Глава 40. Ураганный фронт

Хантеров слушал доклад Бошинова и мрачнел, его секретарь было заглянул к начальнику по какой-то необходимости, но, оценив атмосферу в кабинете, поспешно закрыл дверь и даже слегка прилёг на неё спиной, словно силясь не выпускать что-то опасное.

Когда в приёмную пришёл беззаботный Котиков, ему очень настоятельно порекомендовали пока не входить:

– Гм… Кириллу Харитоновичу позвонили явно с дурными вестями… – намекающе сказал секретарь. – Не советую…

– Съедят, – машинально продолжил Котиков, счастью, про себя.

Хак слушал и тихо зверел:

– Расслабились, да? Мышей не ловят! А я ведь давал распоряжение контролировать КАЖДЫЙ ОБЪЕКТ, а не только те, где находятся производства! Найти мне начальника службы безопасности Подмосковья! Немедленно!

Последнюю фразу он рявкнул, нажав кнопку громкой связи с приёмной, отчего там произошли некие торопливо-панические действия – Хак крайне редко повышал голос в пустом кабинете.

Буквально через минуту на огромном экране, расположенном напротив стола Хантерова, возникла физиономия очень недоумевающего типа, который пытался дожевать бутерброд, но от внезапно пересохшего горла никак не мог его проглотить.

После крайне неприятного разговора огрызок бутерброда так и остался лежать на тарелке, а получивший хорошую порцию громов и молний хаковский подчинённый спешно искал планы проклятого дома отдыха.

– Начальника кадрового департамента ко мне! Пусть подойдёт через двадцать минут, – следующий приказ, прозвучавший в адрес секретаря, заставил того мимолётно схватиться за голову – надвигалось что-то серьёзное! – А Палашова и Котикова немедленно!

Котиков и так сидел тут, так что просочился к Хаку, как только услышал свою фамилию.

– Сядь и слушай, – велел Кирилл Харитонович, кивнув на кресло в дальнем углу. Сашка чуть выдохнул – было очевидно, что всё это не по его душу.

Когда через пару минут пришёл Палашов – первый хаковский зам – Хантеров коротко обрисовал ситуацию.

– Расчищают дорогу к очень дорогим жеребцам, которых концерн приобрёл для будущего конезавода! Я уже связался с Подмосковьем, – он нехорошо прищурился, и Палашов машинально прикинул, насколько цел остался его тамошний коллега, а Хак продолжал: – C контактами в полиции и СК. К вечеру вывезти жеребцов будет невозможно, но я хочу точно знать, какие хитрож… мудрые люди решили, что они могут украсть что-то у концерна и им за это ничего не будет? Я хочу знать ВСЕХ этих людей!

Это означало, что пока в доме отдыха будет тишь да гладь, правда ненадолго…

Когда в приёмную явился вызванный начальник кадрового департамента, он был ошарашен острым интересом всесильного Хантерова к такому малозначимому объекту, как дом отдыха:

– Эээ, так готовится покушение на кого-то из наших сотрудников? – «догадался» он, а не дождавшись ответа, торопливо пообещал, что сейчас представит всю кадровую картину:

– Только опрошу куратора…

– А пригласите-ка его сюда, что вам самому беспокоиться, мы из первых уст всё и услышим, – сказал Хак с доброй-предоброй улыбкой, от которой невезучий его секретарь чуть поднос с кофе не уронил – обычно такое выражение лица Хантерова свидетельствовало о грядущем урагане.

Куратор, которого вызвал начальник кадрового департамента, трусил по-страшному – он никак не мог понять, в чём проблема?

– Директором дома отдыха полтора месяца назад стал Артём Эдуардович Билин, – докладывал он.

– Почему уволился предыдущий директор? – сухо спросил Хак.

– По собственному, – радостно отчитался куратор. – Написал, что по семейным обстоятельствам!

– Понятно! А по какой причине назначили именно Билина?

– Он работал директором дома отдыха в соседнем районе, – припоминал куратор. – Вполне успешно! Когда узнал, что у нас есть вакансия, предложил свою кандидатуру, мы его приняли.

– Почему он ушёл со своего предыдущего места работы?

– Так у нас же платят лучше! – разулыбался наивный куратор – по его мнению, вопросы были простые и нестрашные, а он-то разволновался…

– Так… а кто ещё увольнялся или приходил на работу туда за последние три месяца?

– Эээ, сейчас! – куратор нырнул в ноут, стоящий перед ним на столе, и принялся перечислять горничных в количестве двух штук, грузчика, официантов, садовников…

– А из работников конюшенного комплекса? – вкрадчиво осведомился Хак.

– Никто! У нас все тамошние сотрудники долгоработающие! – обрадовался куратор.

