Глава 16

Через несколько дней. Дом Мейера

Лиля

В десятый раз перечитываю одну и ту же строчку проекта, пока Софи кружит по комнате и поет на немецком про петуха, который не будет больше кукарекать. Понимаю, что еще пара куплетов — и вместо перевода начну писать текст этой странной, навязчивой песни.

Шумно выдыхаю и закрываю папку.

— Ладно, бусинка, я сдаюсь, — заявляю громко, чтобы перекричать малышку.

Личико Софи расплывается в улыбке, а в глазках пляшут зеленые искорки. Она подбегает ко мне, усаживается на колени, но при этом прячет что-то, заворачивая в ткань своей юбочки. Укоризненно качаю головой, но не выдерживаю — и сжимаю кроху в объятиях.

— Вот и что мне с тобой делать? — шепчу ласково.

Сегодня мне нужно провести финальную вычитку русской версии проекта, чтобы завтра сдать Мейеру, как я обещала. Я надеялась ускорить процесс, совместить две "работы" — и проверить текст, пока буду присматривать за Софи. Но у малышки свои планы на меня. Значит, придется опять сидеть с проектом ночью.

— Чем хочешь заняться? — чмокаю бусинку в носик, который она тут же комично морщит.

— Может, — хитро сузив глазки, копошится в юбке, — позвоним кому-нибудь? — протягивает мне смартфон.

Едва не подпрыгиваю на месте. Узнаю знакомый корпус. Громоздкий, строгого черного цвета, явно мужской. Это же телефон Мейера!

— Откуда… — округляю глаза.

Заметив мою реакцию, Софи тут же соскакивает с меня и отбегает в дальний угол комнаты.

— Папа забыл, — честно выдает.

— Верни на место, — грожу ей пальцем.

— Не-ет, — хихикает. — Догони!

Со всех ног удирает от меня в коридор, мчится вниз по лестнице.

— Бусинка, не спеши только! — останавливаюсь, позволяю ей уйти, лишь бы не споткнулась и не упала второпях.

— Ну, догоняй! — дует губки, находясь уже в гостиной.

— Софи, твой папа меня прибьет! — топаю по ступенькам.

— Не прибьет, — хихикает и запрыгивает на диван. — Ты ему нужна! Кто еще за мной присматривать будет?

— Например… Старая вредная няня с бородавкой, — фыркаю я. — Вместо меня.

Софи замирает.

— Ты же меня не бросишь? — растерянно моргает.

— Не брошу, — отзываюсь поспешно, ругая себя за неправильные слова. — Пошутила я!

В этот момент в гостиной раздается громкая тяжелая музыка.

— Ой, кто-то звонит, — Софи внимательно смотрит на дисплей. — Какой-то… вольф… волк, — "скачет" с немецкого на русский.

Думаю о том, что надо бы язык с ней подтянуть. В сентябре бусинке в первый класс. И если она пойдет в русскую школу. Здесь…

Хотя… Они ведь в Австрию вернуться планируют. Артур так говорил…

От напоминания об этом сердце замерзает. Но Софи отвлекает меня от грустных мыслей.

— Ответим? — поворачивает ко мне экран.

Прищурившись, всматриваюсь в имя контакта.

Волков!

— Ни в коем случае, — вздрагиваю я.

Делаю рывок к бусинке, протягиваю руку, но она вовремя убирает телефон. И опять убегает с диким хохотом. Направляется в сторону входной двери.

Пытаюсь срезать путь и оказаться там раньше, чтобы перехватить проказницу.

— Ах ты, маленькая шилопопка! Отдай, — вскрикиваю уже сквозь смех.

Разгоняюсь и не успеваю притормозить вовремя, когда дверь открывается и на пороге неожиданно появляется Мейер. С разбега впечатываюсь в его стальной торс, бьюсь лбом о покрытый щетиной подбородок и ойкаю. Тут же чувствую, как меня крепко обхватывают горячие мужские руки.

И… не отпускают.

— Шило… что? — хмыкает цербер.

Медленно запрокидываю голову, поднимаю смущенный взгляд на Мейера. Медлю с объяснениями. Не придумываю ничего лучше, как глупо улыбнуться. И удивляюсь, когда получаю улыбку в ответ. По-мужски сдержанную, но теплую.

