Глава 23. Начало шоковой терапии

Хантеров был уверен, что если бы его замысел во всех подробностях стал известен Фоминым, то они бы воспротивились, но…

– Деточка больно уж высоко летает, в такой художественно-вдохновенной стратосфере, откуда падать очень стрёмно – можно и костей не собрать. В принципе, она обучаема – вон, к Петровскому относиться стала не в пример лучше, да и не место содержанки ищет, а хочет профессией зарабатывать. А что особенно обнадёживает, так это то, что она барахтается и упирается, а не рванула с ходу обратно в папин кошелёк – там же уютненько. Она не глупа, конечно, понимает, что стоит ей попросить, устроят её на непыльную работку и будет она лениво что-то подмалёвывать на полном родительском пансионе. Но ведь она так не сделала. Всё равно пытается пробиться и что-то своё сотворить. А что ошибается, так на земле святые не ходят, все мы не без изъяна. Да, с этой поездкой она, конечно, очень сильно сглупила. Только видал я куда более опытных и умных людей, которые попадались мошенникам только так, хотя, казалось бы... – Хак навскидку припомнил несколько подобных случаев. – Ладно, будем действовать официально, через Яровина. – решил он, отправляя сообщение по хорошо известному номеру.

Яровин Сергей Сергеевич был одним из хороших знакомых Хака и служил в полиции. С концерном Мироновых он сотрудничал неоднократно, более того, вполне официально – с разрешения начальства.

– Криминалом они не занимаются, ничего подпольного не делают, ничего такого уж и не просят – задержать правонарушителей, чтобы всё было законно – это и так наша работа. Информацию предоставить – так и они в ответ очень много полезного предоставляют, – раздумывал Сергей Сергеевич, увидев сообщение от Хантерова. – А кроме того, Хак – уж очень неординарная личность. Даже если просит что-то этакое, вот как в случае с покушением на его жену, когда он утопленницей обвиняемую припугнул, то это нам, как минимум, полезно! А если уж сообщение прислал с просьбой перезвонить, значит, это совсем не просто так, а по важному делу!

Яровин подтянул к себе телефон и набрал номер Кирилла Харитоновича. После обычных приветствий Хак перешёл к делу:

– Нужна твоя помощь.

– В каком деле? – Яровин никогда никому просто так ничего не обещал.

– Дочка одного из наших директоров заводов получила приглашение на поездку в Арабские Эмираты в качестве портретиста для некоего шейха… – отвечал Хак.

– Да ладно… – фыркнул Сергей. – А она в курсе, что в исламе изображения людей под запретом?

– Понятия не имею. Знаю, что вышел на неё некий Свирский Андрей Сергеевич…

Яровин нырнул в комп, с ходу добыв нужные сведения на названного типа, и присвистнул:

– Неужели же! И что? Девушка отказалась? – Сергей не любил разочаровываться, поэтому сразу предполагал самое худшее для дела – девчонка прервала контакт, гада не достать.

– Нет, она как бы это… слегка в облаках витает. Сам понимаешь, художественная натура и всё такое. У неё пунктик в самовыражении, посему родители её отпустили самовыражаться на вольные хлеба, но подстраховали нашей охраной.

– Умные, – одобрил Яровин. – Так что, Свирский водит девчонку на коротком поводке?

– Да, она уже вещи собирает. Правда, хватило ума спросить про договор, а вот настоять на подробностях и потребовать подписания – нет.

– Небезнадёжна… наверное, – с сомнением протянул Сергей. – Так, я сейчас свяжусь с руководством и нашими, кто подобные дела ведёт. А! Забыл спросить… ты хотел-то чего? Чтобы мы девушку не напугали?

– Наоборот! Напугайте как можно сильнее. Вы вообще могли не знать, с какой такой целью гражданка Фомина собиралась в Арабские Эмираты. Может, подзаработать совсем не художницей… Тем более что она художественное закончила, искусство Востока они изучать должны были, а значит, теоретически, про запрет изображения живых существ должна была слышать.

