Глава 28. Замечательно, но…

Конечно же, подавляющее большинство этого «ябдомойвзял» оказалась чистым трёпом, а те, кто реально захотел Актрису, отсеивались в процессе смотрин:

– А она точно не породистая, да? – «завяла» одна из желающих. – Жаль, жаль.

– На видео она казалась красивее! – нахмурилась вторая. – А сейчас похожа на тумбочку на ножках.

– Ой, а чего это она меня не слушается? – возмутилась третья, успешно превзошедшая предыдущих претенденток. – Она же вроде умная!

Устинья и злилась, и чувствовала крайнее разочарование, и едва-едва не высказала участникам «смотрин», что именно она о них думает:

– Я сразу написала, что она ни разу не породистая, как она выглядит, чудесно было видно и на фото, и на видео, и даже на моих рисунках! А что не слушает… Да с какого бы перепуга ей потребовалось тебя слушать? Она же такую звездищу на небосклоне видит первый раз в жизни! Ты для неё вообще не авторитет!

Но… но она всё-таки смолчала, потому что к кандидаткам пришла сотрудница приюта и очень аккуратно и спокойно объяснила нюансы реальности, мягко, но уверенно отводя их от вольера.

В результате кто-то сразу ушёл, недовольно ворча на потерянное время, а кто-то – более вменяемый – остался пообщаться с обитателями приюта:

– И не переживайте, пожалуйста! – улыбнулась сотрудница Устинье. – Собакам общение нужно, а так – вон видите, с ними вышли на прогулку, как-то взаимодействуют.

– Но почему они такие… – от Фоминой только что искры не летели.

– Так никогда с собаками вживую не сталкивались, а приехали из-за того, что настроение так сработало!

– Не буду больше так рисовать, – понурилась Устинья.

– Да что вы! Это было замечательно! Нам и денег привезли в подарок, и с собаками пообщались, и вообще… всегда есть шанс, что из человека, в животных ничего не понимающего, проглянет кто-то заинтересованный! Просто так мы, конечно, животных не отдадим – столько труда вкладывать, чтобы их вылечить и содержать, а потом отдать тому, кто собаку просто отпустит или сгубит, как-то… – она поискала нужное выражение: – Дико и неразумно! Но у нас всякое бывает, мало ли, а вдруг у кого-то всё сложится всерьёз?

Устинья не очень-то в это верила, когда уезжала из приюта, но через четыре дня за Актрисой приехала вполне серьёзно настроенная женщина:

– Непородистая? Конечно, я вижу. Да мне и не нужна породистость. Некрасивая? Что вы! Она прелестная, просто сказочно обаятельная! Не будет слушаться сразу? Так и я наплюю на того, кто мне с бухты-барахты команды отвешивать станет! Собаки? Да, были! И сейчас есть – абсолютно невозмутимый мастиф.

Ещё через несколько дней Устинье прислали видео, на котором хитрованка-Актриса извлекает из-под флегматичного мастифа игрушку и лакомство, потом уволакивает всё это прятать, а затем укладывается рядышком с приятелем – спина к спине.

– Она его развлекает изо всех сил, а он снисходит! Такая радость за ними наблюдать – так-то он просто лежал и скучал, а сейчас ему интересно, а Актриса нас всех просто покорила – настолько изобретательная, умна и обаятельна, что просто восторг! – рассказывала хозяйка. – А ещё Ари у нас хомячья собака. Почему? Да вот смотрите: это, это и это – её кладовочки, складывает туда всё ценное, – женщина показала собачьи тайнички, ничего оттуда не забирая. – Наверное, ей так спокойнее. Да и нам тоже – просто невозможно устоять и ничего не положить в миску нашей красавицы, и, если бы она всё это ела… было бы очень нехорошо, даже с учётом того, что она приятеля угощает от щедрот!

Следующий кадр запечатлел, как харизматичная особа потихонечку, опасливо сверкая глазами по сторонам, выдаёт мастифу кусочек чего-то вкусного, а тот, шумно вздыхая, съедает подношение.

Устинья, просмотрев видео, и посмеялась, и даже чуть поплакала на радостях – очень уж трогательно себя вела бывшеприютская «звезда сцены». Потом сделала ещё несколько эскизов для рекламы, а потом решила, что да, сотрудница приюта права – надо рисовать дальше!

– Это даст шанс людям узнать о том, что, возможно, именно их там очень ждут, а мимопроходящие и простозабегающие… они всегда бывают. Ничего страшного! Там люди разумные работают, видели всякое, сумеют таким объяснить, что им тут никого брать не нужно, да и вообще не нужно – как раз для того, чтобы приюты не пополнялись. Заведите себе игрушку или робота, благо уже есть. Да, они очень дорогие, но всё равно дешевле обойдётся!

Евгений Миронов, увидев свою будущую рекламу, был в восторге:

– Просто замечательно! Единственное…

Фомина едва не вспылила, но загнала гнев подальше и сумела спросить, что не так:

– Кошки двигаются иначе – они более гибкие! Вот, смотрите… вот тут, тут и тут хорошо бы немного переделать, понимаете?

