Глава 18. Изощрённое коварство

Эмилия мрачно прищурилась на двери дорогого ресторана, куда подлец-Петровский привёл свою деваху:

– И ведь из семейного бюджета деньги гребёт, негодяй! Ну почему Настя такая дурочка? Как можно было так купиться на этого подлеца? Как можно было так ему верить? Сколько раз я ей всё рассказывала, а она? Да они же все, все поголовно такие!

Она прожигала взглядом дверь ресторана, периодически бросая гневные взгляды на затылок таксиста, отчего тот косился в зеркало заднего вида и ёжился:

– Надо, надо права получать и покупать машину! – думала Эмилия, которая очень даже неплохо жила на наследство, оставленное незамужней тёткой, которая категорически не воспринимала мужчин, поэтому из двух племянниц в качестве получателя наследства выбрала именно Эмилию.

Впрочем, она посулила половину Вере – сестре Эмилии, если она разведётся со своим мужем:

– Я не желаю, чтобы моим имуществом пользовался этот гад! – сказала она тогда, и была решительно послана, так что всё, что было у тётки, перешло к Эмилии, полностью разделявшей тётины взгляды и даже их преумножившей.

Так что Мила вполне могла себе позволить машину и курсы по вождению, но как только представляла, что ей может попасться инструктор-мужчина, и она должна будет его слушать, а главное, послушно делать то, что он говорит, её аж передёргивало!

– Такси тоже нормально! – думала она. – Да где ж этот Петровский?

Вообще-то к Насте она относилась по-своему хорошо, считая, что когда она разведётся, то они заживут совершенно чудесно:

– Будут жить Верочка, Настенька, Маришенька, и я к ним перееду – просто замечательно будет! И никаких лишних людей рядом! Настя машину водит, будет нас с Верой возить из Москвы на дачу и обратно, будет работать, а мы с Верусей Мариночку будем воспитывать. И денег хватит – я-то буду им помогать, так что никаких мужиков им не надо! Чистое, спокойное, разумное житьё, чего лучше-то?

И так она замечталась, что чуть было не пропустила выход Петровского, который придерживал дверь перед своей девахой.

– Ааа, выполз, гад! – прошипела Эмилия так, что волосы на затылке таксиста моментально встали дыбом. – Интересно, и куда ты теперь мылишься? К Насте или к этой кокотке?

Петровский, всё время пока Устинья вела деловые переговоры, тихо-мирно сидел в машине, а когда «объект» позвонила ему, что она готова выходить, сообщил жене, пообещав, что ехать к дому Устиньи он будет медленно и неспешно.

– Ты успеешь! Конечно, если ещё не передумала!

– Вот и хорошо. Да куда там передумала? Я полностью готова к выходу. Жду не дождусь общения с тётенькой. Там в подъезде какой код?

Петровский назвал код, Настя его записала, а потом сказала, что берёт с собой пару камер.

– Я сама их толком не установлю, так что, когда ты девицу до двери доведёшь, я их тебе отдам, сам установишь.

– Да без проблем! – Петровский широко улыбался, предвкушая съёмки «фильма».

Он зашёл в ресторан через боковую дверь, которая была не видна от основного входа, забрал «объект» и вывел из ресторана, очень постаравшись не заметить машину с тётушкой, прямо изо всех сил смотрел в другую сторону.

Устинью он вёз назад очень неторопливо, благо она, чем-то расстроенная, смотрела в смартфон, не обращая внимания на то, что едут они небыстро.

В подъезд Петровский Устинью завёл, краем глаза заметив подъехавшее за ним такси, а потом, проводив Фомину до двери квартиры и услышав щелчок замка, повернулся к лестнице – с верхнего этажа к нему спускалась жена в блузе с низким декольте и юбке с высоким разрезом.

Нет, обе вещи прекрасно выглядели в паре с более классической одеждой, а вот вместе смотрелись так, что Петровский даже на какое-то время забыл, зачем они здесь находятся.

– Какая польза от тёти! – рассмеялась Настасья. – Я и не знала, что этот комплект окажет на тебя такое взбадривающее воздействие.

– Тётя… а! Точно! Нас же тётя караулит! – спохватился Петровский.