– Ааа, шоковая терапия? – хохотнул Яровин. – А вы потом на дыбы не встанете?

– Нет, нам её отец живым-здоровым нужен, а не с перманентным инфарктом из-за идей дочурки. Опытный и честный директор завода на дороге не валяется!

– Понял, сделаем! – веско пообещал Яровин. – Содействие с вашей стороны будет?

– Полнейшее!

Полнейшее содействие началось с того, что Устинья вышла из квартиры и тут же нырнула обратно – напротив стоял и пялился на неё какой-то страшный тип в наколках и с бородой.

– Ди-и-има! – перепуганный писк в смартфоне Петровский ожидал, так что тут же завернул во двор, где жила Фомина, и сделал вид, что прогоняет «страшного типа».

– Ты руками в следующий раз маши потише! – шипел на него «задержанный» Сашка Котиков. – Я ж чуть увернулся!

– Да что ты говоришь? – обрадовался Петровский, выволакивая «страшного типа» из подъезда. – Так Хаку и передадим – расслабился, мол, Котик, мышей не ловит, а вот тумак чуть не сцапал! Будешь со мной в спарринге работать, пока не перестанешь ныть и жаловаться.

Отыгравший свою роль Котиков убрался, а Петровский вернулся к объекту.

– Вы опять? Почему меня не вызвали?

– Дим, ты же того прогнал, а я все иллюстрации удалила – теперь-то, когда работу нашла, они мне уже и не нужны. Только я не поняла, а этот был откуда?

– Говорит, что попросили его вас пугануть, – соврал Петровский.

– Не понимаю, кому опять от меня что могло понадобиться! – всхлипнула Устинья.

– У вас это… макияж потёк! – Петровский помахал указательным пальцем у своей физиономии, явно намекая на место дислокации проблемы, и Устинья ринулась в ванную устранять непорядки во внешности.

Пока она умывалась и красилась, можно было не только установить в её сумочки подслушивающие устройства, но и весь гардероб оснастить… Впрочем, в комнаты Дмитрий тоже поставил прослушку.

– Хорошо, что Хак предусмотрел, что у неё сумок несколько… – думал Петровский, умело раскладывая их так, как они и лежали. – И кто её знает, какую именно она с собой возьмёт на встречу с тем паршивцем? Нет уж, лучше подстраховаться!

Встреча была назначена из-за аванса, точнее, из-за коварного Петровского, который по заданию Хака намекнул Устинье:

– Вот приедете туда, потратитесь, а им чего-то не понравится, и всё…

– И что всё?

– Где деньги возьмёте на обратный путь?

– Да, тут ты прав… – кивнула Устинья, которой вот буквально только что пришёл перевод за одну из картин, купленных каким-то художественным ценителем. – Мне как раз хватит на билет, но только на один. В одну сторону.

– Вот именно – на обратный путь, если что-то не получится. А аванс запросите – договора у вас нет, сами сказали, денег нет… Да и странно это. Что за проблема заключить договор заранее? Короче, как-то это очень ненадёжно.

Разумеется, Устинья с жаром начала возражать, мол, всё как в банке, но идею признала здравой и, когда Дмитрий ушёл, позвонила Свирскому с просьбой перечислить ей аванс на билет.

– У меня денег на билет нет! – честно призналась Устинья.

– Займите у кого-то… – предложил было Свирский, который был склонен экономить – видно же, что девчонка из состоятельных, небось, не переломится сама перелёт оплатить, а он эту сумму лучше себе оставит – ему-то нужнее!

– Нет, занимать не могу, – упёрлась Устинья.

– Ну ладно, хорошо. Встретимся там же, где и были, я вам налом отдам – мне так удобнее.

Устинья было удивилась, но согласилась – мало ли какие у человека обстоятельства.