– У меня кошки нет, – вполне миролюбиво ответила Устинья. – Только собака. Наверное, поэтому я и не сообразила.

– Ничего страшного, тут и правки-то небольшие. Всё остальное просто идеально! – от души улыбнулся ей Евгений с экрана компа.

Устинья закончила видеовстречу и начала сердито мерить комнату, вышагивая из угла в угол:

– Я похоже изобразила кошку! По-хо-же! Он ничего не смыслит в творчестве! Этот дурак только деньги платит! – фыркнула она, а потом опомнилась, наткнувшись на переживающего за неё Кеса:

– Так… это я уже проходила, надо бы притормозить, а то заведу себя и опять будет всё плохо. Ладно, посмотрю видео с кошками.

После просмотра выяснилось, что «этотдyрак» вообще-то абсолютно прав!

– Правлю! – решительно принялась за дело Устинья. – Кто бы мог подумать, что они могут ТАК извернуться… – удивлялась она, наблюдая за прыжками и движениями кошек.

На этот раз никаких нареканий её работа не вызвала, Миронов был очень доволен, ей очень быстро выплатили полную сумму за работу, а потом внезапно предложили продолжать:

– Детские товары? Мамочки! Да я про детей вообще ничего не знаю! Придётся на игровых площадках посидеть и понаблюдать! – вздохнула она.

Там её сначала едва не слопала пара инициативных и бдительных мамочек, заметивших, что незнакомая девушка как-то очень пристально наблюдает за детьми, а потом:

– Ой, как похоже получается! А вы нам портрет не нарисуете?

– Я не портретист… это просто наброски для комикса. Нет-нет, конечно, герои будут не похожи на ваших детей, не волнуйтесь.

– А почему нельзя в таком же стиле нарисовать? – вдруг уточнила одна из мам. – Я бы с удовольствием купила такой рисунок! В детскую – самое то! Да и вообще, вам бы книжки детские рисовать!

Детские книжки Устинья иллюстрировать не собиралась, но с ходу набросав несколько забавных детских портретов, ушла с площадки мало того что с набросками для рекламы, но и с неожиданным гонораром за рисунки и вопросами:

– А вы ещё придёте? А ваши контакты можно? А если заказать?

– Ого! Кто бы мог подумать? Ладно, тогда это тоже возможность… почему нет? – Устинья пинком задвинула подальше противно пищащую часть её натуры, которая скандалила: «Да ты же ХУДОЖНИК, творец! А до чего дошла! До рисунков противных детей на улице?»

– Заткнись! – шикнула она на этот художественный снобизм. – Это и практика, и наработка, и деньги! А ещё – хорошее настроение для людей. Всё лучше, чем чёрные квадраты малевать, а потом выдумывать что-нибудь глубокомысленное над этим «творением».

Если честно, то, несмотря на кучу многозначительных и восторженных статей искусствоведов по поводу вышеупомянутого «Чёрного квадрата», ничего хорошего в нём Устинья не видела, хотя и старательно скрывала своё мнение – а ну как решат, что она приземлённая особа, не ценящая «гениальное творение».

В очередной раз приехав в приют – там она делала эскизы к своему комиксу, который выкладывала в сообществе, Устинья решила попробовать повторить рисунки для пристройства, выбрав в модели исключительно несчастное создание – тонконогую и изящную собаку, которая, кажется, не летала только из неуверенности в себе.

– Явно борзая была в предках, – вздохнула знакомая сотрудница. – У нас ей совсем тяжко – она прямиком из дома.

– Как из дома? – опешила Устинья.

– Да так – хозяева взяли и привезли! Она прыгучая, постоянно что-то у них разбивала, носилась почём зря, короче, надоела, вот и сплавили к нам.

– Так… а поподробнее? – очень мрачно прищурилась Фомина.

Это «поподробнее» улеглось на бумагу, облеклось формой, объёмом, красками, и вот уже подросшее сообщество Устиньи снова заштормило:

– Да это же лохматая левретка!

– Сам ты левретка, это мини русская борзая!

– Не бывает таких! Это просто левретка с пуделем…

– Левропудик? Разуй глаза!

– Да какая разница! Но как можно было такое чудо сдать в приют!

– Вот тут я согласен – мини русскую борзую в приют – это вообще за гранью!

– Нет такой породы! Но левретку, пусть даже лохматую, вот так сбагрить – полное безобразие!

Из этого многоголосого шторма снова выплыли желающие и отправились в приют, посмотреть на левретко-минирусскую борзую, и результаты были неожиданные:

– Пришла девушка на нашу Леру посмотреть, а взяла пса из соседнего вольера – там сидел такой несчастный щен, который так старался кому-нибудь понравиться… но он неказистый, а тут шёл человек, шёл, а потом ррраз, и даже до цели не добрался – прикипела к щену и дальше не пошла! А мы ведь были уверены, что у него шансов нет никаких! – рассказывали Устинье сотрудники приюта.

