Глава 11

— Ты куда? — ловлю Диму за руку, когда он берет свою кожанку и уже направляется к двери.

Эмин нас, конечно же, не запер на замок. И он не предполагал, что Дима, узнав обо всем, что случилось ночью, кинется в свой дом, который полностью сгорел. Надеюсь, соседи не пострадали. Папа сказал, что все в порядке, однако мне мало верится...

— Мне нужно понять, что произошло, — говорит Беркутов, нервно дёрнув плечами. — Они сожгли все, что могли. Квартиру, машину...

— А тебе не плевать, Дим? Мне, например, сейчас абсолютно все равно! Ты представь, что было бы, не приедь ты ночью сюда! Блин, да они просто подумали, что ты спишь. Хотели тебя уничтожить! Они считают тебя мертвым! Папа так подстроил. Подтвердилось, что в квартире был человек. Он же только что отчётливо дал тебе понять, чтобы ты не высовывался! Вечером поедем в отцовский дом. Все соберёмся там и обсудим наши дальнейшие действия. Когда там суд? Завтра?

Потерев подбородок, Беркутов смотрит на меня с нескрываемой улыбкой. Затем швыряет кожанку туда, откуда ее забрал, и смотрит на меня так... Будто сожрать готов.

Резко сжав мое запястье, притягивает к себе.

— Боишься за меня?

Я смотрю на него снизу вверх, в то время, как его глаза разбегаются. То он пялится на мои губы, то поднимается выше, то снова возвращает свой взгляд к моему рту.

Боюсь ли я за него? Конечно, да. После его подлостей у меня не получилось плюнуть на него полностью и постараться построить свою жизнь заново. Да, я понимаю, что я дура набитая. Что его поступки невозможно простить. Но, как говорится... Сердцу не прикажешь. Сердцу, которое все ещё стучит гораздо чаще привычного, когда Дима находится настолько близко ко мне.

— Боюсь, — честно признаюсь, потому что не вижу смысла врать. — Ты отец моего будущего малыша.

Дима улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов. А в глазах все та же усталость, что была ночью. А вместе с ней и непонятный мне блеск. То ли радость, то ли ещё что-то.

— Любишь ведь, — он не спрашивает, а нагло утверждает, наклоняясь ко мне и легонько касаясь губами уголка моего рта.

Я резко отстраняюсь и сразу выставляю руки вперёд, тем самым предупреждая, чтобы не подходил. Да, он все ещё в моем глупом сердце. Засел очень глубоко. Да так, что хрен вытащишь. Но, блин, всё-таки не могу я наступить себе на горло. Не могу забыть, какими словами он меня называл и как обращался. Прошлое вырастает между нами бетонной плитой.

— Вот давай только без лишних слов? И руки не распускай. Завтракать будешь?

— Буду, — вяло отзывается Беркутов, награждая меня голодным взглядом.

Мы садимся за стол. Дима задумчиво смотрит в одну точку, пока я ставлю перед ним тарелку с омлетом, стакан воды и на всякий случай сок. Правда Дима, если мне память не изменяет, не очень-то его любит.

— Я отвёз одного человека к твоему отцу, — вдруг говорит он, не поднимая на меня взгляд. Крутит в руке вилку, к еде не прикасается. — А потом приехал домой. Едва лег на диван, сразу же вырубился, Милена. Ты приснилась... Я видел тебя во сне, — устремляя взгляд на меня, он шумно сглатывает. — Сказала, что я должен приехать к тебе. Даже условие поставила...

— Какое условие? — не могу сдержать улыбку.

— Сказала, что или я немедленно оказываюсь рядом с тобой, или же... Больше никогда не подхожу к тебе. Забываю про тебя. Что уедешь из этого города навсегда. Будешь прятаться, не дашь увидеть нашего ребенка.

Ни намека на улыбку, ни эмоций... На лице Димы не нахожу ничего. Оно каменное, холодное. Он просто смотрит мне в глаза, даже не моргает.

— Хорошо же, что приехал. Иначе…— я выдыхаю, не зная, как продолжить свою речь. Действительно, если бы он остался спать у себя... Господи... Даже думать об этом не хочу.

— Я проснулся и сразу посмотрел на часы. Уснул сразу, но спал я от силы пятнадцать минут. Переоделся, вызвал такси и буквально прилетел сюда. Ты же понимаешь, что... Если бы не тот сон, если бы не ты... — теперь он нервно усмехается, взяв меня за руку. — В той квартире действительно нашли бы меня... мертвым.

