Глава 10

Арина

Вчера, после того как мне на телефон пришло сообщение о том, что на банковский счёт упала крупная сумма, я попросила Никиту привезти коробки для вещей. Дело сделано, обратного пути нет. Шипинский сдержал слово, сдержу своё и я.

За вечер я успеваю сложить нашу с дочкой верхнюю одежду, обувь, шапки и тёплые вещи, откладывая в отдельную коробку то, из чего Марьяна выросла, чтобы раздать знакомым и соседям.

От этого занятия я так устаю, что даже ругаю себя за отказ от помощи специалистов, которых предлагал Артур. Решаю лечь пораньше, но, даже укладываясь в кровать, заснуть не могу. Всё думаю, думаю…

Например, о том, сколько лет жизни под его крылом считает достаточным для взросления Марьяны Артур. Считаю, сколько у меня будет выходить декретных и процентов от вложений. Хватит ли мне их на жизнь.

Но это всё ерунда! Меня мучит чувство, что где-то закрался подвох. Вот, к примеру, лично я буду готова расстаться с Маняшей только тогда, когда она вырастет, выучится и станет ответственной женщиной. Лет в тридцать, не раньше. Ни за что не поверю, что такой любящий отец, каким мне сейчас кажется Шип, решится на подобный шаг раньше. И что же выходит? К морю я попаду в пятьдесят? А до этого буду жить монахиней в квартире Артура на птичьих правах? Ну уж нет! Что-то мне это напоминает. Историю моей бабули, например. И нет, я на такое не согласна. Об этом мы обязательно должны с ним поговорить! Я даже не ленюсь, беру телефон и вношу эту мысль в заметки.

Потом меня уносит в воспоминания, в нашу с Артуром ночь, и как-то незаметно вслед за ними приходят мечты. Нереальные! А ещё эротические, волшебные.

И с ними я засыпаю…

…А утро наступает, как обычно, в шесть. И сегодня я, помимо всех своих ежедневных утренних дел, мариную мясо и готовлю к запеканию в рукаве картошку по-деревенски. Маня крутится в кухне со мной, проводя громкую ревизию в ящике с кастрюлями — вот кто точно будет счастлив после нашего отъезда, так это соседи, — и я выдаю ей деревянный половник, чтобы развлекалась, пока я схожу в комнату приготовиться к приходу Шипинского.

Вчера, разбирая вещи, я нашла новую стильную майку и бриджи, которые купила во время беременности на потом, когда рожу. И напрочь о них забыла. А вечером примерила обновки — сели отлично! Ничего не могу с собой поделать, мне хочется выглядеть в глазах Артура не как никому не нужная фиктивная жена, а как красивая молодая девушка. Я даже ресницы крашу. Совершенно непроизвольно.

***

Артур приходит без пяти девять. Хоть я давно жду звонка в дверь, сердце всё равно подскакивает, когда он раздаётся. Марьяна бросает полковник и мчится смотреть, кто пришел, а когда видит, что это её любимый дяденька, да ещё и не один, а с очередной игрушкой — сегодня это синий котик, — бросается к нему с радостным визгом.

Естественно, Шипинский её подхватывает и прижимает к себе.

— Проходи, — сдавленно приглашаю и разворачиваюсь, чтобы уйти в гостиную.

Мне по-прежнему больно смотреть на их обнимашки. И я по-прежнему не понимаю, чего в моих чувствах больше: радости или ревности.

— Ты уже что-то собрала? — останавливает Артур мой побег. — Давай я сразу унесу в машину.

— Да, три коробки с вещами, — показываю рукой в угол гостиной, где их складирую.

Артур проходит и ссаживает Марьяшу на диван, та, разумеется, возмущается.

— Не ругайся, моя принцесса, папа сейчас вернётся.

Ох. Всё. От этих слов у меня мгновенно перед глазами потемнело, и уши словно ватой заложило.

Папа…

И ведь дочь его слушает и что-то понимает. Она много чего понимает. И слово «нельзя», и умеет показать, как мяукает котик и лает собачка… Да что там, она вообще у меня все понимает уже, только не говорит. Но вот почему-то я не думала, что Маня знает слово «папа», а она точно знает его значение, судя по тому, как сейчас гладит Артура по щетине.

Откуда?

Хотя стоп! Отставить панику! Мы ведь с ней ходим на детскую площадку, да и мультики — могла услышать. В общем, я приказываю себе не нагнетать, прогнать мистические мысли и сделать безмятежное лицо. Но у меня опять не выходит.

Шипинский отрывается от дочки, идёт к коробкам и поднимает их все три разом.

Сегодня тепло, и он явился к нам без верхней одежды, в одной лишь чёрной футболке и джинсах. Мышцы напрягаются под весом его ноши, и я сглатываю комок. Да уж, спина, руки, ягодицы — все у него осталось по-прежнему идеальным. Если не стало лучше.

— Открой мне и вызови лифт, — командует Артур.

И я, стряхнув наваждение, несусь галопом исполнять. Распахиваю дверь, нажимаю кнопку вызова, а когда кабина приезжает и Артур в неё входит, быстро жму цифру один.

— Боюсь, как бы Маня не вышла, — кидаю в свое оправдание и, не дожидаясь, пока двери закроются, мчусь обратно в квартиру.

Уф-ф, надеюсь, он не заметил моё состояние. Мне сложно даже представить, как я себя буду чувствовать, когда мы начнём общаться ежедневно.