– Тогда последний вопрос: а почему ни вы, ни вы, – он кивнул начальнику кадрового департамента, – не удосужились отправить на проверку в службу безопасности кандидатуру нового директора дома отдыха? Почему нет документов на официальную передачу дел новому директору? Почему у нас не утверждено увольнение старого директора?

– Так это… он просто написал заявление и того… уволился… по ТК, – пробормотал куратор, запоздало соображая, что дом отдыха вообще-то тоже часть концерна, то есть всё, что принято для заводов, крупных и не очень предприятий, всё это применимо и для объекта, который он самолично курирует. А это значит, что любой из директоров, руководящих собственностью концерна, должен уходить по правилам, прописанным в их трудовых договорах.

Начальник департамента прикрыл глаза, понимая, что что бы там не произошло, в том доме отдыха, его личному отдыху этим летом пришёл конец!

– Хантеров не слезет! Заставит проверять все последние увольнения и приёмы, даже в мелких предприятиях! – соображал он.

А тут ещё и глупый куратор, вот угораздило же держать такого тугодума, взял и выдал:

– Я вспомнил! Прошлый директор, Нилов Сергей Сергеич, приезжал сюда и очень просил побыстрее оформить увольнение – он в Казахстан к родителям должен был срочно ехать… вот мы и того… уволили. Это же дом отдыха, что там может быть!

– Потрясающе! – вздохнул Хантеров, покосившись на Палашова, который кивнул, спешно встал из-за стола и быстро покинул кабинет – отправился собирать информацию о Нилове. – Потрясающе незамутнённое сознание! Так… теперь я понимаю, что в ближайших планах у нас ещё и проверка кадрового департамента! ДОСКОНАЛЬНАЯ! И такие проверки будут систематическими, раз вы без этого работать не в состоянии!

Плотная дверь кабинета, отделявшая секретаря Хантерова от святая святых, беззвучно открылась минут через семь. Оттуда вышли почему-то очень бледные и тотально расстроенные представители кадровой службы, а за ними – бодрый и деловитый Котиков.

– Сразу понятно, из кого тут чучела делали… – подумал секретарь, оторвавшись от дел, но так как он работал с Хаком уже не первый год, то даже думал он это негромко.

Чисто на всякий случай...

***

– Что за народ? – недоумевал Кирилл Харитонович. – Почему, для того чтобы некоторые работали на совесть, их обязательно надо периодически пугать? По какой такой странной причине нельзя постоянно работать нормально – деньги-то они получают не от случая к случаю, а каждые две недели. Хорошие такие деньги! А работают на совесть такие люди только после энергичного приложения сторонней силы к самым большим мышцам в организме! Вот прилетит по их глютеус максимус пинок покрепче – сразу вкалывают как звери! С ходу такой трудовой энтузиазм проявляется…

Примечание автора: глютеус максимус (musculus gluteus maximus) – это большая ягодичная мышца. Это действительно самая крупная мышца в организме человека.

Он прекрасно знал, что есть добросовестные работники, изо всех сил таких собирал и даже отчасти коллекционировал, неутомимо притаскивая и переманивая их на работу в концерн, но сколько же было таких «послепинковых»!

Результатом морального пинка по вышеуказанным коллективным мышцам заскучавших было сотрудников соседнего департамента была полная кадровая раскладка на сотрудников дома отдыха, плюс характеристики службы безопасности на них же.

– Итак… у нас есть бывший директор Нилов Сергей Сергеевич, который неплохо работал, без нареканий и крупных просчётов, а потом вдруг принялся благоустраивать территорию около конюшен – убрал надёжный забор, удалил подальше бытовку конюхов, перевёл собак… А потом взял и уволился! И, что показательно, действительно уехал в Казахстан. Правда, ненадолго. Игорь Игоревич, сколько он там гостил?

– Две недели. После приехал обратно.

– Что же ему мешало взять отпуск и спокойно съездить к родителям? – хмыкнул Хантеров. – Так, ладно, а куда он устроился на работу?

– В тот самый дом отдыха, откуда уволился Артём Эдуардович Билин.

– Экая интересная рокировка получается! – оценил Кирилл Харитонович. – Почему бы это?

– Я думаю, что дело в филиалах, – подал голос один из сотрудников Хака. – Я проверил этот дом отдыха, куда устроился Нилов. Там есть несколько небольших баз, в двух из них когда-то держали лошадей, но они такие… полузаброшенные. Даже на сами эти базы уже давно никто не ездит, а ещё они в лесу, рядом никаких населённых пунктов нет.

– Следовательно, там легко спрятать кого угодно, даже коней, – кивнул Хантеров. – Что с конюхами?

