Глава 27. Хорошее и моё

Оказалось, что это просто – сесть в машину и уехать со своим псом. И ничего страшного, что пришлось застелить сидение пледом – пледов может быть много, а собака, ЕЁ собака, у неё одна!

– Ничего не бойся! – решительно сказала Устинья псу, а он… внезапно ей поверил и перестал нервничать.

– Интересно, ты к грумеру когда-нибудь ходил? – спросила она вслух, а в ответ с заднего сидения появилась собачья морда, которая шумно вздохнула.

– Ты не знаешь, что это такое? – поняла Устинья. – Ничего, мы с тобой со всем разберёмся!

У некоторых людей прибавляется сил и решимости только потому, что за спиной есть кто-то, кто в них нуждается. А если этот кто-то ещё и зависит от них всей своей жизнью, то прилив энергии такой, что стены прошибать можно.

Устинья не позволила себе растеряться, когда им с псом отказали в крутом и дорогущем груминг-салоне под флагом того, что «мы с бездомными не работаем, у нас элитное заведение», хотя раньше бы её ужасно расстроило, что по ней не видно, что она как раз элита и есть.

– Пофиг! – сформулировала Устинья свои ощущения. – Просто абсолютно пофиг, но я вас запомнила. Так… чисто ради порядка! Я ж не злопамятная, просто злющая и память плохая, так что всё записываю. Так и запишем: «Понты голимые». Придёт кто-то с собачкой, которая в луже повалялась, а ему ещё придётся доказываться, что он не просто человек с собакой, а элита! О как! Ладно, надо будет отзыв-то оставить, а ещё рисуночек в сообщество сделать… чисто для порядка!

Она ободряюще погладила растерянного пса, тут же разозлившись за него – чего ей собаку-то расстроили, а потом в два счёта нашла нормальный салон, где её собаку вымыли, обработали ему шерсть, вычесали, убрав кое-где свалявшийся подшёрсток, высушили то, что осталось.

– И выяснилось, что ты у меня просто красавец! – обрадовалась Устинья.

Вообще-то ей это было всё равно – она уже увидела в псе что-то такое своё, что внешность было не важна, но…

– Но нам с тобой ещё домой ехать, а там родители! Да не бойся ты! Даже если они будут не в восторге, мы с тобой поедем в Черёмушки! И ничего такого страшного. Жила я там недавно, так что и ещё поживу. Я же уже буду не одна!

Она заехала в ветклинику, где пса осмотрели, взяли анализы, порекомендовали усиленное питание, средство от клещей и витамины.

– Так, прививки тебе в приюте кололи, – загибала пальцы Устинья. – Всё самое необходимое мы уже сделали, а теперь – заедем в зоомагазин, и домой!

Хвост несмело завилял, показывая хозяйке, что пёс прекрасно помнит, что такое «домой».

– Одно плохо, что в зоомагазинах нельзя с собаками ходить, ну ничего! Ты меня чуточку подождёшь, а я не буду задерживаться!

Она вообще-то любила ходить по магазинам, но тут ускорилась до практически невозможной стремительности:

– Пожалуйста, мешок в багажник, пакеты в салон, а лежанку тоже в багажник, – командовала она.

И тут пёс залаял – она до этого момента вообще не слышала, как он лает.

– Ты что? – не поняла Устинья.

Конечно, откуда ей было знать, как он вспоминал ту свою лежанку на ножках – любимую лежанку, от которой так решительно избавилась та женщина, которая притворялась его первой хозяйкой.

И вот теперь перед ним новая лежанка, даже лучше прежней. Точно, гораздо лучше!

– Ты диванчику обрадовался? – удивилась Устинья. – Счастье какое, что я его решила купить, хоть и сомневалась, что он в машину влезет! Но влез же!

К приходу родителей уже было всё готово – мешок с кормом стоял на том же месте, где когда-то располагался корм Цезаря, и диванчик занял полагающееся ему место. В кухне возвышалась стойка с водой и едой, а главное, за Устиньей хвостом ходил пёс, с упоением изучавший свой новый дом.

– Имя бы тебе ещё… ты прости, но ни Битум, ни Черныш тебе как-то не очень подходят, – рассказывала ему хозяйка. – Правда, у меня сейчас голова не варит, слишком много всего было, но ничего, у нас ещё всё впереди, мы успеем!

Елена Сергеевна Фомина шла домой, раздумывая, что бы приготовить на ужин:

– Плов или котлеты с салатом? А может, пасту? Ой!

«Ой» – это она уже открыла дверь, обнаружив за ней очень взволнованную дочь, которая сразу же напомнила Елене себя же в возрасте лет шести…

– Тина? – как-то заволновалась Елена Сергеевна. – Что-то случилось?

