90-х. Он очень любит золотые украшения и дорогие вещи. Вот и сейчас, ранним воскресным утром, он выглядит как певец шансона на концерте.

— Явился, — подтверждаю, разглядывая родное лицо.

Вроде не изменился даже.

— С чем на этот раз? — спрашивает хмуро, но я вижу, что это всё напускное, он мне рад.

— Ты удивишься, дед, но давай лучше присядем.

— Что ж, давай. Дети — играть, взрослые — в беседку, — приказывает дед.

Родственники мгновенно выполняют.

— Сынок, ты, главное, с ним не ругайся. Он скучает и вспоминает тебя часто. Особенно последнее время, как проблемы с сердцем начались, — говорит мама, беря меня под руку и сопровождая вглубь двора.

— Я тоже скучаю, мам. Но ты же говорила, ничего страшного у него.

— Возраст, Никит, это уже опасный фактор. Так что уж постарайся не сильно его шокировать.

— А ты? Прям даже и не переживаешь и не любопытствуешь? — интересуюсь удивительным спокойствием мамы.

— А я от тебя все приму, сынок, — говорит она с улыбкой и гладит меня по руке. — Я по-прежнему верю, что ты хороший мальчик и ничего страшного не натворил.

Она всегда в меня верит. Целую свою дорогую родительницу в висок.

Рассаживаемся за накрытым столом, дед наливает в большую кружку чай и смотрит на меня, подняв бровь — типа, слушаю внимательно. Выдыхаю и как в прорубь ныряю:

— У меня есть дочь, — говорю, и за столом на миг воцаряется тишина, а потом мама истерически хихикает.

За ней кто-то из тёток, потом дядьки, а следом и дед. Даже я не выдерживаю и ржу. Это какой-то нервный и заразный смех — успокоиться невозможно.

— Нет, Никит, ну ты даёшь! Опять? — продолжая посмеиваться, говорит в конце концов дед.

— На этот раз это правда, — еле отсмеявшись, сообщаю. — У меня есть тест ДНК. Мою дочку зовут Малина, и ей пять лет. Я нашёл её неделю назад.

Достаю справку, а потом снимаю блок с телефона, захожу на дочуркин свиной канал и протягиваю аппарат деду. Он достаёт очки для чтения и листает фотографии. Выражение его лица прочитать не удается. Зато остальные изнывают от любопытства — это хорошо видно. Мой отец и бабуля прижались к деду и тоже пялятся в телефон.

— Маша, — наконец, поднимает дед голову и обращается к моей двоюродной сестре, — принеси из гостиной альбом со старыми фотографиями.

— Коричневый? — уточняет та, поднимаясь.

— Нет, совсем старый. Серый такой.

Сестра уходит, а дед пускает телефон по кругу, а сам смотрит на меня тяжёлым взглядом. Ему даже не надо озвучивать вопрос, я и так его знаю.

— Это произошло, когда мы с Гариком все лето колесили по побережью…

— Я умею считать, Ник, и склерозом пока не страдаю, — обрывает дед. — Меня интересует, что происходит сейчас?

— А сейчас все сложно, дед. Мать Малины зовут Вероника Видная, и её отец Давид Видный — крутой на том районе перец, а я для него никто и звать меня никак…

Дальше я рассказываю ситуацию, в которую попала Вероника, и немного её приукрашиваю так, чтобы впечатлить семью. И все, естественно, впечатляются. Наш дед, конечно, тоже тиран, но в сравнении с Видным просто добрый волшебник. Женская половина семьи охает и ахает, а мужская хмурится.

— …В общем, я хочу взять на себя ответственность за дочь, дед, — выдаю я в заключении, — и хочу помочь Веронике, но без вас мне с Видным не справиться.

— Я только уточню, Никитка, — тяжким камнем падают слова деда. — А какие у тебя планы на мать девочки?

— Я её люблю и я хочу на ней жениться, но — врать не буду — не знаю, захочет ли она выйти за меня, — сознаюсь как на духу. — Я планирую дать ей свободу и надеюсь, что у нас все получится. В конце концов, она придёт ко мне не как к последнему шансу вырваться из дома, а как к любимому мужчине. Когда решит по доброй воле потерять свободу и связать со мной жизнь.

— Умница, сынок! — хвалит мама со слезами на глазах. — Горжусь тобой!

Тетки и сестры её поддерживают, отец мой тоже кивает, одобряя это решение. Дед пока молчит, но тут Маша приносит старый-старый, еще довоенный альбом. Дед что-то в нем ищет, а когда находит — передаёт фотографию мне.

На ней девочка лет пяти-семи в нарядном платье держит на руках нарядного поросёнка. Мистика! У меня мороз по коже от нереального сходства между моей Малиной и девочкой с этого черно-белого снимка.

— Это моя матушка — Ангелина Ивановна Люблина-Вольцева, прабабка твоя, Никита. Ты её уже не застал. Но я как только увидел Малину, сразу вспомнил об этой фотографии. Это точно наша девочка, они обе Лины, и, конечно же, мы не бросим ни её, ни её мать. Дай мне день поднять связи, а во вторник поедем разбираться с этим Видным. Ну а сейчас будем праздновать твоё возвращение и слушать, чего ты за год добился.

Ну всё, можно выдыхать… Не удерживаюсь и пишу сообщение Нике:

«Всё хорошо, приеду раньше. Скучаю».