– Никто не увольнялся, никто новый не приходил. Главный конюх – Игорь Иванович Синьков – с Ниловым был в не очень хороших отношениях, даже собирался увольняться. Правда, потом передумал. Его зам – Бортин Константин Васильевич – мечтает занять место главного конюха. Есть ещё Алексей Алексеевич Мясников – он отвечает за племенных жеребцов, у него в доме отдыха работает жена – поваром, обе дочки – они близнецы, причём одна на конюшне с лошадьми, а другая – с клиентами, ведёт запись и оформление конных прогулок. Там же работает его племянник Александр. Как-то многовато там их… – скептически добавил докладчик.

– Именно Мясников и доложил Бошинову о том, что происходит с забором и прочим, шум по поводу козла тоже он поднял, – пояснил Хак. – Это не освобождает его от подозрений, но нам надо найти виновных, а не изводить добросовестных людей. Кстати, по словам Мясникова, он в службу безопасности сообщал о том, что с козлом происходит, а новый директор принялся ему угрожать увольнением всего семейства.

– Да, мы уточнили… тамошнему сотруднику СБ Мясников действительно доложил о своих подозрениях. Как раз когда новый директор на работы пришёл – полтора месяца назад.

– И почему же мы об этом узнали только сейчас? – нехорошо прищурился Хантеров.

– То, что говорил Мясников, услышал Билин, вошёл в кабинет, раскричался на Мясникова, приказал сотруднику СБ, цитирую: «не заниматься фигнёй и всякими козлами». Докладную порвал, а Мясникова вывел из кабинета и имел с ним какой-то разговор – видимо, тогда и пригрозил.

– Так, и почему же такой высокоодарённый сотрудник службы безопасности у нас работает, а? – риторический вопрос повис в воздухе как воздушный шарик.

– Он тут, мы его вызвали под предлогом того, что форму надо новую получить… – вмешался Палашов.

– Это хорошо. Форма ему новая не помешает! Форма ассенизатора на нем будет смотреться прямо чудесно! Он что, не в курсе, что никакой директор не имеет над ним власти? Что подчиняется он исключительно своему непосредственному начальству?

– У него там жена работает и мама… – пояснил Палашов, успевший выкопать все связи и пересечения. И, предвосхищая вопрос Хака, добавил: – Устроились после него. Так что, когда мы его назначали, всё ещё было в порядке.

– То есть при трудоустройстве его жены и матери кадровики факт работы там их родственника пропустили? – уточнил Кирилл Харитонович, который прекрасно помнил, что правилами концерна строго запрещалось допускать работу в одной структурной единице сотрудников СБ и членов семей.

– Так точно! – отчитался Палашов, предчувствуя, что в кадровом департаменте будут куда большие неприятности, чем предполагалось вначале.

– Чудесно! То есть наш сотрудник вместо выполнения своих обязанностей смотрит в рот директору, работу которого, в частности, должен контролировать, абы директор не задел его мать и жену! Разберитесь с ЭТИМ! – распоряжение Хака явно касалось не только этого дома отдыха.

– Есть, разобраться! – отрапортовал Палашов, делая у себя пометку.

– Что ещё по конюхам? Мы остановились на Мясникове и его семействе.

– Есть ещё восемь человек. Непосредственно племенными жеребцами из них больше никто не занимается. Козла поить могли все. С племенными жеребцами работают главный конюх – Синьков, его зам – Бортин, Мясников, одна из его дочерей – Анна, и племянник Александр.

– Ветеринар? – уточнил Хак.

– Приходящий, но вроде надёжный.

– Ясно. Какие у нас предположения?

– Сговор двух директоров и кого-то из конюшен, – предположил один их присутствующих.

– Думаете, новый в курсе? – засомневался Палашов.

– Конечно! – согласился тот же сотрудник.

– Не факт. Он в лошадях не понимает ничего. Очень полагается на главного конюха, делает то, что говорит Синьков, – Палашов постучал ручкой по распечаткам, которые лежали перед ним.

– В любом случае, старый директор точно в деле!

– Однозначно, – согласился Хантеров с этим очевидным выводом. – Ищите, кто ещё!

***

Июнь – чудесный месяц, а уж за городом и подавно! Летнее тепло пока не перешло в докучливую жару, всё цветёт, местами благоухает, лепота…

Именно об этой идиллии и размышлял Александр Котиков, приехав в дом отдыха и оформляясь в качестве сотрудника фирмы, производящей удобрения для цветов.

– Да-да, Александр Ангоров, – кивнул он администратору. – Я могу подняться в номер?

Получив ключи и поморщившись по поводу креативности коллег, так обыгравших его родную фамилию, Котиков добрался до своего номера и покосился в зеркало – на него смотрел русоволосый кареглазый тип с модно уложенной чёлкой.

– А что? Вполне-вполне себе менеджер по продажам цветочных подкормок, на досуге развлекающийся блогерством! И что тут у нас интересненького можно снять для своего канала? А? – усмехнулся он. – Правильно! Пьяный козёл – гвоздь программы!