– Да мам, случилось! Но хорошее!

– Эээ… а можно поподробнее? Насколько оно хорошее? В какой сфере?

– Оно ОЧЕНЬ хорошее! И моё! – решительно заявила дочь.

Елена Сергеевна попыталась про себя просчитать варианты:

– Жених? А почему в среднем роде?

А Устинья продолжала:

– Нет, если что, я поделюсь, но если тебе и папе не понравится, то оно уже всё равно моё!

– Не жених, – сделала логичный вывод мама.

И тут Устинья шагнула к двери в свою комнату и открыла дверь.

– Цезарь! – ахнула Елена Сергеевна, увидев такую знакомую фигуру в проёме.

Нет, конечно, она прекрасно понимала, что тот пёс уже не вернётся к ним, но стоящий на пороге комнаты ризеншнауцер так напоминал их общее сокровище, что Елена не сдержалась.

– Нет, мам, он, конечно, не Цезарь, но я не могла его в приюте оставить. Он там и жить уже не хотел.

– В ПРИЮТЕ? – изумилась Елена. – Тин… такой пёс в приюте? Да как же он там справился? – она-то точно знала и характер ризенов, и их интеллект, заточенный под хозяина.

Нет, понятно, что приют вообще нехорошее место для бывшехозяйской собаки, но что там может оказаться такой красавец, ей и в голову не приходило:

– Бедный ты мой бедный! – c ходу выдала Елена Сергеевна, начёсывая за ушами у растерянного пса, и Устинья выдохнула – первый бастион пал без сопротивления.

Второй бастион, то есть, собственно хозяин дома и глава семьи, приехал домой в десятом часу, уставший, как выжатый под прессом лимон.

– Лен, извини, что задержался, – начал он на пороге, унюхав дивный запах плова. – Этот рукожжж… – начал он было объяснять причину задержки и замер, уставившись на пса, который сидел на пороге кухни рядом с его дочерью.

– Пап, это ты извини, что я не посоветовалась, но я не могла его там оставить! – объяснила Устинья. – Он из приюта, и ему там было совсем плохо.

– Он так похож на Цезаря… – выдохнул Валерий Эдуардович. – Да как вообще он мог оказаться в приюте?

– Так ты не против? – уточнила Устинья.

Валерий Эдуардович хотел было сказать, что пока не знает, что надо было ему хоть позвонить, хоть спросить, но не получилось! Он тосковал по их Цезарю, точно знал, что жена тоже до сих пор переживает, а вот про дочь уже не был уверен – они как-то давно не разговаривали по душам. И именно это его остановило – вдруг показалось, что всё вернулось, что теперь можно не оглядываться за спину с опаской – мало ли кого там увидишь, а точно знать, что там его любимый ребёнок, для которого он что угодно может сделать! А… а может, это и не показалось?

Пёс с некоторой опаской разглядывал пришедшего человека – он знал, что этот человек тут живёт – сразу учуял запах. Поэтому и лаять не стал ни на него, ни на ту, которую хозяйка называла «мама» – она же тоже здешняя, правда, она казалась более безопасной, сразу его погладила, а потом весь вечер угощала небольшими, но очень лакомыми кусочками.

– А он? Он какой? Он не прогонит нас? – настороженно думал пёс.

Фомин хмыкнул, покачал головой и ответил дочери:

– За кого ты меня принимаешь? Я сам хотел предложить завести собаку – как-то очень уж трудно без них, когда знаешь, как бывает с ними! А как его зовут?

– Как только его не звали, и Битум, и Черныш, но мне кажется, это всё ему не подходит. А Цезарем назвать, наверное, неправильно… – засомневалась Устинья, наблюдая, как пёс осторожно подходит к её отцу, обнюхивает его руку, а потом с достоинством принимает ласку.

– Пожалуй, – кивнул отец. – Может, пойдём по схожести? Кесарь? В сокращении Кес?

– Да! Ему явно подходит и, кажется, нравится! – поддержали его жена и дочь.

Уже за ужином выяснилось, что Устинья опять собирается в приют:

– Во-первых, я им ещё корм хочу отвезти, а во-вторых, я так и не нашла модель для рекламы!

– Давай я тебе с кормом помогу? – предложил отец. – И скинемся, и машину подгоню побольше. Не думаю, что им еда будет лишняя.

– А можно я с тобой поеду? – спросила мама. – Не уверена, что в одиночку решилась бы, но вместе – да!

– Конечно! – Устинья сто лет уже нигде не была с мамой, даже удивилась, а почему это так?

В приют они отправились через неделю, ехали за фургончиком, загруженным приличным количеством мешков с кормом и коробок с консервами, по дороге разговаривали:

– Тин, а какую ты бы хотела модель?

