Глава 18

В домашних заботах и пустых разговорах мы с Софи проводим весь день. Решаю не загружать ее сегодня занятиями. После всех испытанных эмоций, связанных с матерью, она имеет право отдохнуть. Да и мне не помешает расслабиться.

К тому же, погода располагает. Весь день пасмурно, а с неба то и дело срывается дождь.

К вечеру и вовсе начинается гроза. А вместе с ней — и перепады электричества. В какой-то момент свет во всем доме вспыхивает — и отключается, погружая нас в кромешную тьму.

— Ой, — вскрикивает Софи и жмется ко мне.

Обнимаю ее, зацеловываю. Поразмыслив, подхватываю на руки и несу в ее комнату. Медленно и очень осторожно, едва различая путь в сумраке и стараясь не споткнуться.

Подсвечиваю экраном телефона, чтобы подготовить постель и помочь бусинке переодеться в пижаму. Укладываю малышку, укрываю и устраиваюсь рядом. Благо, кровать вмещает нас двоих. Стоит нам затихнуть, прислушиваясь к шуму ливня, как комнату озаряет вспышка от очередного разряда молнии.

Вздрагиваем одновременно. Ругаю себя за несдержанную реакцию, которая могла напугать Софи. Успокаивающе глажу малышку по голове, а сама дрожу, кутаясь вместе с ней в одно одеяло. Честно говоря, я боюсь грома и молний, но сейчас… Я больше переживаю за проклятого цербера, которого носит где-то в такую погоду!

— Лиля, позвони папе, пожалуйста, — хнычет бусинка.

И мне самой хочется расплакаться. Но вовремя вспоминаю, что из нас двоих взрослая здесь все-таки я. Придется подавить эмоции.

Однако Софи слушаюсь. Без раздумий набираю цербера.

Гипнотизирую взглядом дисплей, от нервов сминая пальцами губу. До боли.

Жду ответа Мейера.

А он… отключается! Не знаю, что в этот момент во мне сильнее: злость или страх. Наверное, в тандеме.

Повторяю набор. Но на этот раз подношу телефон к уху.

— Алло, — говорю в пустоту.

Делаю вид, что беседую с Артуром. Но, стоит бусинке податься ближе, поспешно "прощаюсь" и отключаю.

— Где папа? — беспокойно уточняет она.

— На работе задержался, — вру, пользуясь тем, что в темноте не видно выражения моего лица. — Передал тебе "спокойной ночи" и сказал, чтобы ты не ждала, а спать ложилась, — умолкаю, стараясь не переусердствовать с ложью.

Тем временем мысленно ругаю Мейера и… беспокоюсь за него.

— Расскажешь что-нибудь? — шепчет Софи, устраиваясь удобнее.

— На немецком? — спрашиваю сквозь улыбку.

Чувствую, как малышка кивает и укладывает головку мне на плечо. Перебираю пальцами ее шелковистые локоны, провожу ладонью по макушке. И говорю что-то. Долго, ласково, убаюкивающе…

Прислушиваюсь к дыханию Софи. Когда она затихает и начинает сладко посапывать, я украдкой достаю телефон.

Стараясь не разбудить бусинку, снимаю блокировку и прикрываю светящийся экран рукой. Лихорадочно вбиваю смс.

"Ты где? Мы волнуемся".

Стираю…

"Тебя ждать ночью?"

Вздрагиваю от осознания того, как двусмысленно это может быть воспринято, и опять стираю.

"Господин Мейер, если вы задержитесь еще хотя бы на час, то вам придется выплачивать мне двойные сверхурочные".

Вдох. Рваный выдох.

Киваю сама себе. И отправляю.

Сжимаю в руке телефон. Отсчитываю секунды и минуты про себя.

Погружаюсь в дрему, из которой меня вырывает вибрация, пронзающая током ладонь. Нетерпеливо смотрю на дисплей и импульсивно заношу палец над зеленой трубкой.

Вовремя спохватываюсь, вспомнив о спящей Софи. Аккуратно выбираюсь из постели, бесшумно покидаю комнату, прикрыв за собой дверь.

И только потом отвечаю на звонок.

— Да? — стараюсь говорить равнодушно, но голос предательски срывается. — Почему так долго, Артур?

И слова, и тон звучат так, будто я законная жена, ждущая дома своего мужа. Мысленно даю себе оплеуху, но уже слишком поздно. Фразу Мейер слышит. Но, кажется, не злится.

— Лиль, останься с Софи, пожалуйста, — просит он непривычно мягко и с заметной усталостью. — У меня машина в размытом песке увязла и заглохла. Эвакуатор жду, — ругается чуть слышно, но все перекрывается шумом дождя на фоне. — У вас нормально все? — спрашивает заботливо.

