Глава 32

Декабрь пришел с первыми робкими морозами и ближе к его середине, я с радостью отмечала, что мои черенки принялись все без исключения. Сильные побеги говорили о том, что розы укоренились, и теперь оставалось ухаживать за ними, поддерживать температуру и проветривать, избегая сквозняков.

У нас с Хенни появились новые платья, а у Полин и верхняя одежда — подбитый мехом плащик и чудесный капор из темного бархата. Да и сам дом наполнился разными вещами — начиная от подушечек на твердых сидениях, заканчивая милыми прихватками на кухне, которые сначала удивляли Гуду, но теперь она с удовольствием пользовалась ними, вытаскивая из печи жаровню или хватая кипящий чайник.

Наше меню тоже стало разнообразным и Ливен, упрекая графа в обжорстве, сам уплетал за обе щеки мои кулинарные «новинки». А это были и различные супы, и гуляши, и вареники с разнообразными начинками. Голубцы, пирожки с яблоками, а так же милое моему сердцу жаркое в горшочках.

Мне очень хотелось побывать на сыроварне, чтобы посмотреть на пока маленькое, но поднимающееся с колен производство мужа. Конечно, рано было еще говорить о чем-то серьезном, но я видела радость в его глазах, когда он приезжал из деревни домой, и всегда с интересом слушала рассказы о сырных делах.

Однажды после завтрака, Филипп зашел в оранжерею и шепнул на ухо:

— Милая моя графиня, я хотел бы исполнить ваше желание.

Я резко развернулась и сразу же расплылась в улыбке, догадываясь, что он хочет предложить мне.

— Вы возьмете меня в сыроварню?

— Да, вы так желали взглянуть на нее, что я решил взять вас с собой, — он тоже улыбался, глядя на меня. — Одевайтесь.

— Я мигом! — меня, словно ветром сдуло, и уже через пятнадцать минут я стояла в холле, одетая и готовая к путешествию.

В деревню мы поехали в экипаже, и всю дорогу я возбужденно поглядывала в окно, пока, наконец, на горизонте не появились первые домики.

Деревня выглядела невероятно! Посреди нее протекала река и небольшие домики, покрытые соломой, выстроились в ровный ряд, встречая всех въезжающих… Их фасады, выходили не на улицу, а на прямо противоположную сторону, что немного удивило меня.

— Но почему окна домов смотрят не на дорогу? — спросила я и граф поинтересовался:

— Вы никогда не были в деревне, Клара?

— Нет, это в первый раз, — сказала я чистую правду, и Филипп объяснил мне:

— На дорогу открывается дверь черного хода, через которую выгоняют скот и выкатывают телеги. Почти у каждого жителя деревни есть корова и так удобнее выводить ее на пастбище.

Небольшие заборчики, как и стены домишек заросли диким виноградом и это выглядело довольно красочно — его красные, почти багровые листья, оттеняли желтые крыши и беленые стены, опутывая их своим густым покрывалом.

Рыбаки жили в торфяных хижинах, из которых тянулись в серое небо тонкие струйки дыма и почти прозрачные сети, натянутые между деревьями, были похож на паутину.

Возле речки стояла большая мельница с потемневшими лопастями, и ее сказочный вид заставил меня вывернуть шею, чтобы лучше разглядеть все, что ее окружало. А это были огромные липы и россыпь кустов, покрытых голубоватым инеем.

Мы проехали трактир под названием «Хмельной гусь», лавку башмачника и остановились возле каменного здания сыроварни.

— Вот мы и приехали, — Филипп вышел первым и подал мне руку. — Сейчас вы попадете в святая святых, моя дорогая цветочница.

— Я сгораю от нетерпения, мой милый сыровар, — шепнула я, и граф на секунду прижал меня к себе, опаляя щеку горячим дыханием.

— Возможно, сегодня мне удастся заманить вас в мою комнату кусочком сыра?

— Не исключаю такую возможность, — я стрельнула в него веселым взглядом. — Ну, пойдемте уже!

Мы вошли внутрь, и я с любопытством принялась разглядывать все подряд. Открытая печь с большущим котлом, в который сливали молоко, деревянные емкости для сырной массы, пресс-столы и, конечно же, люди — несколько мужчин и три женщины.