— Здравствуйте, господин Вольф, — доносится совсем рядом. — А вы умеете выть на луну? — важным тоном добавляет Софи.

— Это Волков, — испуганно шепчу церберу.

Но он не злится. Переводит взгляд с меня на Софи, усмехается. Хмурю брови и выбираюсь из его объятий. Подозрительно странный Мейер сегодня.

— Он не будет выть на луну, — произносит он на полном серьезе по-немецки, — если ему не заплатить за это, — заканчивает со смешком.

— Артур! — фыркаю возмущенно и кошусь на телефон в ручках бусинки.

Волков же не знает немецкого? Вроде нет…

— Софи, — строго обращается к дочери Мейер и протягивает руку, куда малышка тут же вкладывает смартфон.

Бусинка отходит, понурив голову. Артур перебрасывается с замом мэра парой фраз, зачем-то переносит встречу с ним на завтра, а потом возвращается к нам.

— Ты… Вы… — откашливаюсь, теряясь под изучающим взглядом Мейера. — Раньше сегодня вернулись. Тогда я домой? Хочу проект доделать, — опускаю глаза, потому что не выдерживаю зрительного контакта с непривычно "ручным" цербером.

— Софи, переодевайся, — говорит Артур внезапно. — Подвезем Лилию.

Ошеломленно ахаю. Обычно он вызывал мне такси, прощался сухо — и на этом все. Что изменилось? Или это разовая акция?

— Не стоит, — отмахиваюсь я. — Сегодня я прогуляться хотела. Мне все равно в аптеку зайти надо, — слетает с моих уст раньше, чем успеваю закрыть рот.

— Заболела? — взволнованно и на "ты".

— Нет…

Не знаю, что придумать. Зря я про аптеку сказала. Вырвалось. Дело в том, что весь день об этом думаю. С того момента, как бусинка спросила утром, сколько мы уже знакомы.

Несколько недель…

С первой встречи с Артуром и… той ночи.

Нет, я помню, что говорил гинеколог об овуляции, которая может не наступить в нужный момент, о регулярности, о мониторинге.

И все же. А вдруг…

Разве так сложно — купить в аптеке тест на беременность и проверить? Технически — нет, а вот морально — безумно страшно! Особенно, когда настроена исключительно на положительный результат.

— Мне к Михаилу нужно ехать все равно, — пожимает плечами Мейер. — В любом случае, подвезу.

Соглашаюсь, потому что со стальным цербером спорить бесполезно.

Всю дорогу молчу. На короткие реплики обычно не разговорчивого Артура отвечаю мычанием и кивками.

До последнего надеюсь, что он забудет о моих словах. Но машина останавливается возле аптеки.

Быстро покидаю салон, взметаюсь по ступенькам — и толкаю двери, взбудоражив колокольчик наверху. Вздрагиваю от его звона, взглядом ищу нужный мне отдел. Чувствую себя преступником.

Нервничаю. Отчасти из-за того что очень боюсь, вдруг Мейер решит последовать за мной. Он неадекватно себя ведет сегодня.

Впрочем, мне ли судить об адекватности?

Стою напротив стойки с разноцветными коробочками — и трясусь. Не знаю, по каким критериям выбирать тест на беременность. Поэтому ориентируюсь на стоимость. Останавливаюсь на средней цене. Всегда так делаю.

Оплатив, тут же прячу тест в сумку.

Возвращаюсь в машину. Дышу тяжело и сбивчиво, будто от своры псов убегала. Но рядом лишь один. И тот цербер.

— Ты в порядке? — пристально всматривается в мое раскрасневшееся лицо Мейер. — Может, в больницу поедем? Тебе плохо?

— Н-нет, — заикаюсь. — Я все необходимое купила, — и закашливаюсь.

— Что с тобой? — слышу беспокойство в его голосе.

— У женщин бывают… кхм… моменты, о которых не обязательно знать мужчинам, — многозначительно тяну я.

И не соврала ведь.

— Оу, — Артур выпрямляется в водительском кресле и трогается с места. — Извини.

Пусть лучше думает, что у меня критические дни. Хотя я и сама не знаю, когда их ожидать. Цикл нерегулярный. Сплошные сбои. Я уже привыкла к так называемым "задержкам". Все это последствия моего "женского заболевания".