— Да, — киваю, будто он видеть может, и выпаливаю на эмоциях: — А ты где?

Лучше бы я не уточняла. Потому что ответ Мейера вгоняет меня в ступор.

— У скалы…

И чего цербер там бродит на ночь глядя?..

Забываю, как дышать. Невольно вспоминаю нашу первую встречу. А следом — и ночь. Когда все случилось. Так легко и непринужденно, словно для Мейера обычное дело — расслабиться с незнакомой женщиной. И не важно, кто это будет.

Переменная икс, на месте которой тогда оказалась я. А сейчас?..

В душе поднимается буря. Какого черта он забыл там опять? И откуда эти щупальца ревности, что тянутся ко мне и сковывают сознание, мешая мыслить адекватно.

— Я смотрю, это твое "излюбленное" место? Если что, ты помнишь, где ближайший отель, — фыркаю я.

— Помню, — негромко и тепло. — Но сейчас он мне не пригодится, — добавляет вовремя, останавливая мое самовозгорание. — Потому что рядом нет рыбки, не умеющей плавать, которую нужно спасать от воспаления легких, — закашливается и чихает.

Слышу, как усиливается дождь, барабанит все громче по крыше. Заставляет поежиться от холода и страха.

— Смотри, чтобы тебя самого спасать не пришлось, — рявкаю я, но во мне вопит волнение. — Скоро эвакуатор будет? Может, ты на такси? — хнычу от внезапного раската грома.

— Нет, я дождусь, — с хрипотцой в голосе, от которой кожа мурашками покрывается. — Спать ложитесь. Ты можешь выбрать любую комнату.

— Софи уже спит, — сообщаю, чтобы успокоить его немного. — А я…

А я уснуть не могу, пока цербер где-то там под дождем!

Но вслух я этого, конечно же, не озвучу. Поэтому умолкаю. Просто дышу в трубку. Молчит и Мейер, однако не спешит прерывать связь.

— Ну, наконец-то, — неожиданно строго рычит он, и его слова адресованы не мне.

Продолжение тонет в грохоте грома и стуке дождевых капель.

На пару секунд впиваюсь взглядом в потухший экран, касаюсь сенсора кончиками пальцев. Но он вдруг загорается сам. На дисплее — входящий от папы.

— Лилёнок, домой когда? Ливень такой! — сокрушается он. — Артур там не обнаглел до поздней ночи тебя держать? Дай ему трубку, а то дозвониться не могу.

Улыбаюсь расслабленно: для отца я всегда остаюсь маленькой дочкой, сколько бы лет мне не было. И в любой момент он готов каждого загрызть за меня. Даже собственного друга.

— Мейера нет, — отчитываюсь незамедлительно, словно защищая цербера. — Застрял у скалы. Не знаешь, что он там делает?

Пауза меня настораживает. Как и сдавленный кашель, что следует за ней.

— У него и спрашивай, — небрежно бросает папа. — Не хочу потом крайним быть.

— Что? Почему? — спохватываюсь я. — Па-ап? — зову возмущенно.

Вместо его голоса слышу щелчок отключения.

Вздохнув, проверяю, спит ли бусинка, оставляю дверь приоткрытой, чтобы услышать, если она вдруг испугается грозы и заплачет.

Сама же сажусь на диван в гостиной. Устремляю пустой взгляд на дверь. Но когда глаза начинают слипаться, все-таки решаю прилечь, опустив голову на жесткий подлокотник. Обхватываю себя руками, прислушиваюсь к тому, что происходит на улице. Становится тише, молнии все реже озаряют комнату вспышками, грома практически не слышно.

Не замечаю, как засыпаю, убаюканная усталостью и переживаниями.

Сквозь дрему чувствую, как ледяные пальцы касаются моей щеки. Гладят настолько бережно и ласково, что я не знаю, хочу ли отвернуться или, наоборот, податься ближе.

— М-м-м, холодно, — все-таки не выдерживаю и жалуюсь я.

— Прости.

От знакомого голоса меня мгновенно бросает в жар. Лихорадит, будто в горячке. Резко подскакиваю и часто моргаю.

Мушки перед глазами соединяются в смутный силуэт. Окончательно прогнав сон, вижу напротив… Мейера. Он сидит совсем рядом и наблюдает за мной. Будто маньяк.

— Я была уверена, что ты всю ночь проведешь… не дома, — вырывается у меня с оттенком обиды. — А вернешься под утро.

Говорю это все, а сама за реакцией цербера слежу. Он выглядит уставшим. Надеюсь, не какая-нибудь "переменная икс" его утомила?