Понимаю, да. Я думаю об этом с той минуты, как отец сообщил нам, что дом Димы сожгли. Папа уверен в том, кто это сделал. И не только папа, остальные близкие тоже. Но про сон, конечно, неожиданно. Видимо, судьба толкает нас друг к другу, однако! Черт возьми! Ну как забыть прошлое, а?

— Поэтому ты должен слушать капитана и не лезть туда, куда тебя не просят.

Дима кивает. Отправляя в рот кусок омлета, который я приготовила по просьбе Эмина. Он, кстати, так и не ушел спать. Надеюсь, Бестужев не вырубится на рабочем месте. И мне с ним надо серьезно поговорить. Ведь так нельзя. Он себя просто уничтожает.

Не зная, чем заняться, я включаю телевизор и сразу же натыкаюсь на новости. Беркутов не отрываясь смотрит на кадры, где показывают, как этой ночью горела его квартира. Кадык Димы дёргается. Он злится — вена на его шее вздувается, а грудь тяжело вздымается. Я переключаю канал и сразу же сталкиваюсь со взглядом Беркутова, полным ярости.

— Придушил бы.

— Кого?

— Тех ублюдков.

— Ты хочешь опуститься до их уровня? Дим, не нужно зацикливаться. Главное, что с тобой все в порядке. Они, как мы уже поняли, настоящие бандиты.

— Теперь я действительно остался почти ни с чем, — издает Дима нервный смешок. Взъерошивает волосы, прикрывает глаза и сразу же откидывается на спинку кресла.

Звонит телефон Беркутова. Он принимает звонок, прижимает телефон к уху:

— Что там, Эмин?

— Не помешал? — слышу я весёлый голос Бестужева. — Короче, я еду за вами. Капитан приказал, чтобы я привез вас в его дом. Побуду вашим временным водителем.

— Приезжай, — коротко отзывается Дима. — Ждём тебя.

— Окей. Есть какие-нибудь пожелания?

— Ага. Сигарет мне купи, будь добр. Милена из дома выйти не позволяет, — подмигивает. — Я тут ее заложник.

Я бегу в душ, забрав сменную одежду с собой. Это свободные джинсы и точно такая же футболка, сверху натяну кожанку.

Как хорошо, что прямо в ванной есть все необходимое, чтобы привести себя в порядок. Эмин следит за своим внешним видом. Поэтому любой крем можно найти, а так же шампунь. Ну и плюс, я думаю, что купил он все это в первую очередь для своей сестры — Эмилии. По словам Бестужева она у него частый гость. А вообще, они очень привязаны друг к другу, несмотря на разницу в возрасте в восемь лет. Даже припоминаю разговор дяди Эмиля с моим папой, что однажды Эмин избил бывшего мужа своей сестры, за что даже в ментовку попал.

Выхожу я полностью готовая. Волосы высушены, уложены, лицо не бледное. Даже помада на губах есть.

Дима с Эмином уже сидят на диване и что-то обсуждают. Но при виде меня их диалог прерывается, а я вопросительно выгибаю бровь, мол, чего замолчали?

В ответ получаю игнор. Видимо, разговор не для моих ушей. А я и не настаиваю.

В салоне автомобиля играет тихая музыка. Дима сидит рядом со мной. Да так близко, что я вжимаюсь в сиденье, желая просто прикрыть глаза и почувствовать родной запах, уткнувшись носом в грудь Беркутова. Но не могу я этого себе позволить.

В доме отца оказываемся через полтора часа. Во дворе уже стоит машина Саши, что означает, что папа действительно призвал всех к себе. Как бы Алина не переволновалась... Она слишком эмоциональная. Даже не представляю, как она себя чувствовала бы, если бы на месте Димы был ее муж.

Мама встречает нас у двери. Обнимает меня, целует в щеку и гладит по спине. Я ещё помню, как уехала отсюда. Даже мысленно пообещала себе, что в ближайшее время тут точно не появлюсь, но... Я здесь спустя несколько дней.

Саши нет. А Эмин с Димой сразу идут к кабинету отца. Сцепив челюсти, я отстраняюсь от мамы. Улыбаюсь ей, давая понять, что больше не в обиде. И не злюсь на них, хотя это не так.

— Я бы тебе морду разбил, если бы несколько дней узнал, что ты к моей дочери отправился в четыре утра, — слышу я, приблизившись к двери кабинета. — Но сегодня рад, что ты так поступил. Сюда иди.

Раздается смех Эмина и Саши, а потом несколько хлопков. Я так понимаю, это папа обнимает Диму и хлопает его по спине.