Глава 10

Лишние мысли меня убивают. Тревога не даёт возможности сомкнуть глаз. Но я настолько устала, что едва прикрываю веки и сразу же вырубаюсь, хотя из головы не выходит голос Димы. Я почему-то думаю, что с ним не все в порядке, несмотря на то, что Эмин утверждает обратное.

Чувствую прикосновения к своей щеке. Ласковые поглаживания волос, жаркий шепот. Не сразу понимаю, где я нахожусь и что вообще происходит. Очень интересный сон. Настолько, что не хочется просыпаться.

Да простит меня Эмин, но на миг мне кажется, что это он так гладит мою щеку подушечкой пальца. Однако это не его запах. Аромат, исходящий от Беркутова я узнаю везде, даже если он будет находиться в метрах от меня.

— Девочка моя, — доносится до сознания хрипловатый голос. А потом чувствую вкус его губ. Теплая ладонь оказывается на моем затылке, притягивает к себе.

Сдавшись, я приоткрываю рот и впускаю туда его язык, чувствуя, что начинаю плыть.

Это не сон.

Резко распахнув глаза, я что-то бормочу. Да, дура, потому что снова подумала на Эмина черт знает что.

— Не сбегай, — это голос Беркутова. Он кладет руку на мою талию, притягивает к себе ещё ближе.

— Что... Что ты здесь делаешь? — шепчу я, трясясь от неожиданности.

— Ты только не кричи, ладно? Иначе Эмин сначала мне морду разобьёт, потом за дверь выставит. Я ему сказала, что просто посмотрю на тебя и выйду.

Беркутов лежит рядом со мной. Поднявшись на локте, гладит мою щеку. В комнате горит тусклый свет ночника. Но это не мешает мне увидеть, как поблескивают его глаза.

— Почему ты отключился? Не перезвонил даже!

— Неожиданное ДТП. Ничего страшного не произошло. Но не смог выйти на связь сразу. Прости.

Тихий шепот опаляет кожу щеки. Он настолько близко, что на самом деле хочется плюнуть на гордость и обнять его. Но воспоминания снова обрушиваются на меня лавиной и я, дернувшись, отхожу чуточку в сторону.

— Пожалуйста, не отталкивай, — хрипит он, приближаясь. Не оставляет между нами свободного пространства. Шумно сглотнув, наклоняется к моей шее и утыкается в нее носом. Дышит...

От его поступка кожа покрывается мурашками. Будь здесь светло, он наверняка увидел бы, как поднимается дыбом каждый волосок на моем теле.

Боже, так хочется обнять его. Прижаться, сказать, чтобы не уходил. Но его подлые поступки всегда будут стоять между нами стеной. Не могу я забыть. Не могу...

— Дим...

— Чш-ш-ш, — шепчет он, касаясь губами мочки уха. — Милен, я безумно тебя люблю. Слышишь? Больше не могу... Не могу так. Мне тяжело жить вдали от тебя. Сам виноват, не отрицаю. Но... Ведь мои чувства взаимны. Дай мне второй шанс. Дай мне шанс реабилитироваться в твоих глазах, м?

— Тяжело жить, зная, что любимый человек тебе не верит. Лучше меня тебя никто не поймет, — усмехаюсь я, слегка приподнимая руку. На миг мне хочется зарыться в его волосы пальцами. Но я вовремя себя одергиваю.

— Ещё тяжелее знать, какой ты лох... И что по собственной тупости потерял то, что дороже всего в этой жизни. Прости, Мили.

Он оказывается максимально близко ко мне. Лицом к моему лицу. Пристально смотрит в мои глаза, при этом гладит щеку большим пальцем. Тихий шепот вибрирует в грудной клетке. Его рука опускается на мое плечо, скользит до локтя, а потом к бедру.

Я невольно усмехаюсь, ловлю его ладонь своей, сжимаю.

— Не перегибай.

— Люблю тебя, — прилетает в ответ. А в следующий момент он снова впивается в мои губы. Не спешит, целует медленно, без языка. — Ты мое всё. Единственное, что я боюсь потерять в этой жизни. Я люблю тебя, Милена.

— Сам все испортил, — напоминаю, положив руки на его плечи, слегка отталкивая. — Сам виноват... А я ведь совсем иное думала о тебе. Никогда не могла представить, что так разочаруюсь, Дима. Я считала, что хорошо разбираюсь в людях, но в итоге... Нихрена подобного. Ты и не любил меня до брака.

Нет, я все прекрасно знаю. Любил он, но на эмоциях натворил дел, и тем самым опустился в моих глазах на уровень плинтуса. И сейчас Беркутов винит себя, не отрицаю. Знает, как облажался, — я это вижу. Как и усталость, которая льется из его глаз.

Отстранившись, он падает на кровать спиной, смотрит в потолок.