– Она должна быть запоминающейся, яркой.

– Собачья харизма на всю морду? – рассмеялась Елена Сергеевна.

– Точно!

В приют Устинья позвонила заранее – надо же уточнить, будет ли у них место, чтобы сгрузить корм? Так что их ждали, с ходу началась разгрузка, а сама Устинья с мамой отправились угощать обитателей собачьими лакомствами.

– Сказали, что можно дать в этом вольере, вон в том и в тех трёх. А тут и тут собаки с проблемным пищеварением, их лучше непривычным не угощать, – объясняла Устинья, вкладывая лакомства в пасти тех, кто подобрался поближе к решётке первого вольера.

– Ой, Тина, смотри! – окликнула её мама. – Вот чудачка какая!

Чудачка, оценив вкус неведомой еды, сделала свой ход – вместо того, чтобы выпрашивать ещё кусочек, как это делали остальные обитатели вольера, она прихватила зубами металлическую миску и рванула к решётке с ней!

– Ага, положите вот этот мешочек в мископриёмник и отвернитесь на секундочку! – понимающе сказала ей Елена Сергеевна, а потом удивлённо покосилась на дочь, которая спешно доставала скетчбук и карандаш.

– Мам, это же то, что надо! – пробормотала она, протягивая маме свою долю лакомств. – Ты не могла бы раздать лакомства вместо меня?

Плотная тушка на коротковатых лапках, стоящие острые уши, тёмно-тигровый окрас и длинный хвост – явно в роду были и овчарки, и стаффорды, и дворняги, и ещё много-много кто! Но при всей вопиющей беспородности у этой предприимчивой особы оказался неугомонный и оптимистичный взгляд на жизнь, яркая индивидуальность и потрясающее обаяние – она подманивала подательницу вкусного к себе, радостно дребезжа миской по решётке.

– С ума сойти! Во даёт! – восхищённо выдыхала Устинья после каждой пробежки хитрованки. – Вот она, героиня!

– Ой, это такая циркачка! Да вы смотрите, что она творит! – рассмеялась очень довольная сотрудница приюта, указывая на собаку. – Она поняла, что вы обратили на неё внимание, вот и выступает!

А выступала эта «циркачка» очень изобретательно – и кокетничала, и передними лапами в воздухе размахивала, привлекая людей и миской дребезжала, а потом и вовсе постучала ею по крупу флегматичного здоровенного пса.

– Актриса! – восхищалась Устинья, стремительно зарисовав несколько эскизов, а потом просто делая фото и видео выступления.

Разумеется, такие старания были вознаграждены, и собака явно осталась довольна.

– А уж как я довольна! И как я её сразу не заметила…

– Наверное, в прошлый раз у тебя в руках ничего интересного не было, – подсказала Елена Сергеевна.

– Да, я без угощения ехала. И хорошо, что так, иначе я бы Кеса не нашла!

Короче, в приют они съездили весьма удачно – Устинья засела за рекламу, но не забывала и про своё сообщество, которое неожиданно стало увеличиваться за счёт подтянувшихся собачников.

– Так, история собаки, которая искала вкусную еду и нашла мироновский корм, готова, но у меня же осталось много набросков, может, из них тоже что-нибудь сделать? А почему бы и нет? – спросила у Кеса Устинья – пёс однозначно был не против, так что она придумала и нарисовала историю о том, как артистичная натура в собачьем обличии оказалась в приюте.

Некоторые кадры своей приютской съёмки Устинья просто перерисовала, а выложив комикс в сообщество, взяла да и дополнила этими фото историю, так, в виде бонуса.

Через несколько часов она обратила внимание на то, что количество просмотров как-то непонятно выросло, а у неё куча комментариев и личных сообщений.

– ЧТО? Это что, реальная, настоящая собака? Где она? У неё есть хозяин?

– Да это какая-то постановка!

– Нет, не похоже.

– Да точно! Такие собаки в приюте не могут быть!

– Чтоб вы знали, какие там только собаки не оказываются!

– Не такие! Это трюки высшего разряда, там дрессировщик сидит!

– Да это ваааще монтаж или нейросеть!

– Точно!

– А если это настоящая собака и у неё нет хозяина, то я бы её домой взяла!

– И я!

– И я тоже!

– Да счаз! Такие собаки бешеных денег стоят!

– Она ж беспородная.

– Какая разница, зато дрессированная.

– Это ИИ, болваны!

Жаркая дискуссия заставила Устинью рассмеяться, а потом нырнуть в личные сообщения и обнаружить, что там есть несколько вполне серьёзных писем о желающих взять собачью актрису домой!

– О как! А вот это уже совсем интересно! – решила Устинья, подтягивая к себе смартфон и набирая номер уже знакомой сотрудницы приюта.