— И поэтому ждала меня? — кивает на диван с насмешкой.

— Не ждала, — складываю руки на груди. — Как ты вообще оказался там на ночь глядя?

— Поехал по работе и задержался из-за ливня, — выпаливает он.

Невольно вспоминаю наш разговор на скале. Случайно оброненную мною фразу о то, что "какой-нибудь умник решит там отель построить". И надрывный кашель Мейера.

— Ты ведь не собираешься ничего строить у скалы? — прищуриваюсь с подозрением.

— Нет, — с ответом не медлит, а вот в глаза мне не смотрит.

— Когда ты дашь мне на проверку второй проект? — изгибаю бровь.

— Позже, — поднимается и протягивает мне ладонь, все еще прохладную. Согреваю ее своей. — Иди ложись, — шепчет Артур, когда я встаю и оказываюсь почти вплотную к нему.

Смотрю на цербера, затаив дыхание. Волосы влажные, костюм в подтеках воды. Мейер не такой, как в нашу первую встречу, но и на самого себя, делового и идеального, сейчас слабо похож.

— Тебе бы переодеться, — морщусь скептически.

— Этим и займусь, — улыбается так тепло, что хочется ответить, но я подавляю неуместный порыв. — Иди. Прямо и направо есть свободная комната. Уютная, с удобной кроватью.

— А я… Могу пойти к бусинке? Кхм, — исправляюсь, чтобы он из вредности не запретил. — К Софи?

— Но там же…

— Поместимся, — понимаю, что Артур имеет ввиду. — Она грозы боится. Вдруг опять начнется, а меня рядом нет.

— Хорошо, — прячет руки в карманы. — Как хочешь.

Ошеломленно округляю глаза, не верю столь быстрой победе.

— Угу, — мычу я и разворачиваюсь.

Направляюсь в комнату Софи, но Мейер вдруг обхватывает мое запястье.

— Лиля, — окликает он, заставляя оглянуться. — Извини, — притягивает к себе. — Я не должен был так грубо говорить с тобой вчера.

— Не должен был.

При внешнем равнодушии внутри у меня все горит. Железный цербер извинился? В непробиваемой оболочке образовалась брешь?

— Просто есть темы, которых лучше не касаться, — мгновенно возвращает он броню на место.

— Например, о твоей жене? — подписываю себе приговор. — Которую ты на пушечный выстрел к собственной дочери не подпускаешь? И Софи пугаешь своим бешенством!

— Лиля, — едва сдерживает гнев. — Она предала нас и сбежала. Ей нечего делать рядом с Софи.

— Она мать, и не тебе решать, общаться ли ей с дочерью, — никак не могу угомониться. — Я и сама готова сбежать от тебя, цербер! Как можно дальше…

— Тем не менее ты здесь, — выдает последний аргумент.

— Не принимай это на свой счет. Я здесь ради бусинки, — парирую я.

Напряжение между нами нарастает. И когда мы оба готовы воспламениться, Артур вдруг обводит меня жадным взглядом, чуть наклоняется и…

Целует.

Распахиваю глаза, но сразу же прикрываю их. Растворяюсь в ощущениях.

Цербер осторожен и нежен сейчас. Полная противоположность тому зверю, каким он был ночью в отеле. Будто и правда извиняется.

Каждым своим действием и прикосновением.

Приятно сжимает мою талию, ласково проводит по мне руками и приподнимает футболку. Забирается под ткань, скользит к животику, касаясь голой кожи. Но я вдруг дергаюсь и импульсивно напрягаю пресс.

— Ты холодный, — попискиваю я.

— Прости, — отвлекается на миг и опять овладевает моими губами, заставляя замолчать.

Но руки убирает. Буквально на пару секунд, чтобы поправить мою футболку и вернуться. Теперь исследует тело через ткань. И это оказывается еще волнительнее. Особенно, когда он поднимается к груди.

Неконтролируемый стон вырывается наружу и поглощается глухим рыком Артура.

— Лиля, — отстранившись буквально на пару миллиметров, выдыхает мне в губы. — Не связывайся с Волковым.

Пытаюсь восстановить дыхание, собрать разбежавшиеся мысли и вникнуть в его слова. Что? Какой Волков? Кто это вообще? И зачем он нам сейчас?

Растерянно взмахиваю ресницами.

— Почему? — становлюсь на носочки и сама целую цербера, но тут же отклоняюсь в ожидании ответа.

Ожидаю увидеть на его лице что-то, хотя бы отдаленно напоминающее ревность. Но меня пронзает привычной сталью. Такой острой, что чувствую почти физическую боль.

