Глава 12

Решаю вернуться назад и не лезть к мужчинам с вопросами, как в прошлый раз. Если будет необходимо что-то рассказать, папа это обязательно сделает. Поэтому возвращаюсь на кухню к маме и сестре.

Алина, к моему удивлению, очень даже веселая. Возможно она просто ничего не знает. Зная, как она реагирует на обыкновенные вещи, скорее всего, решили не сообщать ей о пожаре в доме Димы.

Понаблюдав за сестрой и мамой со стороны, я все же решаюсь пойти к ним. Но в их разговор не вмешиваюсь. Сажусь на коврик, на котором лежит Айсель и раскрашивает какую-то картину.

— Чем занята? — тихо спрашиваю я, щёлкая ее по носу.

Малышка настолько увлечена своим занятием, что не сразу понимает, кто вообще к ней пришел. Поэтому, подняв голову и увидев перед собой меня, она удивляется и буквально визжит от радости:

— Милена! — Она вскакивает и бросается в мои объятия. Обнимает за шею и целует в щеку. — Я соскучилась!

— Я тоже, малыш. Я тоже соскучилась. — Прижимаю ее к себе, вдыхая исходящий от нее сладковатый аромат. — Как же ты вкусно пахнешь.

— Айсель, аккуратнее, милая. Упадешь на тетю ведь, — строго выговаривает Алина, сделав шаг в нашу сторону. Взяв дочь за руку, тянет ее на себя. — Нельзя так, малыш.

Я встаю и сразу же оказываюсь прижата к сестре. Краем глаза замечаю, что мама улыбается, наблюдая за нами.

— А по мне, я так понимаю, ты вообще не скучала? — обиженно говорит сестренка, трогая мои волосы. Я же кладу руку на ее живот, поглаживаю.

Я соскучилась. Даже очень. Просто не представляю, как я могу жить без своей семьи. Уж без Алины — вообще никак. Мы же почти всегда были вместе. Это после ее замужества мы немного отдалились. А ещё немного после моих проблем с Димой. Я действительно стала замкнутой. Потому что делиться с кем-либо своими переживаниями и отвечать на многочисленные вопросы не хочется.

Немного пообщавшись с сестрой и мамой, я понимаю, что расслабляюсь. Постепенно отхожу от мыслей, что сегодняшний день я могла бы провести в кровати. Со слезами на глазах. Если бы вдруг Дима оказался в своей квартире этой ночью.... Черт! Думать об этом не хочется совсем.

До самого вечера мужчины ведут свои разговоры. Дом заполняется близкими друзьями нашей семьи. Дядя Эмиль с майором Тимофеем, наш адвокат, родители Саши и ещё несколько человек, имена которых я слышала, но лично не была знакома.

Поужинав всей компанией, мужчины снова исчезают из поля нашего зрения. Я помогаю маме убрать со стола. Как и тетя Лера. Алина укладывает Айсель, я же через минут десять выхожу во двор. Уж очень хочется остаться наедине с мыслями. Стемнело уже, честно говоря тянет немного поспать. И я сразу же думаю об Эмине... Боже, как он держится до сих пор?

— Поговорим? — говорит сестра, догоняя меня. — Очень скучный день выдался, несмотря на то, что Саша с утра дома был, рядом с нами. Телевизор включить не разрешил даже дочке. Телефон ей тоже нельзя, как и планшет. То пазлы собирали, то ещё чем-то занимались. Не понимаю, что с ним происходит. Неожиданно, конечно. Даже приятно. Но, блин, я не знала, чем себя занять. Иногда присоединялась к ним. Но им и без меня было хорошо! Лучше бы куда-нибудь сходили.

— А тебе не угодить, — шутливо бросаю я. — То весь день ворчишь, что Сашу почти не видишь и он постоянно на работе пропадает. А когда он дома, — развожу руками, — тебе скучно.

Сажусь на качели, а Алина располагается рядом со мной. Выдыхает, соглашаясь с моими словами.

— Нет, что-то было не так. Саша провел этот день с нами, но мысли его были далеко за пределами дома.

Не успеваю я ответить, как слышу мужские голоса. Оборачиваясь, замечаю Эмина и Диму. Они тоже видят нас и смотрят с таким удивлением, будто мы чем-то сверхъестественным занимаемся.

— Мы покурить вышли, — объясняет Эмин. — А ещё позвонить надо. Сейчас вернусь.

Ага, позвонить ему надо.

