Глава 32. Дети безмятежности

Галина Ивановна с ходу оценила состояние Виктора и понеслась в дом за какой-то чудодейственной мазью, а Владимир помог брату выбраться и хмуро посмотрел на Василия.

– Нам сидеть тут? Прямо год?

– Да, – кивнул старший брат.

– Не уступишь?

– Ни дня!

– Вась, вот скажи, а тебе зачем это? – подал голос Виктор.

– Мне? Да пожить спокойно хочу! Вы же воспринимаете в качестве семьи только друг друга, а остальные для вас как доноры. Нет, я понимаю, почему так получилось – когда я маленьким был, у родителей и денег, бывало, не хватало, и проблемы с работой были, и ремонт начали, а средства закончились, и отец ногу сломал, а потом у мамы аппендицит был, короче, хватало всякого. И я точно знал, что надо им помогать – они во мне нуждаются. Мне без них никак, но и им без моей помощи тяжко будет, понимаете?

Братья переглянулись, неопределённо дёрнув головами.

– А к вашему появлению уже всё наладилось – родители не болели, работы поменяли оба, и всё получилось как-то очень удачно. Отцу вернули долг, и родители сумели доделать ремонт. Когда вы родились, тоже всё шло мирно и спокойно, безмятежно, прямо скажем, вот вы и не поняли – это вовсе не потому, что вы можете только пользоваться, ничем не помогая, а потому, что так сложилось… Везло так, понимаете?

Про себя Бошинов подумал, что было бы лучше, если бы везло немного в другом, и эти архаровцы всё-таки воспринимали бы родителей и его самого не как бездонные кошельки, из которых можно бесконечно черпать, не заботясь о них самих.

– Но тут уж как получилось. В самом деле, не изображать же проблемы на ровном месте, только чтобы деточки поняли, что родители тоже уязвимы и могут в них нуждаться, – размышлял Василий, разглядывая близнецов, а потом продолжил:

– Это было просто стечение обстоятельств, а вы уже решили, что так будет всегда. Что всегда можно только брать, не думая о том, что родители – не вечные пони, которые будут тянуть ваш воз, включая волшебный печатный денежный станок, а живые и уязвимые люди, которых вы легко могли оставить без квартиры, портить им здоровье, угрожать их жизни!

– Это чем мы таким угрожали? – набычились близнецы.

– А когда вы взяли в долг у соседа, а он ждал-ждал, а потом пошёл на разборки? Вы что, не знали, что он отца ударил и маму толкнул? А если бы был нетрезвым, как он частенько бывает? Вы что, не знаете, что он так может быть не в себе? Повезло, что я приехал вовремя!

– Мы собирались ему вернуть…

– Да, но не вернули. А всё почему? Да потому, что вы ж сверхприбыли ищете! – прорычал Василий. – А я устал! И родители устали! У нас просто нет сил больше с вами валандаться!

– Да мы сами справимся! И не надо с нами… – начал было Владимир.

– Если бы сами, то не пришли бы к нам с родителями за деньгами! – резко оборвал его Василий, а потом продолжил:

– Да, ты прав! Не надо… – кивнул он. – Так вот, чтобы мы от вас передохнули, а вы подумали, как вам дальше жить, да про цену своих сверхприбылей поразмышлять не забыли, вы и останетесь здесь на год! Год будет считаться с завтрашнего дня!

– А почему… – начал было Виктор.

– А по договору! Там всё прописано! – неожиданно язвительно ухмыльнулся Бошинов. – Вот вам, кстати, ещё наука – всегда читать, что написано в договорах, а то такие взрослые, типа круто-самостоятельные, а на поверку – дети малые да наивные!

– Мы? – возмутились близнецы.

– Вы-вы! Вам посчитать, сколько вы за время ваших бизнес-попыток денег проср… спустили на ветер? – прищурился старший брат. – И скольких жуликов обогатили?

Витька и Влад поморщились:

– Нет, не надо…

– А чё так? Вы ж крутые да опытные, но почему-то постоянно попадаетесь как Буратино на Поле Чудес в Стране Дураков.

– Хватит, Вась, – вздохнул Владимир. – Витьке фигово… Не сыпь соль на раны.

– Не буду. А вы – думайте! Этот год вам для осмысления места в пространстве, – подытожил Василий.

Из дома вышла тётка Галина, помахав рукой:

– Вить, иди я тебе натру спину и рёбра!

– А я не Витька, я Володя! – сказал Виктор, решив повредничать так, как они это делали раньше – раз уж они тут вынуждены задержаться, так хоть потешиться как в детстве!

– Да! Это я – Витька! – заявил Владимир.

– Ой, вот чудики! – всплеснула руками Галина Ивановна. – Неужели же вы думаете, что я вас не различаю! Ты – Витя, ты – Владимир или Влад, как ты любишь, чтобы тебя называли!

– Да с чего вы взяли? – возмутились близнецы.

– Вы же разные совсем! Да, черты схожие, но…

Галина Ивановна с ходу перечислила мельчайшие различия между братьями, отчего те «выпали в осадок», ошарашенно переглядываясь.