— Если бы можно было открутить время назад... Я бы забрал тебя и свалил из этого города прямо в день свадьбы, — говорит он хрипло. — Подальше ото всех проблем.

Я хочу ответить, но замолкаю. Тишину разрушает вибрация телефона. Беркутов достает его из кармана, смотрит на экран. Там отображается имя Эмина.

— Пять минут. Дай поговорить, — громко говорит Дима.

— Разбудил всё-таки... Ублюдок, — доносится недовольный голос Бестужева.

Улыбнувшись, я качаю головой. Как дети, честное слово.

— У тебя новый телефон? — замечаю я.

— Подарок твоего отца, — вздыхает Дима, заваливаясь на бок и снова поднимаясь на локте. Темные круги под его глазами и полуоткрытые веки опять заставляют сердце сжаться... Он без сна черт знает сколько времени. — Можно я лягу здесь? Пару часов посплю? Понятное дело, что выспаться не удастся, но все же... Отдохну немного. Безумно устал.

— Конечно, — отвечаю, недолго подумав. — Если Эмин потом ругаться не будет.

— Не будет, — уверенно заявляет Беркутов.

Черт! И почему мне его жаль, а?

Он ложится лицом ко мне, прикрывает глаза. То ли специально, чтобы я наблюдала за ним. То ли ещё что.

Я, конечно же, больше спать не могу. Смотрю на Диму, на то, как подрагивают его длинные ресницы. Как вздымается его грудь, как он дышит, ровно и спокойно. Как приоткрываются его губы. Засыпает, кажется, моментально.

Минут через десять я всё-таки не выдерживаю и касаюсь кончиками пальцев его волос. Провожу по колючей щеке. Шумно сглотнув, аккуратно встаю и выхожу из комнаты.

— Ты не ложился.

Я не спрашиваю, а утверждаю, обнаружив Эмина на кухне, сидящим за столом. Перед ним ноутбук и несколько папок, разбросанных вокруг бумаг.

— Никто за меня работать и разгребать мои проблемы не станет, Милена, — отвечает он устало. Трет пальцами покрасневшие глаза.

— Почему ты не сказал мне, что Беркутов приедет?

— А я, думаешь, знал? Он как черт из табакерки выскочил, внезапно оказался на пороге. В четыре утра. Я не ожидал. Он что, вырубился?

— Спит, да.

— Ожидаемо. Дня четыре мы все на иголках. Диме больше всех достается… Час в кресле поспал, час на диване на следующий день. Вымотался. Как же мне знакомо его состояние.

— Вижу, все ты о нем знаешь, — ворчу я, наливая в стакан воду. Выпиваю половину и сажусь напротив Эмина. — Ты мне о своей девчонке так ничего и не сказал.

Эмин сжимает челюсти. У него аж глаз дёргается, но он, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, подаётся вперёд, не переставая смотреть мне в глаза.

— Сейчас? Серьезно?

— Сейчас я больше всего хотела бы, чтобы ты тоже немного отдохнул. Двадцать четыре часа на ногах — это не есть хорошо, Эмин. Но если продолжишь здесь торчать, то я буду задавать вопросы, от которых у тебя волосы на голове дыбом встанут. Так что... Ты знаешь, что надо делать.

— Пойти поспать, что ли? — насмешливым тоном интересуется Бестужев.

— Однозначно. Иначе пеняй на себя.

Хмыкнув, Эмин собирает папки и кладет слева от себя. Закрывает крышку ноутбука. Он хмурится, услышав, как звонит его телефон.

— Папа, — шепчу я, увидев на экране имя своего отца.

— Да, дядь Тимур, — отвечает Эмин.

— Беркутов у тебя? — спрашивает отец. Да так громко, что я могу расслышать встревоженные нотки в его голосе.

— Что случилось? — Между бровями Эмина образовывается складка.

— Эмин, я спрашиваю, Беркутов у тебя или нет? Мать твою! Ответь! Да или нет?

— У меня он.

Отец, кажется, вздыхает.

— Слава богу.

— Что случилось-то, дядь Тимур?

— Его квартира горит. Пожарные работают тут. Я подумал...

Сердце в груди покалывает. Господи... Горит его квартира? А если бы он был там? Такой обессиленный, уставший... Возможно, Дима ничего не почувствовал бы и не смог выбраться...

— Он спит. Не волнуйся, капитан.

— Милена тоже там?

— Да.

— Не выпускай их оттуда. Пусть до суда сидят у тебя в квартире. Не умеет эта парочка жить, не создавая проблем на ровном месте.

Я закатываю глаза в ответ на слова отца. Уже хочу сказать, что я вообще не при делах и какого отношения к их проблемам не имею, но мысленно бью себя по губам. Если папа узнает, что я не сплю, то придется отвечать на его вопросы.

— Вот как раз думал запереть их тут, — хохочет Бестужев. Видимо, слова отца и недовольное выражение моего лица его забавляют. — Ты не против, дядь Тимур?

— Не против.