Они сразу же подошли к нам и граф представил меня своим работникам, называя каждого по имени, что говорило о том, что он внимателен к своим людям.

Я, конечно же, ничего не смыслила в изготовлении сыра, но вот к гигиене у меня были вопросы, которые я решила озвучить графу на обратном пути.

В следующей комнатке, находился бассейн с плавающими брусками сыра. Запах здесь просто валил с ног, и я, извинившись, выскочила наружу, понимая, что меня сейчас стошнит. Это было настолько сильное и неприятное чувство, что едва добежав до угла сыроварни, я склонилась под развесистой липой и извергла из себя все, что съела за завтраком.

Господи… нужно извиниться перед Филиппом — я выскочила, будто ошпаренная, не успев сказать мужу не единого слова.

Вытерев рот платком, я глубоко вдохнула и, сделав пару шагов, чуть не попала под копыта огромного, черного коня, который навис надо мной всей своей глыбой.

Испуганно вскрикнув, я отскочила назад и уперлась спиной в стену сыроварни, чувствуя, как сердце бьется о ребра с бешеной силой.

— Клара! Клара!!!

Я услышала, как хлопнула дверь, и раздались быстрые шаги — Филипп бежал ко мне.

Взяв себя в руки, я подняла голову и наткнулась на темный, проницательный взгляд, шаривший по мне с каким-то цепким, жутким интересом. Мужчина, сидевший на коне, был привлекательным, с яркой, необычной внешностью, но не знаю почему, я испытала невероятное отвращение, глядя в эти скользкие глаза.

— Что с вами?! — ко мне подбежал граф и схватил за руку. — Вы в порядке?

Я не успела ответить — муж поднял голову, и его лицо исказила такая ярость, что мне стало страшно.

— Ван Дильц…

— Приветствую, Филипп, — губы незнакомца скривились в презрительной усмешке. — Неожиданная встреча…

— Я скажу больше — неприятная, — процедил граф, становясь так, чтобы прикрыть меня своим телом.

И тут до меня дошло — это ведь родственник ландграфа, похитившего Марту! Скорее всего, сын. Ужас сковал меня и, вцепившись в руку мужа, я прижалась к нему всем телом.

— Я так понимаю, это молодая графиня? — всадник не сводил с меня липкого взгляда. — Очень приятно познакомиться ваша светлость…

— Не смей даже смотреть на нее, — прошипел граф, сжимая кулаки. — Убирайся прочь.

— Деревня не принадлежит тебе, — надменно произнес мужчина, но все же заставил коня отойти дальше. — Ты не можешь выгнать меня отсюда.

Он оскалился в звериной ухмылке и поскакал прочь, еще раз окинув меня странным, неприятным взглядом.

— С вами все в порядке? — Филипп повернулся ко мне, и я увидела, что его лицо стало таким бледным — почти обескровленным. — Ответьте мне!

— Да, со мной все в порядке, — прошептала я и замиранием сердца, спросила: — Этот человек сын ландграфа?

— Да, будь он проклят, — граф пригладил мои волосы, выбившиеся из прически. — Леопольд…

— Какой мерзкий тип, — я потерлась щекой о ладонь мужа. — Его глаза похожи на пиявок.

— Теперь я настаиваю, чтобы вы выходили из дома только с охраной, — граф прижал меня к себе. — Вы — мое самое главное сокровище, Клара.

Я почувствовала, что сейчас расплачусь, а со мной такое случалось редко. Странно… Хотя… это приятные слова, расчувствовалась…

— Почему вы выскочили из сыроварни? — Филипп взял мое лицо в руки и посмотрел в глаза. — Что произошло?

— Мне стало плохо от запаха сыра, — призналась я. — Он был настолько сильным…

— Возможно, вы носите моего ребенка? — он провел большими пальцами по моим щекам. — Маленького мальчика или девочку?

Меня словно током ударило от его слов, и я чуть не задохнулась от нахлынувших чувств. О Боже… Неужели я беременна?

Не желая тешить ложные надежды, я посмотрела на мужа полными слез глазами и тихо произнесла:

— Давайте не будем спешить с выводами, ваша светлость.

— Конечно, не будем, — Филипп накинул мне на голову капюшон и повел к экипажу. — Но мы едем домой, и не вздумайте спорить со мной.