Несоизмеримо менее наивный Петровский, который в машине слышал этот разговор, прекрасно понял, к чему это было сделано:

– Будут потом её искать, разумеется, посмотрят и историю банковских переводов, а тут… опачки, и сумма приходила от некоего доброго дяденьки. Причём сумма как раз в размере стоимости перелёта до Эмиратов. Вот эта мерзость и страхуется – передаёт налом. Ну, нам же лучше, а то так мог бы и не выползти к Устинье!

Сцену для эпохальной встречи подготовили загодя – в ресторане полицией были поставлены камеры, подсажены несколько сотрудников – Свирский оказался чрезвычайно интересен отделу, который занимался исчезновением молодых девушек, отправлявшихся «на работу» в Эмираты.

– Так, вот конверт с деньгами! – Свирский подвинул Устинье белый прямоугольник плотной бумаги. – Купите билет на рейс… – он назвал дату и время. – Я проверял, пока места есть. Вас там встретят…

– Погодите… – Устинья, которую накрутил Дмитрий, как-то насторожилась: – А почём я знаю, что меня встретят? Договора нет. Куда ехать потом, я не знаю, в какой отель меня поселят, я не в курсе.

Перед Петровским можно было сколько угодно надувать щёки, утверждая, что всё прекрасно и у неё под контролем, но вот сейчас припомнились рассказы отца о том, как НАДО всё оформлять, и закололи в солнечном сплетении мелкие тревожные иголочки.

– Устинья, мы же с вами уже про это говорили! Вы спокойно садитесь на самолёт, спокойно летите, встретит вас там мой сотрудник, зовут его Александр Левик, он будет вас ждать с табличкой, на которой будет ваше имя. Потом отвезёт в отель. Хороший отель – вы же приглашены шейхом, а такие люди могут быть крайне оскорблены, если приглашённый художник будет поселён в гостиницу ниже пяти звёзд! Вот представьте, Эмираты, Дубай, море, пляж, солнце, прекрасный отель, бассейны, сервис.

– Я там уже несколько раз была, – отмахнулась Устинья. – И не в бассейн или на пляж еду, а рисовать!

– Так что вы хотите-то? – удивился Свирский.

– Договор, где будут прописаны все условия, и отдельным пунктом – материалы! Краски нужны хорошие…

– Ой, Устинья, да что вы такое говорите! Вы едете к одному из самых состоятельных людей, и что? Краски… можно подумать, вам не предоставят всё самое-пресамое качественное. Если вы так настаиваете, я передам ваши требования Александру, он свяжется с управляющим шейха, и тот подготовит договор. Это ж вы не меня будете рисовать, а шейха. Понимаете?

Свирский умел разговаривать так, чтобы ему верили и гораздо более опытные и недоверчивые люди, так что за несколько минут он прекрасно уболтал Устинью, которая уже кивала, соглашаясь с каждым его доводом, подвинул к ней поближе конверт, напомнив, что нужно купить билет именно на названную дату и время.

Потом Андрей заплатил за заказ и встал, явно намереваясь уходить, и тут же сел, потому что на его плечо опустилась чья-то чужая и очень тяжёлая рука.

– Что? Что вы себе позволяете? Уберите от меня руки! – возмутился Свирский, и тут же перед его носом оказалось удостоверение сотрудника полиции.

– Пройдёмте, гражданин! И вы, девушка, тоже.

– Зачем это? – удивилась Устинья, подтягивая к себе смартфон.

– Нет-нет, пока никому звонить не нужно, – веско сказали ей, поднимая под локоть со стула. – Пройдёмте! Ответите на несколько вопросов – надо же нам понимать, кто вы. Может, подельница!

– Да в чём дело? – возмутилась Фомина, но увы, увы, её настолько шокировало полученное объяснение, что лучше бы она и не спрашивала.

– Что? Я в Эмираты как эскoртницa? – взвизгнула она, когда её привели в отдел полиции, занимающийся делом Свирского. – Да вы в своём уме? Вы знаете, кто у меня отец?

– А при чём тут ваш отец? Этим делом очень разные женщины занимаются. Кому-то просто нравится, – равнодушно ответили ей.