– Сдаётся мне, что этот год для вас будет гораздо, гораздо интереснее, чем мне казалось! – рассмеялся Бошинов. – Так-то, братцы-опоссумы, знайте наших!

– Вась, пошли, пообедаешь, и я тебе баньку растоплю! – позвала его Галина Ивановна.

– Не, тёть Галь, меня на ферме угостили. А! Хорошо, что напомнила! Я там мяса прикупил на пробу. И тебе взял. Сейчас принесу! – Бошинов приволок тётке приличный кусок страусятины и собрался ехать, даже от бани отказался, объяснив:

– Я же с работы отпросился, а теперь мне уже пора возвращаться!

Вообще-то он мог и задержаться, но было у него какое-то ощущение, что пора и честь знать. Может, потому что непривычно задумчивыми были близнецы, а Василий точно знал, что людям надо давать возможность подумать, а не тюкать постоянно по маковке, вызывая своими нравоучениями рвотный рефлекс вместо ожидаемой пользы, а может, просто свербело что-то в районе солнечного сплетения, намекая, что надо уезжать!

Вполне возможно, что он бы и отмахнулся от этого, но хаковская выучка не позволяла:

«Если ты двадцать раз послушался своё внутреннее чутьё, и оно дало тебе возможность выйти сухим из воды, не надо отмахиваться от него в двадцать первый раз!» – припомнил Бошинов одно из высказываний начальства, прощаясь с тёткой и близнецами.

Галина Ивановна уже успела всучить ему «гостинцы твоим и на дорожку», незаметно подмигнув – там, в сумках, кроме мёда, козьего сыра, дивных пуховых носков для всей семьи и всевозможных угощений, лежала плотно увязанная в пакет пачка «штрафных» денег.

– Спасибо, тёть Галь! – от души обнялся с ней Бошинов. – За всё спасибо!

Он выехал на дорогу, усмехаясь про себя и глядя в зеркало заднего вида на обалдело переглядывающихся братцев, которые где только не искали дорогу, а она, оказывается, была в тёткином сарае.

– Хорошо вам оставаться! Насколько я знаю тётю и здешние места, это далеко не последний ваш повод вдоволь поудивляться! – пробормотал Бошинов, объезжая очередную лужу. – Хорошего вам года! – пожелал он братьям.

Темнота опускалась на окрестные леса, но Василий выехал на шоссе вовремя… впрочем, он бы и ночью спокойно проехал – где только не приходилось пробираться.

Дороги Бошинов любил, они послушно расстилались перед ним, позволяя чувствовать скорость, мощь машины, свободу…

Правда, все вышеописанные ощущения ничуть не помешали ему автоматически среагировать на непонятное движение щегольской красной ауди, которая вильнула слева, пересекая две полосы.

– Куда, ну куда тебя понесло! – выпалил Бошинов, успевая увернуться от столкновения.

Правда, он тут же понял, из-за чего водитель ауди выписывал на дороге такие зигзаги – из-под бампера выскочило что-то светлое и заметалось перед машиной Бошинова, и тут уж ему потребовался весь его опыт экстремального и ещё непойми какого вождения, которым Хантеров регулярно заставлял заниматься весь свой наличный состав.

– Фууух, – выдохнул Василий через несколько секунд – машину удалось остановить буквально в паре сантиметров от отбойника и, кажется, получилось не сбить то непонятно что, которое металось у него перед колёсами.

Он открыл дверцу, вылез из машины и обнаружил это самое существо, скомкавшееся прямо у его левого колеса.

– Неужели всё-таки сбил? – Бошинов присел около бампера и тут это непонятно что развернулось и метнулось к нему, Василий отпрянул, но уловив, что опасности нет, присмотрелся – прямо у лица обнаружилась насмерть перепуганная морда собачьего подростка, фактически щенка, который, осознав, что, кажется, жив, затявкал, о чём-то горестно взлаивая и повизгивая.

– Да ты погоди, что болит? Ударило тебя? – Бошинов торопливо ощупал колотящегося под руками щенка. – Вроде нет. Кости целы, крови нет, разве что ушибы или что-то с внутренними органами, но вряд ли серьёзное – иначе бы ты на меня так не лез!

Щенок, и правда, только что не взбирался на руки Бошинова, всё пытаясь ему что-то объяснить.

– Да понял я, что ты очень испугался! Только не понял, откуда ты? Потерялся что ли?

На вопрос, явно обращённый к нему, пёсье дитя ответило тоненько, очень жалобно и довольно многословно.

– И что б вам по-человечески не говорить, а? – вздохнул Бошинов, машинально проводя рукой по тонкой шкурке, покрытой короткой шёрсткой. – И что ты в лесу-то делал? Сейчас не жарко, а ты… вон какой не меховой.

Он порадовался тому, что движения на трассе почти нет – иначе щенок, выскочивший на дорогу, наделал бы беды и себе, и куче людей, осторожно прихватил дрожащее крупной дрожью существо и перенёс в машину – уж как бы там ни было, на дороге ему точно делать нечего!