– Да не просто караулит, а забрасывает меня сообщениями о том, что ты находишься у какой-то… Ой, я такие слова употреблять не могу, – поскромничала Настя, читая сообщения от Эмилии. – Ого, какие она выражения-то знает. Прямо-таки ходячий словарь ругательств, а не тётушка.

– И какой у нас план? – развлекался Петровский.

– Тут на лестничной площадке есть удобное окно, я там уже и подоконник протёрла, – хозяйственно объясняла Настя. – Там мы и будем тётушку поджидать. Камеры только установи, вот я привезла.

– А почему ты уверена, что она в подъезд войдёт? Она же не знает, где живёт Устинья, – заинтересовался Петровский.

– Уже знает! Ты Эмилию недооцениваешь! Тётя, когда вы вошли, наблюдала, включится ли вскоре где-то свет. Обнаружила и этаж, и сторону…

– Так квартира могла быть на другой стороне дома.

– Могла, поэтому она бегала вокруг, – хихикнула Настя. – Она очень целеустремлённая!

– Ужас какой! – с выражением высказался Петровский.

– Ужас, конечно, – кивнула Настя, набирая сообщение в ответ на тётин монолог.

– Чего пишешь? – полюбопытствовал Дмитрий, покосившись на хитрую-прехитрую Настасью.

– Пишу, что тебе верю, что ничего подобного ты точно не делаешь, и вообще, нечего лезть в нашу жизнь.

– Это же изощрённое коварство! – рассмеялся Петровский. – Написать чистейшую правду, да так, чтобы у человека крышу сносило от желания доказать тебе, что ты не права!

– Думаешь? – рассмеялась его супруга. – Ну да… возможно! Понимаешь, мне в детстве говорили, что врать – плохо. Вот я и стараюсь говорить чистую правду, однако вовремя и только тогда, когда она уместнее молчания или дипломатических недоговорок. Но я собой прямо горжусь – сработало! – отреагировала она на брякнувшее сообщение.

– Чего пишет? – Петровский прикинул, как и где установить две привезённые супругой камеры, и теперь их крепил.

– Пишет, что я наивна, глупа, не знаю мужчин, не подозреваю, с каким мерзавцем живу, как порчу жизнь себе, а главное – дочери! Она же тоже будет доверчива и глупа. А вот если ей объяснить, какие подлецы мужчины, то тогда она будет готова к тому, чтобы относиться к ним так, как они того заслуживают!

Настасья прищурилась и хмыкнула:

– Не хватало ещё, чтобы она нашей дочери свой бред в уши лила! Само собой, есть разные люди, но ведь женщин-то непорядочных тоже хватает!

Петровский проверил, как работают камеры, и заверил жену, что теперь кино будет снято прямо-таки профессионально!

– Чудесно! О! Тётя разошлась всерьёз, пишет, что раз я такая непроходимая идиотка, то она мне сама всё докажет!

– Эмилия пошла на взлёт? – Петровский никогда не склонен был недооценивать целеустремлённых людей, так что его не удивило, что тётка жены быстро проникла в подъезд.

– Наш выход, дорогой! – шепнула ему Настасья, обнимая мужа за шею и становясь так, чтобы её лица не было видно.

Лифт довёз Эмилию до нужного этажа, она вышла, огляделась, и тут её внимание привлёк негромкий женский смешок.

– Так… и что там? Ах вот они где! Нашла! – торжество охватило всю деятельную тётину натуру. – Ну всё! Попался! А эта-то его какая… развратница прямо! Я так и думала!

Она практически на цыпочках кралась к паре, которая целовалась так самозабвенно, что не замечала ничего вокруг. Где-то в сознании колыхнулось недоумение по поводу того, зачем было выходить на площадку, если вот рядом целая квартира, но Мила решительно отогнала эту мысль – мало ли дурных фантазий у негодяев-мужиков и их баб?

Эмилия шла вовсе не просто так, а со смартфоном наперевес, снимая отлично освещённую уличным светом пару у окна, а когда подобралась ближе, то воскликнула:

– Негодяй! Вот теперь-то я докажу твоей жене, какой ты на самом деле!

