Глава 14

Рита поднималась по лестнице очень медленно, как будто ей было не двадцать пять лет, а минимум семьдесят пять. Ступни ныли так, словно ее пытали, заковывая в колодки. Впрочем, примерно так оно и было. Взяв черную одежду, Рита совсем не подумала про обувь, приехав в деревню в белых кроссовках. Мама дала ей свои темные туфли, которые были малы Рите минимум на полразмера. Во время похорон это не ощущалось, а сейчас ноги болели безумно даже в удобных кроссовках.

«Наверное, надо было позвонить», — вдруг сообразила Рита, оказавшись у двери квартиры. Она, конечно, говорила Марку, что приедет вечером, но не уточняла во сколько.

Рита достала ключи, открыла дверь, зашла, неловко задев полочку для обуви, и замерла, прислушиваясь к тому, что происходило в квартире. Было подозрительно тихо. Ни веселого малышкового писка, ни отчаянного рева, ни звука мультиков, ни отвратительно громкого пения музыкальных игрушек. И встречать ее никто не вышел.

Может, гулять ушли или в магазин? Да нет же, вот лоферы Марка, уже слегка запылившиеся от прогулок по двору, и ботиночки Арсюши. Значит, они дома.

Рита осторожно сняла кроссовки, стараясь не стонать от боли в ноющих пальцах, и заглянула на кухню. Никого. Только коробка от пиццы и несколько раскрошенных детских печенюшек одиноко валяются на столе. Ладно, идем дальше. Рита дошла до гостиной: опять никого. Детская тоже оказалась пустой, а вот в спальне Марка ее ждала картина, от которой внутри растеклось непрошеное тепло: мальчики спали. Оба. Старший Рихтер был босиком, в свободной футболке и домашних штанах. Под глазами пролегли тени, но во сне он выглядел неожиданно умиротворенным. На нем лежал младший Рихтер, удобно устроившись щекой на груди и обхватив его пухлыми ручками, еще сохранившими следы младенческих перетяжек. Арсюша сладко посапывал и даже будто причмокивал во сне.

Ох какие же они оба прекрасные!

У Риты неожиданно защипало в глазах, которые и без того опухли от выплаканных слез и теперь были слишком чувствительными. Прерывисто вздохнув, она вдруг подошла к другой стороне кровати и легла рядом с Марком, неловко прижавшись к его плечу. Да, она помнит все свои правила: держать дистанцию, не навязываться, сохранять рассудок, но, господи, можно все это будет завтра? Она так страшно вымоталась, до самого донышка, что не осталось уже ни слов, ни слез. Ей просто нужно сейчас вот это ощущение тепла и близости, всего лишь ощущение, что кому-то не все равно. Рита втайне надеялась, что смерть тети Клаши пробьет брешь в маминой броне и оттуда хлынут хоть какие-то чувства, но мама лишь исполнила свой долг, постояв с траурным лицом у гроба. И явно разозлилась, когда узнала, что свой дом крестная завещала вовсе не ей, и даже не Рите, а какой-то благотворительной организации.

— Вообще-то я ближайшая родственница, — недовольно шипела мама Рите в ухо, когда они убирали тарелки со стола после поминок. — А ты к ней ездила постоянно. Могла бы и отблагодарить тебя как-то…

— Мам, закрой рот, — невыразительно сказала бледная от слез и недосыпа Рита. — Это дом тети Клаши, и только ей решать, что с ним делать. Можно подумать, ты бы стала здесь жить.

Мама что-то пробурчала, но больше не возмущалась. Во всяком случае вслух.

Рита поморщилась от неприятных воспоминаний и еще сильнее уткнулась носом в горячее плечо Марка, жадно вдыхая его запах, по которому, как оказалось, ужасно соскучилась.

Он заворочался от ее касаний, но руку, которой придерживал спинку Арсюши, не убрал, даже во сне страхуя ребенка от возможного падения. Марк Рихтер. Уровень ответственности — бог.

— Рита? — хрипло проговорил вдруг Марк, приоткрывая сонные глаза. — А сколько времени?

— Около семи, — прошептала она. — Рано еще. Я не думала, что вы спите.