– А Лера?

– И Леру взяли! Вообще забавно вышло! Девушка – бывшая балерина. У неё есть подобранный пёс, такой… совсем дворняжный. Она его в Рождество позапозапрошлое подобрала, а сейчас увидела у вас на канале нашу летучую собаку и сказала, что сразу поняла, что должна приехать и познакомиться с Лерой:

– Она же прыгает гран жете! Как пройти мимо такой собачьей балерины?

После трёх часов, во время которых Лера не отлипала от бывшей балерины, та сказала, что это точно её собака!

– Так и уехали вместе – в обнимку. А, погодите… уже фото из дома прислали! Сейчас я вам скину.

На «фото из дома» в центре сидел здоровенный мохнатый пёс, малость ошалевший, но явно довольный, а над ним лёгким облачком пролетала собачья балерина.

– Заработало! – обрадовалась Устинья, решительно запланировав очередной поход в приют. – Да, понятно, что на место этих трёх появятся новые, понятно, что всех не пристроить и всем не помочь, но если я могу сократить путь к дому хоть кому-то, то надо это делать! Да, мой хороший?

Кес был полностью согласен, что он хороший, поэтому застенчиво посверкивал глазами из-под густой чёлки, пофыркивал и укладывал на руку хозяйки здоровенную чёрную лапищу – в знак полной солидарности.

Серия рисунков для детской рекламы далась Устинье легко, более того, замечания она тоже пережила относительно спокойно:

– Вот тут цвет комбезика другой сделайте, и вот тут ребёнок пусть с голубыми глазами будет! А тут игрушку поменяйте. Не надо жирафика, давайте бегемотика!

Устинье сначала очень хотелось сказать, куда заказчица может двигаться вместе со своим бегемотиком, но недавняя память притормозила этот порыв и практически силой закрыла владелице рот.

– Спокойно, Тина, спокойно! Дышим глубоко и считаем до десяти Матиссов! Раз Матисс, два Матисс, три Матисс…

Почему именно Анри Матисс выполнял в сознании Устиньи роль антистрессового счётного материала, она и сама не знала, так… под руку попался, но это помогло.

– Да, конечно! Комбез будет нежно-салатовым, глаза сделаю голубыми, жирафик станет бегемотиком! – абсолютно безмятежно отозвалась совсем недавно яростно искрящаяся Устинья.

А потом, в качестве разрядки, набросала очень ядовитый портрет заказчицы верхом на салатовом бегемоте с голубыми глазами и… стёрла его.

– Фсё… это у меня для личного пользования, – приказала она себе. – Я позлилась, терапию искусством себе устроила, запомнила это и… успокоилась! Работаем дальше!

После этого у Устиньи неожиданно пошли заказы на небольшие зарисовки с детьми:

– Вот я у вас на страничке посмотрела… вы так здорово про животных рисуете. А можно так же с ребёнком? У нас такой забавный случай был – мне на день рождения букет подарили, а дочка с цветами разговаривала – что-то им шептала, а потом прислушивалась, словно ей отвечали. Вот, я сфоткала. Смотрите – так смешно!

Устинья никакого умиления от фоток не испытывала, но заказ взяла и на свой страх и риск немного «оживила» розы, которые в результате активно с девчушкой общались.

– Ой, это потрясающе! Так хорошо! Конечно, я это покупаю! Что вы! Даже без сомнения! А можно ещё?

Мамы – народ общительный и активный. А ещё очень жаждущий запечатлеть славные и значимые моменты жизни своих детей как-то по-особенному. Конечно, Устинье на этой благодатной почве прилетало немало заказов.

Впрочем, побочный эффект от этого тоже был…

– Юююсяяя, я смотрю, ты погрязла в весёленьких картинках? – ядовито осведомилась однокурсница, позвонив Устинье как-то вечером. – То прям горела высоким искусством, а теперь таким… ширпотребом занялась?

– Всему своё время, дорогая, – нежно пропела Устинья, решив, для разнообразия, посчитать Рембрандтов.

А что? Очень хорошо подходили раз-Рембрандт-два-Рембрандт-три-Рембрандт к этой ядовитой завистнице, которая и так и этак пыталась морально куснуть Фомину.

– Что, зубки обломатушки? – хихикнула вредина-Устинья, когда бывшая однокурсница отвалилась от разговора, как клещ, по ошибке куснувший собаку, которую хозяева заботливо обработали противоклещевым препаратом. – Иди, дорогая, своей дорогой, а на моей ничего не трогай! А то ведь я не очень добрая… могу и запечатлеть в своих весёленьких картинках, правда… как-то пачкаться неохота, да и времени жалко – работы-то полно!

***

Работы было полно и у двух Бошиновых, страдавших в брянских лесах из-за собственной принципиальности.

Но кто бы мог подумать, что их девиз «Не хочу работать на дядю» обернётся кошмаром под названием «А значит, буду работать на тётю»!