Просто оставить нас с Беркутовым наедине хочет.

— А я посмотрю, куда Саша делся. Наверное меня ищет, — выдает сестра, поднимаясь и быстрыми шагами направляясь к дому.

Дима смотрит на меня в упор и держит в руке пачку сигарет. Прячет ее в карман. Видимо, курить больше не хочет или передумал. Подходит ко мне и садится рядом. На то место, где минуту назад сидела сестра. Даже умудряется обнять за плечи и притянуть к себе.

— Снова руки распускаешь.

— Извини, но иначе не могу. А когда вижу твои губы... Так вообще крыша едет.

Я закатываю глаза.

— Твои родители знают, что в новостях немного преувеличили? А то могут все испортить, — говорю, игнорируя его слова.

— Капитан давно решил все вопросы. А Гаврилов не сидел сложа руки. Папе моему позвонил.

— Зачем? — поднимаю я на Диму взгляд. Беркутов предпочитает смотреть вперёд, а не на меня.

— Вот я сейчас тебя поцелую, Милена. И ты будешь злиться. Губы твои... — протяжно вздыхает. — Гаврилов соболезнования выразил. Для чего он ещё мог бы позвонить? Сукин сын. Завтра будет настоящий облом для него. Не знает, какой сюрприз для него капитан Захаров подготовил.

— У вас все получится. Я в это верю, — признаюсь, утыкаясь носом в его грудь. И вдыхаю исходящий от него запах. Но это длится всего секунды три, потому что в следующий момент я отстраняюсь, чтобы Дима не думал, что я растаяла.

А так не хочется... Прижаться бы и не отходить ни на шаг. Но, черт возьми, не могу я так.

— Не у нас, а у твоего отца. Он профи своего дела. Даже удивляюсь, почему он уволился.

— Потому что моя мама так захотела. Как видишь, опасность всегда рядом. Хорошо, что он больше не оперативник. И ты прав, иногда папа принимает жёсткие методы мести, как в этот раз. Вы же обо всем, кроме меня, подумали...

— Скорее он знал, что ты сильная и умная. Он был уверен, что ты догадаешься о нашем плане. Но что-то пошло не так... Не нужно сомневаться в отце, Мили. Он хочет вам только добра и счастья.

— Слушай, — перевожу я тему. — А твоя мама точно ко мне не полезет? Со своими разговорами...

— Капитан сказал, что нет. Милен, у меня нет желания разговаривать с родителями, — Дима морщится, словно от зубной боли. — Ну не понимаю я их. И общий язык с ними найти сложно. Сегодня такие, завтра их не узнаёшь. Сегодня хотят одно, завтра говорят о другом. Так что... Я предпочитаю не выходить с ними на связь.

Мне становится жаль Беркутова. Потому что я его прекрасно понимаю. Ведь сама убедилась, на личном опыте проверила, можно сказать, что родители Беркутова действительно сами не понимают, чего хотят.

Выдохнув, я смотрю перед собой.

— Мечтаю, чтобы вся эта заваренная каша скорее закончилась. Ну что за жизнь, Господи? В каком мы веке живём? А вынуждены прятаться от непонятно кого...

— Да никто ни от кого не прячется, — смеётся Дима, утыкаясь носом мне в макушку. — Временные сложности, Мили. Все пройдет скоро. Даже не сомневайся. Буквально пару дней. Вон, завтра я воскресну на судебном заседании.

— Это не смешно, между прочим, — ворчу я и шутливо тычу его локтем в бок. — Хватит, не хочу думать о завтрашнем дне.

— Кстати, забыл спросить... Настолько голова забита хернёй... Как ваши съёмки прошли? Даже Эмин ни слова не сказал.

— Нормально всё прошло, Дима. Отойди от меня! Думаешь, я не замечаю, как ты прилипаешь ко мне? Я не каменная вообще-то! Все чувствую! Отойди! Немедленно!

Придаю голосу побольше строгости. Но тщетно. Дима даже глазом не моргает. И ничуть не отходит от меня. Наоборот, передвигается ещё плотнее и прижимает к себе.

— Дай насладиться моментом, Мили, — шепчет он мне на ухо. — Пожалуйста, — добавляет хрипло.

Я поворачиваюсь лицом к нему, встречаюсь с темными глазами, которые поблескивают, как звёзды в ночном небе. Теплое дыхание касается моих губ, а рука Беркутова оказывается на моем затылке. Да только он не рискует... Смотрит в упор, но будто боится перегнуть.