Петровский изумлённо воззрился на Эмилию, которая поливала его и его спутницу, которая испуганно прижалась к мужчине и спрятала лицо на его груди, отборной бранью, абсолютно неожиданной из уст приличной на вид женщины.

– Эмилия, это не то, что вы думаете! – он честно попытался прервать разошедшуюся даму, но увы, увы, на неё это ничуть не подействовало.

– Вот я прямо сейчас высылаю твоей несчастной жене все доказательства! Посмотрим, что она сейчас на это скажет?

Настасья предусмотрительно выключила звук приходящих сообщений на своём смартфоне и, затаив дыхание, ждала главного – звонка от тётки.

– Что она там, уснула, что ли? – рассердилась Эмилия, набирая номер племянницы. – Да отлепись ты от мужчины, бесстыдница! – рявкнула она в адрес распутной особы, которая, вы только подумайте, даже на глазах свидетельницы продолжает обнимать изменщика Петровского!

Звонок смартфона, который раздался у «бесстыдницы», Эмилию ничуть не смутил – мало ли кто ей названивает? Может, какой-то очередной мужик!

Зато, когда эта негодяйка вынула свой гаджет и ответила голосом племянницы, принимая вызов Эмилии, на ту напал ступор:

– Да, тётенька! Вы что-то хотели мне сказать? – эти слова раздались стереоэффектом – и из динамика эмилиного смартфона, и, так сказать, лично – прямо в уши.

– Эээ? – недоумевающе подзависла тётя, пытаясь понять, что это ей такое мерещится, и тут «распутница и бесстыдница» повернулась к Эмилии, одной рукой удерживая смартфон, а другой – продолжая обнимать Петровского.

– Что «эээ», тётенька? – очень-преочень ласково уточнила Настасья.

– Кккааак? Что ты тттут? – мямлила Эмилия.

– Что я тут делаю? С мужем целуюсь, разве вы не видели?

– Но каааак? – выдохнула тётка, поражённая до глубины души.

– Дима провожал объект в ресторан, ему там понравилось, решил меня туда же сводить, я приехала, чтобы его тут встретить и вместе поехать отдохнуть, – мирно рассказывала Настя, а потом, разом превратившись из приятной молодой женщины в разъярённую мегеру, рявкнула:

– А вот что тут делаете вы? Как вы вообще посмели ОПЯТЬ лезть в нашу жизнь? Я вас предупреждала? Предупреждала! Говорила, чтобы вы не смели соваться к моему мужу и ко мне? Но вы же ещё хуже сделали! Вы посмели о Маринке что-то там говорить… да я вас вообще близко к дочке не подпущу, потому что вы, со своей заражённой психикой, только и можете, что разводить в чужих жизнях грязь!

Эмилия Настю в таком гневе даже в прошлый раз не видела, так что начала потихонечку отступать, крепко держась за перила:

– Настенька, я же за тебя волнуюсь, я же просто хотела как лучше! Настя, ну не будь так наивна, мужчины же изменяют!

– И женщины тоже! И подличают, и изменяют, и чужие жизни рушат, и в чужие семьи лезут! – наступала на тётку Настя. – И вы ничуть не лучше, чем какая-то зараза, которая виснет на чужом муже, раз лезете туда, куда вам сказано не соваться!

– Яяяя? – изумилась и возмутилась Эмилия.

– Да, вы! Убирайтесь от нас и никогда больше не возникайте рядом!

Мила сочла за лучшее быстро юркнуть в лифт, решив, что такой конфуз – это просто случайность…

– И ладно, раз Настя такая дурында, я и не буду ей помогать! Лучше Светоньке окончательно открою глаза на её муженька! Это даже правильнее. У неё тоже дочка будет, вот я ей и стану помогать… – утешала себя Эмилия, ныряя в такси и планируя последнюю атаку на семью Настиной троюродной сестры.

Почему-то тётя была уверена, что угрозу о рассылке видео Настасья не выполнит – в первый-то раз не выслала. Так что сообщение с видеофайлами, брякнувшее утром в семейном чате, она и увидела-то не сразу. Точнее, она про него услышала, когда утром ей позвонила Светонька и заявила, что видеть тётушку рядом больше не хочет:

– А муж сказал, что, если вы ещё раз к нам заявитесь, он вас с лестницы спустит! А мои родители сказали, что ему помогут!