– Да как вы смеете? Как вы можете? Я – художница, меня наняли рисовать портрет шейха.

Дружный хохот был ей ответом.

– Гражданка Фомина! Вы что, не в курсе, что в исламе все изображения людей запрещены? Вы ж типа художница, должны были это знать!

– Я знаю, но Андрей мне сказал, что портрет будет находиться на вилле шейха в Италии, – растерялась Устинья, которая никогда в жизни не думала, что окажется в такой дичайшей ситуации.

– Да если бы и так, вы-то тут при чём? У вас что? Есть какое-то имя, персональные выставки, значимые работы? Нет? Так с чего бы супербогатому типу нанимать именно вас?

– Я… я известна в интернете, у меня сообщество, подписчики, – мямлила Устинья, внезапно сообразив, что её известность вообще-то вовсе не велика, прямо скажем, громкого имени нет, а небольшое сообщество в ВК… это такой себе довод для пресыщенного роскошью человека.

– Вам самой-то не смешно? – напротив сел молодой сотрудник, как-то представился, но Устинья даже не обратила внимания на то, как его зовут. – Так какая у вас была договорённость на самом деле? Только давайте я вас сразу предупрежу – Свирский поставляет девушек на особых условиях… Так что, что бы он вам там не говорил, смотрите, какими находили некоторых его «клиенток».

Пачка фото, брошенная перед Устиньей, вызвала у той шок.

– Что? Что это? – выдохнула она. – Кто они?

– Девушка, вы что? Реально не понимали, куда ввязываетесь? – удивился сотрудник полиции. – Ёлки-палки, да погодите вы в обморок-то. Стойте, я вам воды сейчас налью. Так, пейте.

– Зззачем? – Устинья взяла стакан, втиснутый ей в руку, но удержать его не смогла, хорошо, кто-то его перехватил.

Она не обратила внимания на то, что в кабинете было несколько человек, не прикоснулась к стакану с водой, а не отрываясь смотрела на фотографии. Потом медленно перевела взгляд на собеседника:

– Это что… и меня так же…

– Очень возможно, – серьёзно кивнул полицейский. – Мы расследуем исчезновение нескольких девушек, они как раз перед поездкой контактировали со Свирским. Так вы что, действительно рисовать там собирались? Ну вы даёте! Ладно, давайте рассказывайте, как и что было!

Она рассказала всё, что знала, а потом как кран открыли – разревелась, стоило только сообразить, что вот уже сейчас заказала бы она себе билет, а послезавтра уселась в самолёт, ожидая полёт навстречу профессиональному росту и прекрасному заработку!

– А прилетела бы я… ой, куда бы я прилетела! – ревела она, размазывая косметику.

– Гражданка Фомина! – пытался пробиться через этот водопад сотрудник полиции, который собирался было подать ей протокол на подпись, а теперь осторожно отодвигал листы бумаги всё дальше и дальше. – Гражданка Фомина! Устинья Валерьевна!

– Аааа? – несчастная зарёванная Устинья попыталась сфокусироваться на говорящем.

– Давайте вы протокол прочтёте, подпишете... И там за вами уже пришли!

– Кто? – Устинья оглянулась, смаргивая слёзы, увидела среди собравшихся знакомое лицо и ринулась к нему, уткнувшись в плечо Петровского. – Дииимаааа!

– Устинья, не плачьте! Всё уже закончилось, давайте только бумаги вместе прочтём, и вы подпишете, да?

– Дааа… – всхлипывала Фомина, которая читала протокол, крепко держа Петровского за рукав – чтобы не сбежал.

Через несколько минут он уже проводил Устинью в машину, пристегнул ей ремень, подал влажные салфетки, и всё это – с совершенно каменной физиономией человека, для которого появляться на людях в ветровке, на которой в области плеча отобразилась вся обширная косметическая палитра художественной натуры, это совершенно обычное дело!

– Планида у меня такая! – думал он. – С вороной чесслово было проще!