Беркутов

Сидим лицом к лицу. Между нами всего пара сантиметров. Смотрю ей в глаза, умом понимая: сам виноват. Во всем. Сам продолбал ее. А ведь мог быть счастлив. И никаких проблем, возможно, не возникло бы ни с кем. Не пришлось бы от кого-то прятаться, как выразилась Милена. И выразилась она как раз правильно. Пусть я и пытаюсь убедить ее в обратном.

Стоит мне наклониться к ней — сразу же прижмусь губами к ее. Почувствую их вкус. Украду поцелуй. Но, черт возьми, не хочу ссориться. Ведь знаю, Милена будет злиться. Мы едва начали по-человечески разговаривать друг с другом. Не хочу снова все испортить. Но, бл*дь, еле сдерживаюсь!

— Мили... — наклоняюсь, втягиваю побольше воздуха возле ее уха. — Я тебя просил дать мне второй шанс. Ты подумала?

Положив вторую руку на ее живот, глажу его. И именно в этот момент хочется биться головой об стену. Придурок! Ублюдок! А мог бы просто насладиться каждым днём, проведенным рядом с этой девушкой. Такой красивой, любимой. Родной и чужой одновременно.

Если бы голова на плечах работала адекватно. Если бы верил интуиции, сердцу, а не разуму. Который, к слову, тоже шептал, что она невиновна. Что нужно верить Милене. Но я не смог себя контролировать. В итоге продолбал единственное хорошее и ценное, что до сегодняшнего дня было в моей жизни.

Чувствую, как дыхание Милены тоже учащается. Ведь ее чувства ко мне никуда не делись. Но и простить мои подлости действительно нереально. Я бы тоже не простил.

— Нет, никакого шанса, — шепчет она. Не отталкивает, не отстраняется.

Наверное, будь мы где-то в другом месте, желательно в каком-нибудь закрытом помещении, я бы не сдержался и накинулся бы на нее с поцелуем.

— А оно говорит об обратном, — хрипло произношу, касаясь пальцами девичьей груди, где бешено стучит ее сердце. Беру Милену за руку и прижимаю к своей груди. — Чувствуешь? В одном и том же ритме стучат.

Наклоняюсь к ее губам. Милена сразу прикрывает глаза, чуть приоткрывает рот. Это зелёный свет для меня. И я, конечно же, целую ее. Пусть она не отвечает. Но и не отталкивает, не не убирает руку с моей груди. Ее дыхание учащается. Нам нужно еще мгновение… Но Милена резко отстраняется, услышав мужские голоса.

Как же вы не вовремя, мужики! Как же не вовремя!

— Я пойду, — шепнув, Милена поднимается и буквально бежит к двери. Пожелав всем вышедшим на улицу доброй ночи, вбегает в дом.

— Завтра будет тяжёлый день, — слышу голос капитана. — Думаю, нам нужно выспаться. Отдохнем, когда из дерьма полностью выберемся. Аккуратно на дороге, мужики.

Дядя Эмиль с Эмином уезжают, а следом за ними и другие гости — друзья Захарова. В том числе и родители Саши, которые отказываются остаться на ночь.

А я так и сижу на качелях. Слышу позади шаги, но не оборачиваюсь.

— Спать иди, Беркутов. Тебе выспаться надо.

— Чтобы красиво воскреснуть? — шучу я, невесело усмехаясь. — Хорошо, я поеду...

— Куда ты ехать собираешься? Саша с Алиной останутся тут. Ты, естественно, тоже.

Я киваю. Спорить, конечно же, не стану. И не потому, что ехать на самом деле некуда... А потому что очень устал и хочется просто лечь и не думать ни о чем, что невозможно в нашей ситуации. Голова скоро взорвется от лишних мыслей.

Но я стараюсь переключиться.

Интересно, какая из комнат принадлежит Милене?

Поднимаюсь на второй этаж. Мама Милены приглашает в одну из спален, говорит, что в шкафу есть любая одежда, затем уходит, оставляя меня одного.

«Спишь?» — пишу Милене, едва выхожу из ванной.

«Нет. Не спится».

«В какой ты комнате?», — быстро печатаю, чтобы не передумать.

«Прямо у лестницы. Первая справа».

«Хочу к тебе», — пишу с улыбкой, хоть и уверен, что откажет.

«Не смей, Дима. Я не одна».

Врёт, конечно же.

«Жди меня».