Путь домой кажется мне вечностью…

На крыльце нас встречает папа, приглашает в гостиную. Видимо, Артур предупредил его о своем визите. Главное, чтобы мачеха не пронюхала, иначе приведет Алину — Мейера очаровывать.

Озираюсь напряженно, но не замечаю их поблизости.

Собираюсь взять бусинку за руку, однако цербер притягивает ее к себе.

— Софи с нами побудет, не беспокойся, — неожиданно мягко говорит он. — Тебе еще над проектом работать, не будем отвлекать.

Меня задевает, что Мейер думает, прежде всего, о бизнесе. Ведь на секунду я подумала, будто он обо мне переживает.

И все же я благодарна ему за то, что отпустил. Ведь тест на беременность, кажется, вот-вот прожжет сумочку.

Судорожно сжимаю лямку. Стараюсь не подавать вида, насколько нервничаю, но Мейер все-таки чувствует неладное. Скользит по мне сочувственным взглядом, прищуривается.

Однако его отвлекает папа, заводя разговор о бизнесе.

Выжимаю из себя улыбку, прощаюсь и мчусь в сторону своей комнаты. Но, убедившись, что Мейеры и отец скрылись в кабинете, поворачиваю к туалету.

Запираюсь на защелку, дрожащими руками выуживаю из сумки небольшую коробочку. Распечатываю, нервно разрывая картон.

Совершаю все манипуляции в точности, как указано в инструкции. Я даже перечитала ее три раза, чтобы не ошибиться.

Впервые в жизни делаю тест на беременность. Раньше не приходилось как-то. Я всегда была осторожна с мужчинами. Да и, как оказалось, здоровье не позволило бы… Не так все просто.

Но сейчас я всей душой надеюсь… на чудо.

О цербере, странной ситуации и моих дальнейших действиях — я подумаю потом.

А пока…

Сжимаю в руках заветную полоску, зажмуриваюсь, отсчитывая время в голове.

Когда необходимые три минуты истекают, жду еще. Чтоб наверняка.

Делаю глубокий вдох, медленно открываю глаза и…

Одна полоска.

Тест отрицательный.

Смаргиваю слезы, которые тяжелыми каплями падают прямо на индикатор. Гипнотизирую взглядом результат. Наивно надеюсь, вдруг что-то изменится.

Но нет.

Темно-красная линия. Одинокая, как и я…

И так будет всегда?..

— Рыбка, ты где? Мы уже уезжаем! — голос Софи вырывает меня из бездны отчаяния. — А я опять папин телефон взяла, — ехидничает она за дверью, а вскоре раздается звонок. — Мама? — на выдохе. — Алло, мам!

Выпускаю из рук тест-полоску, которая улетает куда-то под раковину. Но не хочу тратить время на ее поиски. В суматохе сумку тоже оставляю в туалете — и выскакиваю в коридор, где радостно топчется Софи.

— Бусинка? — сипло зову ее.

Софи сжимает ручками телефон, с сияющей улыбкой повторяет: "Мама". Заметив меня, хмуро сводит бровки и опасливо пятится назад. Отрицательно качает головой, видимо, вспомнив, как я пыталась забрать у нее смартфон в доме Мейера.

— Мне мама звонит, — бросает с вызовом и шарахается от меня. — Не отдам!

— Хорошо, — выжимаю из себя.

И замираю, потому что не знаю, как поступить. Позвать Мейера? Но как представлю его реакцию, становится страшно.

— Да, мам… Нет… — говорит бусинка в трубку, отвечая на вопросы, которых я не слышу. — В России, — выдает она. — А ты приедешь?

Сердце замедляет свой бег, кровь в венах стынет от предвкушения надвигающейся бури. Я не знаю подробностей развода Мейера, но уверена: он будет в ярости!

Лучше бы я ошибалась, но, к сожалению, мои мысли подтверждает сам цербер. Внезапно материализуется рядом с нами, будто из самой преисподней. Тяжелыми шагами подходит к Софи и забирает у нее телефон. Не смотрит на дисплей. Он и так все понял: услышал, как дочь обращалась к маме.

— Не звони больше, — рявкает Артур в трубку, отключает телефон и небрежно пихает его в карман брюк. — Софи! — окликает грозно, не успев "переключиться".

Бусинка импульсивно отскакивает от отца и… прячется за мою спину.

Встречаемся взглядами с цербером. В его — плещется лава, в моем — гремучая смесь страха и решимости.