— Да этот бандит днем не стал спать, — пробормотал он и широко зевнул. — Все нервы мне вымотал. А вечером взял и вырубился на мне. Но я-то спать не собирался. Я читал вроде…

Рита вместо ответа вытащила откуда-то сбоку мобильник, который, видимо, выпал у Марка из руки, когда он задремал.

Марк смущенно усмехнулся, свободной рукой переложил телефон на тумбочку, а потом осторожно, словно боясь, что Рита отстранится, погладил ее по голове.

— Отнесу Арса в кроватку и вернусь. Подождешь?

«Нет! — вопил в панике Ритин внутренний голос. — Скажи ему «нет» и иди к себе в комнату. Не забудь поблагодарить за помощь и сказать, что сегодня ночью к ребенку встанешь ты».

— Рита?

Большой палец Марка мягко погладил ее по щеке, а потом нежно прошелся рядом с веком, будто смахивая невидимую слезинку. И Рита чуть ли не впервые в жизни плюнула на свой внутренний голос, сделав вид, что просто его не слышит.

— Да, — шепнула она и прикрыла глаза, бесстыдно наслаждаясь этой незамысловатой лаской. — Конечно, подожду.

Марк, красивый как греческий бог, осторожно поднялся и ушел с малышом в детскую. Рита запоздало сообразила, что, наверное, от нее сейчас будут ждать секса. А зачем еще Марк мог попросить ее остаться? Черт, надо было хоть в душ сходить, прежде чем нырять к Рихтеру под бок. Может, сейчас быстренько метнуться в ванную?

Но Марк уже шел обратно. И прежде чем Рита успела что-то сказать, сел на кровать, обнял ее и прижал к себе, словно укрыв от всего мира.

— Солнышко, — прошептал он, согревая дыханием висок. — Устала?

Рита молча кивнула, пытаясь справиться с комком в горле. «Твою мать, Рихтер, — бессильно подумала она. — «Лучше бы ты сейчас валял меня страстно по кровати, чем вот так вот нежно говорить…»

Нежность Марка была опасна. От нее у Риты позорно размягчалось сердце и слезы подступали к глазам.

Нет, она не будет плакать при нем.

Не будет.

Нет.

Черт…

Рита некрасиво, по-детски всхлипнула и зарыдала, уткнувшись в Марка. Она столько плакала и вчера, и сегодня, сколько не плакала с детства. Но легче от этого не становилось, может, потому, что приходилось сдерживаться и давить клокочущие в груди рыдания, ведь из всех, пришедших на похороны, плакала она одна, и от этого как будто было неловко. Но сейчас Рита наконец ощущала облегчение от своих слез. Они текли по лицу, горячие, соленые, впитывались в футболку Марка, и вместе с ними словно выходило все напряжение, вся злость на несправедливо устроенный мир, в котором умирают те, кого ты любишь.

— Тшш, — он баюкал ее в своих руках, осторожно поглаживая по спине. — Я понимаю… Я понимаю…

И от того, что это были не просто слова, что Марк на самом деле понимал, каково это, Рита зашлась в новом приступе рыданий.

Он больше ничего не говорил, просто сидел рядом, гладил по волосам, по спине, давая выплакаться. И это было лучшим, что можно было сделать сейчас.

— Ох… — Рита наконец отстранилась от Марка, вытирая ладонями щеки и виновато глядя на его мокрую насквозь футболку. — Я у-успокиваюсь. В-вроде.

— Чаю? — буднично предложил Марк, снимая с себя футболку.

— Т-ты раздеваешься п-передо мной так, как будто н-не чай зовешь п-пить, — истерично рассмеялась Рита, шмыгая заложенным носом.

— Ты шутишь, это уже хорошо, — усмехнулся Марк и достал из шкафа чистую футболку, а эту просто скомкал и швырнул в угол. — Так что насчет чая? Еды не предлагаю, ее просто нет, но если ты голодная, можно что-то заказать.

— Нет, не голодная, — качнула головой Рита и обхватила себя руками. Ее начало потряхивать и чуточку знобило, как будто перед резким повышением температуры. — Холодно…

— Тогда точно надо чего-то горячего, — Марк встал с кровати и потянул за руку Риту. — Идем!

Она неуклюже опустила ноги на пол, встала и аж зашипела от того, как болезненно запульсировали пальцы ног.

— Что такое?

— Да туфли неудобные были.

— Дай посмотрю.