Хоть бы я привыкла и перестала так реагировать на Шипа! Хоть бы…

Но что-то мне подсказывает, что дальше будет только хуже.

***

Так! Точно! Надо заняться делом! Выхватываю из комода простыни, беру пустую коробку и открываю дверцы серванта.

Маня слезает с дивана и удивлённо у меня интересуется — что это я затеяла? Разумеется, на своём. Но я прекрасно понимаю дочку, поэтому объясняю:

— Складываем твоё наследие, зайка. Сейчас будем всё аккуратно заворачивать в тряпочки и укладывать, а твой п… папа, — с запинкой выдавливаю из себя непривычное слово, — отвезёт это всё в наш новый дом. — Дочь с удовольствием поддерживает разговор, и я ей отвечаю: — Ой, не спрашивай, моя булочка, понятия не имею, какой он! Я там сама ещё ни разу не была. А вот лучше смотри-ка, это балерина… — беру в руки фарфоровую статуэтку, — скажи ба-ле-ри-на.

— Неть — произносит своё коронное Марьяна.

Ну я на другое и не надеялась.

Мы уже сложили балерину, даму с веером и медведя, когда вернулся Артур.

— Думаю, сейчас к нам присоединится Вольцев, — с какой-то злорадной радостью бросает он от двери.

— С чего ты это взял?

Никита не приедет. Я его очень просила этого не делать, хотя он и порывался, но я была непреклонна. Нечего мне тут устраивать соперничество и пугать Марьяшу!

— Соседи на меня так смотрели! Наверное, сообщат ему, что квартиру грабят.

Ага, жди! Скорее, что жена сбегает с любовником, пока он зарабатывает деньги.

— Даже не мечтай, Никита в курсе.

— Серьёзно? И даже не пытался тебя удержать и уговорить остаться?

— Артур, мы уважаем друг друга и не лезем в личную жизнь. Нику достаточно моей просьбы, чтобы сделать так, как я хочу.

— Хорошо. Давай коробки. Я буду складывать книги.

Артур яростно распахивает книжный шкаф, будто злится, а потом зависает и с удовольствием втягивает в себя его особенный запах.

Мы работаем дружно и никаких острых тем не касаемся. Разговариваем через Марьяну. То есть и Артур, и я обращаемся исключительно к болтающейся между нами дочке, а выходит, что говорим между собой. Так незаметно пропадает неловкость, и время летит. Благо я вовремя вспоминаю про курицу с картошкой и ставлю блюдо в духовку, поэтому когда дочь начинает капризничать и я понимаю, что пора её кормить и укладывать, из кухни уже доносится аппетитный запах.

— Артур, мой руки, будем обедать, — складываю последнюю фигурку и подхватываю Маню на руки.

— Ты ещё и готовить умеешь? — поражается Шипинский восхищенно.

Ну да, на его планете женщины не готовят, наверное. Но мне приятно видеть в его глазах это восхищение, поэтому я просто загадочно улыбаюсь и не говорю о том, что любой дурак способен насыпать на курицу специй, засунуть в рукав и отправить это всё в духовку.

Пусть считает, что я волшебница.

***

За обедом мы непринужденно общаемся, но лишь до тех пор, пока Артур не поднимает тему переезда:

— Тогда я завтра и остальное в машине умещу. Сегодня все большое упакуем, да, Арин? — спрашивает он, закончив с горячим.

— Получается, что да.

— Ну вот и хорошо. Тогда послезавтра к вечеру и перевезу вас домой.

Я настораживаюсь. По моим подсчётам, это не должно было случиться настолько скоро!

— Почему послезавтра? Это же только два дня будет, а мы на три договаривались, да и мебель мы с тобой пока не выбрали, — с перепугу начинаю артачиться.

Хотя смысла в этом никакого. Артур мрачнеет. Такое моё сопротивление переезду ему явно не по душе.

— Арина, объясни, а какой смысл оставаться в квартире без вещей как можно дольше? — спрашивает он тихо, но Марьяна улавливает его настроение мгновенно и спрашивает что-то, потрясая кулачком и заглядывая Артуру в глаза, а он тут же меняется: — Нет-нет, папа не ругается — тон Шипа струится мёдом — не бойся, принцесса моя. И добавляет уже мне: — Спасибо, было очень вкусно, я продолжу складывать книги.

Он выходит из кухни, а я докармливаю Маню, ругая про себя за свой язык. Я понимаю, что надо отстаивать свою позицию и права до конца, но только по делу, а не на ровном месте. Тут-то чего я уперлась? Какая разница, послезавтра вечером или следующим утром переезжать?

Надо будет как-то смягчить оставшийся у него после моих слов неприятный осадок. Иду укладывать дочь, а сама думаю — как и что сделать или сказать Артуру, чтобы вернуть атмосферу в доме в дообеденное русло? Может, стоит ему сообщить, что я не стану менять замки в его квартире, потому что доверяю ему?

Я выхожу из комнаты, уже морально к этому готовая, но… нахожу Артура сидящим на диване.

— Иди сюда, Ариш, смотри, какую я нашёл кроватку, — говорит он как ни в чём небывало, избавляя меня от неловких оправданий.

Я так рада этому, что я спешу к нему, не разбирая дороги, спотыкаюсь о неиспользованную пока простынь и плюхаюсь прямо к Артуру в объятья… В те самые, которые он подозрительно вовремя успевает распахнуть.