27 глава

— Я подам на вас в суд! — выплевываю я прямо в лицо капитану, а он смотрит на меня, лыбится и качает головой:

— Боюсь, что для этого вам придется выбраться из дома Палача, а он вас не отпустит…

— Я ведь уже сбежала один раз! А значит, смогу сбежать и второй!

— Очень в этом сомневаюсь, Вера Александровна. Вы, конечно, оказались на удивление проворной, этого не отнять, но Палач непременно исправит все косяки, которые позволили вам улизнуть… и это не повторится.

Капитан явно догадался, что я слышала их разговор и понимаю, что меня отправят обратно к банде преступников.

— Вы вообще соображаете, что творите?! — взрываюсь я, пытаясь добраться до двери, но путь мне преграждают сразу трое мужчин. — Вы понимаете, что меня там насиловали?! Что меня могут убить?!

— Нас тоже могут убить, если мы и вас отпустим, и Палача не схватим… А вы не дали нам никакой полезной информации, Вера Александровна. Нам очень жаль, но ничего не поделать: наши собственные жизни и жизни наших близких нам дороже, чем жизнь какой-то незнакомой девчонки…

— Вы правда думаете, что бандиты типа них стали бы раскрывать свои тайны в моем присутствии?! Какие-то явки-пароли?! Да вы преступники не меньше, чем Палач и его банда! Они хотя бы не скрывают, чем занимаются! А вы… вы… прикидываетесь героями, а на деле вы — просто трусливые ублюдки!

Эмоции захлестывают с такой силой, что я не стесняюсь в выражении своего гнева, но Петренко, Загорский и Альметьев лишь смотрят на меня с нескрываемыми усмешками. Я для них — просто разменная монета. Собственные шкуры для них дороже… они этого и не скрывают.

Неужели Палач настолько жесток и страшен?!

Неужели в полиции его так боятся, что готовы отдать ему на растерзание бедную невинную девушку?!

Впрочем, уже не невинную… опять же, стараниями Палача.

Конечно, они не дают ответов на мои вопросы.

Капитан Альметьев говорит:

— Он заберет вас через пару часов, — а потом все трое равнодушно прощаются и уходят, оставляя меня одну в маленькой допросной комнате.

Никто не приносит мне воды, никто не выпускает меня в туалет, хотя я несколько раз громко прошу об этом, кричу и стучу в двери.

Видимо, боятся, что я и здесь попытаюсь сбежать…

Боже, какой же дурой я оказалась!

Не поверила Палачу, не поверила, что он такой влиятельный и могущественный, пошла в полицию в надежде на помощь — а в итоге сама же привела себя обратно в руки бандитам!

Твою мать!

Что тут еще сказать?!

Просто пиздец!

За мной действительно приезжают через два часа, но не сам Палач, а Целка, тот самый ублюдок, который чуть было не изнасиловал меня перед тем, как это сделал сам Палач… И я, конечно, могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что Палач специально послал за мной именно его — чтобы отомстить мне за побег. Может быть, даже дал ему добро на новое насилие. Чтобы наказать меня. Чтобы наглядно объяснить, кто здесь хозяин… не я — он!

— Ну чё, красотка, добегалась?! — с насмешкой смотрит на меня белобрысый ублюдок, а меня от одного его вида трясет. Я все еще сижу на стуле в допросной комнате и цепляюсь обеими руками за металлическую столешницу, словно это как-то может спасти меня…

— Пошел ты, — шиплю сквозь зубы.

— Босс чертовски недоволен твоим поведением… думаю, что сегодня ночью он тебя знатно накажет, — снова похабная усмешка. — Выебет тебя во все твои сладенькие щелочки… А, и по кругу пустит! Он сам сказал! И даже разрешил трахнуть тебя до того, как он вернется на базу…

Ну вот, говорила же… и оказалась права.

Палач еще ужаснее, чем я думала.

— Э, чё расселась?! — хмурится ублюдок и делает шаг ко мне. — Давай, поднимай жопу и шуруй на выход!

— Я никуда с тобой не пойду! — говорю сквозь зубы.

— А если дуло к башке приставлю?!

— Приставляй.

— Нихуя себе ты смелая! — противно ржет белобрысый, подходит вплотную и хватает меня под локоть. — Давай-давай! Харэ выебываться! Будешь упрямиться — закину на плечо и потащу так через участок и улицу… хочешь позориться?!

— Мне плевать.

— Ну как скажешь, — фыркает Целка и действительно хватает меня, чтобы взвалить на плечо. Это у него не сразу получается — я отчаянно сопротивляюсь, кричу, визжу, бью его руками, царапаю лицо, пытаюсь пнуть по яйцам, — но в конце концов грубая мужская сила все равно возобладает над моим гневом, и я оказываюсь скрученной по рукам и ногам на заднем сидении его авто.

Там тоже не оставляю попыток освободиться, ору благим матом, пихаю водительское сидение, но ничего не помогает, и мы отправляемся на знакомую уже бандитскую базу в полузаброшенный поселок.

Когда Целка вталкивает меня в ту самую комнату с железным ведром, где он пытался изнасиловать меня в прошлый раз, я понимаю: это конец.

Если в прошлый раз Палач защитил меня от него, то теперь — сам разрешил делать со мной что угодно.

Я и до этого им всем здорово попортила жизнь, а теперь я и вовсе — нежеланное лицо номер один. Но вместо того, чтобы отпустить меня, они будут надо мной издеваться, чтобы в итоге я сошла с ума или просто умерла…

Я все еще пытаюсь сопротивляться, кричу, пинаюсь, царапаюсь, но что я, маленькая слабая девчонка, могу против грубой мужской силы?!

Целка заваливает меня на кровать, рвет на мне одежду, и я чувствую, как во мне гаснет последняя надежда на спасение…

Кажется, меня сломали.