Марк усадил Риту обратно, стянул с нее, несмотря на ее громкие протесты, носки и внимательно осмотрел покрасневшую натертую кожу.

— Надо кремом намазать.

— Надо их помыть сначала, — буркнула донельзя смущенная Рита.

— Сиди тут, я наберу ванну, — категорично заявил Марк и ушел. Судя по шуму, действительно включил воду. А через некоторое время пришел и попытался взять ее на руки.

— С ума сошел? — начала отбиваться Рита. — Я сама дойду. Я ж не инвалид. Ну Марк, я серьезно! Хватит!

Он со вздохом ее отпустил, и Рита гордо сама доковыляла до ванной. Там уже заманчиво переливалась вода, такая теплая и приятная на вид, что все тело заныло от желания погрузиться туда.

— Спасибо! — проникновенно поблагодарила Рита и встала у двери, ожидая, что Марк сейчас уйдет. Но он, кажется, вовсе не собирался покидать ванную. Просто стоял и спокойно смотрел на Риту.

— Помочь раздеться? — наконец спросил Марк, видя, что она не делает никаких подвижек в эту сторону.

— Нет. Я жду, пока ты уйдешь.

— А я не уйду, — сообщил Марк и удобно оперся задницей на стиральную машинку. — Вдруг тебе плохо станет. Я должен проконтролировать.

Если бы в голосе Рихтера прозвучали хриплые сексуальные нотки, а взгляд был бы масляным, Рита бы психанула и выгнала его, потому что ей сейчас было совершенно не до секса. Но Марк на самом деле выглядел обеспокоенным. И никакой похоти в его глазах не было.

Рита, стараясь не смотреть в его сторону, разделась, шагнула в ванну и аж застонала, когда погрузилась в воду. Тепло обволокло со всех сторон, мягко проникая в уставшее тело и оглаживая его.

— Господи, это прекрасно…

Рита вытянулась и блаженно прикрыла глаза.

— Давай сюда одну ногу. — Голос Марка прозвучал совсем рядом.

— Зачем?

— Надо. Давай, не бойся — я хорошо сделаю.

Сильные пальцы нежно разминали, растирали, гладили стопу, мягко массировали каждую уставшую и зажатую мышцу, и Рита едва не плакала от удовольствия. Когда Марк закончил с одной ногой и перешел ко второй, Рита уже могла только постанывать, растекаясь под его руками словно желе.

Марк помог ей выбраться из воды, укутал в большое полотенце и прижал к себе. Он был возбужден. Рита и сама чувствовала, как ее ведет и как тело наполняется знакомым требовательным жаром. От горячей воды, от нежных уверенных касаний его пальцев, от удовольствия в расслабившихся и переставших болеть мышцах.

Марк целомудренно поцеловал ее в лоб, но Рита притянула его к себе, запрокинула голову, как цветок, тянущийся к солнцу, и поцеловала в губы. Жарко и требовательно.

— Ты точно хочешь? — задыхаясь, спросил Марк, когда они оторвались друг от друга.

— Да… да!

Никогда раньше Рита не ощущала себя в руках Марка так правильно, никогда прежде не чувствовала себя такой ценной, такой важной, такой лелеемой. Он ласкал ее бережно, нежно, шепча милые глупости, от которых таяла ледяная корка внутри.

— Моя хорошая… такая красивая, такая невероятная. Доверься мне, хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне хорошо, — выдохнула Рита, беспорядочно целуя его в губы, в щеки, в шею, в плечи. — Потому что это ты. С тобой… хорошо.

Глаза Марка вспыхнули, и Рите показалось, что он сейчас на нее набросится, словно дикий зверь, но он только бережно поцеловал ее, не переставая гладить и нежить так, что буквально каждая клеточка тела стонала от наслаждения.

И финал в этот раз не был взрывом, рождающим сверхновую, это было мягкое теплое освобождение, словно волны удовольствия омыли все тело и отхлынули, оставив его расслабленно валяться на берегу.

Рита лежала на Марке и не хотела вставать, отчаянно желая продлить этот миг абсолютного проникновения друг в друга. В первый раз между ними случилась не просто близость тел, но и соприкосновение душ, как бы пафосно это не звучало. И от этого было так хорошо, что даже делалось больно глубоко внутри.