– Света, что случилось? – изумилась Эмилия.

– Да то, что я Настины видео видела! Мы все их видели! И как вы в чужую квартиру вломились, и как Настю с Димой пытались «поймать» в подъезде! Вы вообще здоровая? У вас же навязчивые идеи!

– Ты что? Глупая совсем? Столько измен вокруг! Я же только недавно реально обнаружила…

– Я знаю, что вы там обнаружили, но это тоже было не ваше дело! А к моей семье вообще не смейте лезть!

И это была первая ласточка… множество родственниц разных возрастов по заслугам оценили «приключенческо-авантюрные комедии» и не преминули это выразить исполнительнице главной роли. Мужчины же разумно наслаждались без лишнего стресса, в смысле, без общения с «этой малахольной».

Эмилия, разгневанная, расстроенная, разобиженная на весь белый свет во главе с племянницей, позвонила её матери:

– Вера! Ты видела, что устроила твоя дочь? Я же для неё старалась! Для нас всех! Что, было бы плохо, если бы мы тихо и мирно жили бы все вместе – ты, Настя, Мариночка и я?

– Это было бы ужасно! – откровенно отозвалась Вера. – Да, множество детей живут с мамами и бабушками, но у Маринки есть потрясающий, любящий и заботливый отец. И более того, я категорически не хочу и никогда не хотела, чтобы ты впаривала свои взгляды моей внучке!

Эмилии невольно вспомнилось, что Вера никогда не оставляла их с Маришкой наедине, а если она, Мила, пыталась говорить на свои любимые темы, обычно мягкая и покладистая сестра резко её останавливала: «Мила, не при ребёнке!»

– И ты… и ты меня не понимаешь?

– Я как раз всё понимаю. Мне всю жизнь было тебя ужасно жалко – тётка заморочила тебе голову, а ты и повелась! Да мало того, что повелась, стала ещё агрессивнее тётки! Вспомни, сколько раз я тебе говорила, что ты себя заводишь слишком далеко, что тебе надо остановиться, что если ты не можешь сама, то надо обратиться за помощью, что это ненормально! Мила, тебе действительно пора пойти хотя бы к психотерапевту.

– Ах ты… да ты меня, значит, за психопатку держишь? Всё, больше у меня нет сестры! И племянницы тоже нет! И всех остальных! – взвизгнула Эмилия, бросая трубку.

– Ну, нет так нет! – вздохнула Вера, обращаясь к замолчавшему уже смартфону. – Да, мне тебя, Мил, очень, просто очень-очень жалко, но позволять тебе портить жизнь Насте, да ещё лить свою чушь в уши Маринке, я точно не буду!

Следующим вечером Лена Бошинова, пришедшая за сыном в детский сад, обнаружила потрясающую картину – её сын стоял рядом со здоровенным рычащим котом и категорически не позволял воспитательнице его прогнать:

– Это мой кот! Мама придёт, и я её попрошу его забрать!

– Миша, отойди от этого животного немедленно! Да он же кинуться может! – воспитательница пыталась отодвинуть упорного и крепенького Мишку с дороги, чтобы шугануть кота, но ничего у неё не получалось, а тут ещё кот встал боком, изогнулся, прижал уши к голове и взвыл так угрожающе, что воспитательница и вовсе отпрыгнула:

– Миша, он тебя сейчас укусит! Отойди от него!

– Да чего бы? Он меня от вас защищал! Он решил, что вы на меня нападаете! – заявил Мишка, сгребая в объятия кота, который моментально перестал рычать, и только косился недобрым взглядом на тётку, которая явно хотела сделать что-то плохое тому, кто его кормил и спасал вот уже несколько дней.

Лена Бошинова, видевшая всё это из-за забора, примчалась к калитке, как раз когда Мишка уселся вместе с котом на скамеечку и являл собой картину практически пасторальную. Это, конечно, если не учитывать хор перепуганных сотрудниц детского сада на заднем плане.