— Потому что Волков никогда и ничего не делает просто так. Он слишком навязчив в общении с тобой. Ему нужно что-то, но я пока не понимаю, что именно… — хмыкает задумчиво.

Я же тем временем захлебываюсь обидой. Отталкиваю Артура, демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони, что не укрывается от его внимания.

— То есть ты в принципе не допускаешь мысли, что я могу понравиться мужчине? — едва ли не вскрикиваю, но, подумав о спящей Софи, понижаю голос. — Ночь провести со мной можно, но не более того?

— Я этого не говорил, — тяжело вздыхает Артур и отрицательно качает головой.

— А тебе не нужно ничего говорить, цербер! — взмахиваю рукой. — Достаточно твоего взгляда. Презрительного. Который преследовал меня с того самого момента, как мы встретились в доме отца. Изо дня в день. Ты смотришь на меня так, будто я — грязь на твоем пути.

— Неправда. Ты все неправильно воспринимаешь, Лиля, — ровно и спокойно. А меня его внезапная невозмутимость еще больше бесит. И я уже не могу остановиться.

— Да, я оступилась. Мне было плохо тогда. Очень. По личным причинам, — прячу взгляд. — А ты оказался рядом. Я ошиблась, выбрав тебя, Мейер! — бью его ладонями в твердую грудь, шлепая по влажной одежде, и только потом осознаю, что проговорилась. Но Артур ничего не заметил.

Да, я выбрала его. Отцом моего ребенка. Однако чуда не случилось. Значит, не судьба. И это к лучшему. Страшно подумать, в какую грязь бы он меня втоптал, узнав о беременности. А потом бы еще и ребенка забрал, как Софи у матери.

Всматриваюсь в его хмурое лицо и не понимаю, зачем тянусь к зверю. Почему плавлюсь, стоит ему поцеловать меня. Мазохистка какая-то! Лишенная гордости.

— Я сто раз уже пожалела о нашей ночи. И только что был сто первый! — шиплю на Мейера.

— Лиля, прекрати, — хоть и мягко говорит, но приказные нотки прослеживаются, что невероятно раздражает. — Успокойся и послушай…

Заключает мое лицо в потеплевшие ладони, но я тут же отбрасываю их. Пячусь назад.

— В общем так, господин Мейер, — проговариваю на выдохе. — Мы с вами забываем о той ночи, будто ее и не было никогда, — он кривится и поскрипывает зубами от моего предложения, но я не останавливаюсь. — Отныне я не лезу в ваши отношения с женой…

— Их нет, — перебивает меня, но я осекаю его жестом.

— А вы не вмешиваетесь в мои отношения с Волковым, — делаю еще шаг, отступая от злющего цербера.

Ему не следует знать, что ни о каких отношениях с Олегом я и не задумывалась. До настоящего момента. Но меня так зацепило пренебрежение Мейера, что захотелось показать ему, что я не безнадежна. И нужна кому-то. Пусть даже этот "кто-то" — совсем не тот, кто нужен мне.

— Если вы продолжите давить на меня и унижать, — я выставляю руки перед собой, когда он приближается, — в таком случае ноги моей в вашем доме не будет. И для Софи придется искать новую няню. Итак, господин Мейер, вы согласны на мои условия?

Воинственно задираю подбородок, смотрю на цербера испепеляюще, а внутри все застывает. Скрываю трепет, с которым жду его приговора.

На самом деле, я не хочу уезжать от бусинки и оставлять ее какому-то чужому человеку. А еще… Осознаю, что если сейчас Мейер сделает хоть крохотный шажок навстречу. Если смягчится. Если признает, что был не прав. Если обнимет…

То я не смогу сопротивляться больше.

Но также я знаю, что он никогда не переступит через себя и не выполнит ни один из этих пунктов.

— Хорошо, — цедит сквозь стиснутые зубы, подтверждая мои мысли. — Как скажете, Лилия.

"Ну и идите к черту, господин Мейер", — с горечью думаю я. А вслух бросаю лишь:

— Спокойной ночи.

Слышу что-то невнятное в ответ и скрываюсь в комнате бусинки. Украдкой смахиваю с щек слезы, которые сдерживала слишком долго. Тихонько устраиваюсь рядом с малышкой.

Но уснуть не могу.

Не спит и Артур. Понимаю это по полоске света, что пробивается сквозь щель под дверью.

Так и бодрствуем до утра, две неприкаянные души. Чужие друг другу.

На рассвете чувствую вибрацию под подушкой.

"Олег Волков", — читаю имя контакта, что сохранила вчера.

И отключаю телефон. Полностью.