Глава 28

— Как интересно, — выдает отец прикрывая за собой дверь.

Как всегда, одет безукоризненно в элегантный черный костюм, седая бородка ярко акцентирована из-за смуглой кожи. Взгляд цепкий, да и ширина плеч не просела.

Взгляд у отца глубокий. Холодный. Неподвижный. Глубокие морщины на переносице выдают привычку часто хмуриться. Седина на висках поблескивает и переходит в такую же совсем седую бородку, обрамляющую жесткую линию губ.

Марат мастью пошел в свою мать, но он больше похож на отца именно чертами.

Как это и принято, когда старший заходит, мы с братом поднимаемся и приветствуем Фахра Умарова легким поклоном.

— Оба… оба моих сына пожаловали в особняк… никак звезды на небесах сошлись, — выдает, ухмыляясь и подходит, обнимает каждого по очереди.

— Отец, — так же принимаю объятия и Фахра ударяет меня по спине, — с чем пожаловал, Баграт?

Тот же вопрос адресует Марату, но тот лишь улыбается, явно не собираясь открывать пока свои карты и предоставляя слово старшему.

Засранец. Но обычаи чтит.

— Ну так что, Баграт? — отец проходит и садиться на свое место, складывает ладони, объединяя пальцы, выказывая всем своим видом, что готов слушать.

Я же внимательно смотрю в лицо отца, прикидываю что именно сказать и как начать наш с ним разговор.

— Три года назад, отец, моя жизнь полетела под откос. Как раз после того, как я заключил удачнейшую сделку с шейхами, я вернулся в столицу и тогда… тогда все, чем я занимался, все, что выстраивал долгие годы — рухнуло.

— Я помню, сын, и я безмерно горд, что ты справился, хоть и отрек мою помощь в те непростые времена…

Не обращаю внимание на фразу отца, продолжаю:

— Утечка информации и срок, который светил… я разобрался с этим, решил, урегулировал, но именно в тот момент, отец, я потерял девушку, женщину на которой хотел жениться, которую хотел ввести в семью и дать ей свою фамилию…

Рат присвистывает и опрокидывает в себя очередную порцию пойла, широко раздвигает ноги и концентрирует взгляд, сейчас у него глаза словно светлеют, отдают зеленью, что говорит мне о том, что брат не так спокоен, как кажется.

Вспышки гнева у него вызывают вот такое легкое изменение цвета радужки. Особенность, о которой знают лишь немногие, потому что свои слабости мы скрываем, так как это именно те точки, по которым бьют.

— Я слышал про эту историю, Баграт, более того, я предлагал тебе тогда решение, но ты, мальчик мой, отказался…

Отец выглядит непоколебимым. Но я замечаю, что он намеренно игнорирует вторую часть моего рассказа. Не хочет слышать ничего о Надежде. Как, впрочем, и тогда… несмотря на то, что сам женился на славянке не хотел моего развода с Лолой, не принимал никого кроме дочери своего старого друга…

— Отказался, — повторяю спокойно, — цена была неприемлемой!

Окончание фразы я буквально рявкаю. Оголяю зубы в оскале, не могу совладать с бешенством, которое накатывает стоит только вспомнить старое предложение отца…

— Баграт, — отец хмурит брови и наклоняется вперед, так же реагирует на мою скрытую агрессию, — я не хотел, чтобы мой сын рушил все… ты из-за какой-то левой девки жену бросил! Лоли! Честную и порядочную девочку, которая выросла на моих глазах, ты оскорбил и унизил достопочтенную и всеми уважаемую семью! Оскорбил своими потра…с какой-то дешевкой! Ты поставил под удар империю Умаровых, потому что перестал мыслить разумом, пошел на поводу у инстинктов!

— Что?! — рявкаю и вскакиваю с места так, что кресло, на котором сидел отлетает и хлопается о пол чуть не разбившись, — что ты сейчас сказал?!

— То, что слышал! Для тебя какая-то левая подстилка стала ценнее жены!

Мотаю головой в шоке. То, что происходит и открывается сейчас ни в одни ворота не лезет просто.

Вспоминаю свой разговор с отцом Лолы, своим бывшим тестем…

— Позор на мою голову… Баграт… позор… прости сынок… прости…такой позор стирают кровью…

Тогда. Более трех лет назад, когда все всплыло, я пришел к нему в дом, вернул неверную, по традиции…

То, что должно было произойти с ней потом, меня уже не касалось, хотя я должен был наказать Лолу сам, мог… но не стал, пожалел, отдал ее отцу.

Как сказал тесть, такой позор по древним традициям отец неверной должен был смыть кровью, а вот как это он сделает какой из методов применит, какой мерой наказания удовлетвориться, меня не интересовало.

Я ее никогда не любил и то, что случилось… я воспринял это даже как избавление, но сейчас… сейчас я понимаю, что пожалев Лолу, совершил ошибку… дал змее оружие и повернулся спиной а она… она дождалась, когда у меня появиться слабость и вонзила мне нож в спину…

Прикрываю глаза и слышу голос Марата, пропитанный болью.

— Не может быть… отец… — выговаривает тихо, и я чувствую, что брат просекает то же, что и я…

Стоит распахнуть веки, как я сталкиваюсь с потемневшим взглядом отца. Я почти уверен, почти уже внутренне вижу всю картину, складывается все миллиметр к миллиметру, когда я задаю вопрос.

— Скажи отец. Это ведь ты помог Лоле… это все ведь твоих рук дело?! Повалить меня никто не смог бы в бизнесе, если бы ты не помог…

Хмурится. Желваками играет. Отец грозный мужчина, правящий железной рукой в нашем родовом гнезде. Старший Умаров никогда не уходит от прямых ответов, вот и сейчас он уточняет. Всего лишь уточняет…

— Что именно, сын, — пауза, — что именно ты мне вменяешь?!

Улыбаюсь краешком губ. Фахра не отрицает. Он уточняет, и я бью на поражение информацией информацией, которую мы все упустили:

— Три года назад ты помог разрушить мою жизнь и отнял у меня любимую?! Женщину, которая носила под сердцем моего сына и твоего долгожданного внука, отец!