– Погоди, не лижись! Дай я тебе плед постелю… – Бошинов устроил подобранное создание на переднем сидении, ещё раз сходил к переднему бамперу, ощупав его – нет, никаких повреждений кроме следов проезда по лесной и весьма грязной дороге не было, а потом вернулся в салон, где его встретили взволнованным верещанием.

– И что ж ты такой говорливый-то? От стресса небось? Ну, ладно, ладно, не переживай! Как-нибудь всё устаканится, а пока мы с тобой в ближайший дачный посёлок смотаемся, вон, среди деревьев огни видно.

Василий понадеялся, что это явно не бездомное создание могло сбежать именно оттуда, по крайней мере, в свободном полёте он был недолго – видно же, что собачий подросток чистенький. Именно поэтому он свернул налево на первом же повороте, решив проверить самую простую версию.

– Поздновато уже правда, но если ты потерялся, то тебя явно ищут!

Бошинов неспешно ехал по улочке дачного посёлка, издалека заметив сияющий всеми окнами дом – рядом стояло несколько машин, звучала громкая музыка.

– Хозяева! – окликнул он, притормозив. – Щенка не теряли?

– О! Богдааан, – завопил один из мужчин. – Глянь! Сучка твоя тут, у мужика какого-то!

– Какая ещё сучка? – донеслось из-за забора.

– Ну, эта… которую тебе сегодня подарили!

– Подарили? А! Эта… – из-за створки ворот выглянул слегка нетрезвый тип, осмотрел машину, Бошинова и спросил:

– А ты кто?

– Мимо проезжал по трассе, а собака мне под колёса кинулась.

– Задавил? – слабо заинтересовался Богдан.

– Нет, вот она, – Бошинов попенял про себя, что не сообразил проверить, какого пола он подобрал собаку.

Да, в сущности, какая ему разница? Сейчас он отдаст её хозяину и поедет дальше.

– Ну, давай её тогда сюда! – велел Богдан. – Чего ты там сидишь?

– Да вот, хотел уточнить, а точно ли это ваша собака? – не иначе как профдеформация включила эту настороженную бдительность, правда, эффект от неё был весьма неожиданным – из-за спины Богдана выскочила ярко накрашенная блондинка в красном платье и почему-то дачных шлёпанцах – видимо, в них было проще перемещаться по участку.

– Боня! Стой! – крикнула она.

– Чего это? – удивился Богдан, уже собравшийся доказывать, что это именно его собака, и мучительно пытавшийся вспомнить, как её зовут и какие у неё есть приметы.

– Ты что, не слышал? Он же сказал, что псина эта ему чуть под машину не попала! Ты сейчас докажешь, что это твоя собака, а он скажет, что раз твоя, то плати за разбитую машину!

– Да у него целая машина… – начал было Богдан, а потом засомневался: – Вроде.

Он покосился на бампер, который в полусумраке выглядел как-то странно.

– Тааак, это ты меня подловить хотел, да? На деньги развести? – мужик начал наливаться яростью и краснеть от возмущения. – А ну, вали отсюда!

– Так что? Это всё-таки не твоя собака? – невесело усмехнулся Бошинов, покосившись на переднее сидение – никаких признаков узнавания псинка не показывала, наоборот, услышав громкие голоса, постаралась забиться поглубже в плед.

– На, на… кой мне эта сучка сдалась? – Богдан разразился руганью. – Никакой собаки у меня нет, ничего у меня не терялось, вали отсюда, а то пожалеешь!

– Это вряд ли… – вздохнул Бошинов, прикидывая варианты.

Нет, можно, конечно, выйти, объяснить, что бампер у него абсолютно цел, что никаких денег ему не надо, вручить собаку и уехать, но…

– Но надо ли? Если ему она УЖЕ не нужна, в первый же день своего тут существования… То что-то я не уверен, что она завтра же не окажется на том же шоссе.

Богдан, потерявший терпение, начал искать что-то потяжелее, чтобы доказать этому гаду, который хочет стрясти с него деньги из-за того, что один придурок-родственник подарил ему дурацкого щенка, приятели и жена начали его останавливать, поднялся шум, щенок заскулил тонко, как плачущий ребёнок, и Бошинов решил, что с него хватит:

– Регистратор у меня всё пишет, этот Богдан сам сказал, что нет у него никакой собаки, так чего ради я буду ему её отдавать? – он пожал плечами и подал назад. – Счастливо оставаться, добрые люди! – процедил он, глядя на сверкающий дом. – Понятно, что ты сам не заводил, тебе подарили, но или не бери подарок, или следи уже за ним – оно же живое!

Это самое живое, когда громкие вопли стихли, а машина ровно и почти беззвучно заурчала, выехав на трассу, потихонечку высунуло нос из-под пледа, а потом осмелело и даже выглянуло наружу.

– Не бойся, – подбодрил её Бошинов. – Досталось тебе сегодня, конечно. Но ничего, теперь мы с тобой поедем домой, а дальше разберёмся!