Артур делает шаг к нам. Еще один. Кивком головы приказывает мне отойти, но вместо этого я упираюсь руками в его напряженную грудь.

— Тише, прошу тебя, — пытаюсь достучаться словами, но ощущение, будто барабаню по железу. — Не говори и не совершай того, о чем будешь потом жалеть.

— Не вмешивайся, — цедит сквозь зубы.

Чувствую, как под ладонями громыхает его сердце. Мейер нервничает, переживает, но все его эмоции сливаются в сплошной ком гнева.

— Ты слишком зол. Остынь, пожалуйста, нельзя так. Будь мягче с дочерью. Ей так же тяжело, как и тебе, — тараторю я.

С каждым моим словом лицо Артура мрачнеет, а сам мужчина обрастает броней. Будто от меня защищается.

— Почему ты решила, что имеешь право лезть в нашу семью? — сбрасывает с себя мои руки.

Становится еще злее, но теперь уже не на бывшую жену, а на меня.

— Не имею права, но…

Кажется, что ладони жжет адским огнем, и я сжимаю их в кулаки.

— Пап, Лиль, не ругайтесь, — становится между нами Софи.

— Нет, бусинка, мы не ругаемся. Все хорошо, — стараюсь говорить уравновешенно.

Малышка расслабляется, своей маленькой ручкой гладит мою, заставляя ослабить кулак. Ее порыв не остается без внимания цербера. И он срывается с цепи.

— Хватит втираться в доверие моей дочери, — приказывает хоть и негромко, но грубо и жестко. С ненавистью, которой я не заслужила. — Я попросил тебя лишь присмотреть за ней, — надвигается, как танк, смотрит свысока, обволакивает яростью. — А воспитывать будешь своих детей, — убивает наповал одной лишь фразой.

— Вряд ли… — случайно слетает с губ, а ладони сами ложатся на живот. Пустой. Безжизненный.

Надеюсь, Артур не услышал и не заметил ничего.

Прикрываю глаза, которые щиплет от подступающих слез. Сглатываю болезненный ком в горле, пытаюсь вдох сделать, но легкие отказываются работать. Плакать нельзя — бусинку напугаю. Она и так пытливого взгляда с нас не сводит.

Как у цербера получается это? Даже не притронулся, а я чувствую себя избитой и уничтоженной.

— У вас тут все в порядке? — приближается папа. — Маленькая хулиганка, ты опять по дому прячешься, — с добрым хохотом присаживается напротив Софи. — Вот сбежишь еще раз, я украду тебя и внучкой своей сделаю, — шутливо угрожает, а сам щелкает пальцем по ее носику.

На меня еще сильнее накатывает отчаяние. Да, папа хотел бы своих внуков. Очень. Но я даже одного не могу ему дать…

— А что, мне нравится! — неожиданно заявляет Софи. — Тогда Лиля будет… — тянет задумчиво, — …тетей! У меня как раз нет тети.

Артур отворачивается от меня, отступает.

— Нам пора домой, — гораздо адекватнее говорит он дочери.

И теперь она слушается. О звонке матери никто больше не вспоминает. Да и Артур выпустил пар, не будет на малышку кричать, если зайдет разговор.

Выплеснул на меня весь свой негатив. Пусть. Зато Софи не пострадает от его вспыльчивости.

— До завтра, рыбка Лиля? — вопросительно смотрит на меня она.

Несмотря на то, как сильно хочется послать к чертям ее отца, я… не могу сказать малышке "нет". Ведь буквально несколько часов назад я обещала ее не бросать.

— До завтра, — соглашаюсь я.

— Всего доброго, Лилия, — холодно прощается Мейер, и лучше бы он молчал.

Вместо ответа посылаю ему разочарованный взгляд, на доли секунды замечаю отголоски вины в его глазах. Но они испаряются, будто и не было ничего.

Развернувшись, я иду в свою комнату. Закрываюсь — и только потом позволяю себе разреветься. Мне необходимо выпустить всю боль последних недель, к которой Мейер добавил новых черных красок.

Не понимаю, почему так реагирую на него. Зачем ищу его тепла и доверия, которых нет и в помине? Почему помочь им обоим хочу? Я лишь работаю на цербера, ради отца, — и точка.

Одна случайная ночь не оставила следа.

Теперь нас точно ничего не связывает.