Глава 13

— Малыш, ты чего не спишь? — спрашиваю я и глажу Айсель по волосам, желая, чтобы она скорее уснула.

Хочу поговорить с папой, если это, естественно, возможно. Потому что мне необходимо узнать, не опасен ли завтрашний день. Да и вообще, чувствую, что эта тема закроется не скоро. Гаврилов, будь он неладен, не оставит наших в покое. Пусть план отца и кажется таким идеальным...

Племянница не хочет спать. Что бы Алина не говорила, малышка отказалась идти с родителями, заявив, что хочет лечь в моей кровати.

А я, конечно же, согласилась. Обожаю прижимать Айсель к себе, утыкаться носом в маленькую макушку и вдыхать сладковатый аромат детства, который исходит от нее. Но сегодня малышка места себе не находит. Долго ворочается. Прикрывает глаза, что-то мурлычит себе под нос, но я же вижу, что она не собирается спать.

Вожусь с ней больше часа. А когда окончательно убеждаюсь, что Айсель уснула, встаю с кровати и уже хочу уйти, но слышу где-то вибрацию телефона. Нахожу гаджет быстро — на тумбочке. Увидев сообщения от Димы, пришедшие буквально минуту назад, невольно улыбаюсь. Отвечаю на каждое из них, заранее понимая, что Дима обязательно придет ко мне. С отцом поговорить, кажется, не получится.

Несколько едва слышных стуков, и дверь медленно открывается. Беркутов заходит. Увидев меня, сидящую на диване с телефоном в руке, усмехается. Его взгляд мечется по комнате. И убедившись, что я не врала насчёт того, что я не одна, он хмурится.

— Думал, вру? — спрашиваю, едва скрывая улыбку. — Пойдем на балкон. Уж очень интересно, что тебе надо от меня посреди ночи.

Я чувствую его ухмылку затылком. Почти бесшумные шаги за спиной заставляют замереть. Не успеваю обернуться, сразу попадаю в кольцо рук Беркутова. Прижавшись ко мне всем телом, он касается носом моей шеи. Дышит. Глубоко так...

Ноги моментально слабеют. Хочется расслабиться, поддаться соблазну и ответить ему, однако вместо этого я сжимаю его запястья.

— Не перегибай, — шепчу я, прикрывая глаза. — Отпусти.

Он не спешит, а я не настаиваю. Стоим так около минуты, но ощущение, что всего лишь пару секунд проходит. Поцеловав кожу за моим ухом, Беркутов отстраняется, встаёт напротив меня.

— Не сдержался. — Трёт подбородок ладонью. — Прости.

Да только настолько фальшиво это его: «Прости». Я же вижу его довольный взгляд. Захотел обнять — обнял. И ни капли не жалеет.

— Скажи мне... У вас же помимо тех свидетелей, которых выкупил Гаврилов, есть что-то ещё, что будет играть немалую роль в суде? Верно? Я просто услышала разговор папы с дядей Эмилем по телефону.

Дима усмехается, гипнотизируя меня пристальным взглядом черных омутов. Ощущение, будто он вообще развивать эту тему не хочет. Но и обидеть меня или задевать — тоже. Я понимаю, что Беркутов считает себя обязанным рассказать все как есть.

— Помнишь ту секретаршу? Которая чушь всякую несла?

— Конечно помню. Ее трудно забыть, — закатываю глаза.

Отгоняю воспоминания той ночи, отворачиваюсь и поднимаю голову к небу.

— Она тоже будет свидетельствовать против Гаврилова. — Беркутов останавливается рядом.

— Интересно... Как так? Она же казалась верным казачком. Неужели наплевала на деньги, которые получила от него? Или сумма обещанная перестала устраивать?

— Ее сестру из окна вытолкнули, — вдруг выдает Дима тихим голосом.

Ледяные мурашки от его слов рассыпаются по коже, потому что сразу перед глазами встаёт Алина. Не знаю почему, но страх моментально сковывает тело.

— Все нормально. Девочка в порядке. Как и Галина. Гаврилов ее, оказывается, шантажом рядом держал.

То, что этот Гаврилов опасный тип — я, конечно же, поняла. Ещё в тот момент, когда его сын Диму покалечил, а Гаврилов начал искать пути, как же вытащить родную кровь из тюрьмы. Но, блин, чтобы до такой степени... Девчонку покалечить? Это же каким чудовищем нужно быть? Психопат, иначе не назовешь.

— Я так понимаю... Она пришла к тебе? — спрашиваю, затаив дыхание. — Эта твоя Галина. — Поворачиваю голову и цепляюсь взглядом с Беркутовым. Тот кивает.

— Пришла. Плакала, умоляла. Я отвёз ее к твоему отцу. Дальше они с ней разговаривали. Что девица будет делать в суде, что говорить — знает только она сама и капитан. Мне, честно говоря, вообще неинтересно. Скорее бы тема закрылась... Нормально работать хочется. Не боясь ни за чью жизнь.

— Ну молодец.

На самом деле умом я понимаю, что Дима поступил правильно. Раз дамочка раскаялась... Нужно было дать ей шанс. Как-то свести с папой. Но сам факт, что она примчалась сразу к Беркутову... Это не оставляет меня равнодушной.

Я до сих пор прекрасно помню ее слова. Иногда ее мягкий голос просто звенит в ушах. И да, несмотря на то, что никаких отношений между мной и Димой не осталось, ревность во мне все ещё присутствует, что раздражает невыносимо.

Есть ведь такие люди, которые вообще не умеют ревновать. Им фиолетово, что делает любимый человек. Говорят, это зависит от доверия между партнерами. Люди полностью уверены в своем любимом, поэтому никакой ревности и не ощущают. Но причем здесь это? Если я даже на все сто процентов буду уверена в своем мужчине, все равно не смогу спокойно реагировать на то, как какая-то девица к нему подкатывает. Или даже просто глазки издалека строит...

— Завтра наконец все должно закончиться, — пропустив мимо ушей мой недовольный тон, продолжает Дима. — Работать нужно будет без перерыва. Всё-таки я теперь без жилья, без машины... Нужно восстанавливаться...

— Все со временем будет, — говорю искренне, откинув в сторону лишние мысли. — Я уверена, что ты справишься.

— Надеюсь... Очень надеюсь, что однажды ты скажешь, как уверена во мне. В моих чувствах к тебе. В моей верности...

Хочу ответить, но не нахожу подходящих слов. Уже хочу что-то выдать, однако слышу тихий голосок Айсель и быстро возвращаюсь в комнату. Племянница сидит в кровати, трёт сонные глаза.

— Малыш, — говорю я, укладывая ее обратно. — Спи, родная. Ещё рано вставать, ночь за окном.

Она действительно как-то странно себя ведёт. Возможно, не очень хорошо себя чувствует. Может, простыла немного или что-то болит? Правда, температуры нет, да и вообще никаких факторов, что показало бы, что она болеет.

Айсель засыпает сразу же. Я же снова иду на балкон, где Дима затягивается сигаретой. Смотрит куда-то вдаль, размышляя о своем. Мне кажется, что он даже не чувствует моего присутствия за его спиной.

Высокий, сильный... Такой красивый. Родной и чужой одновременно...

— Иди выспись, Дим. Завтра будет тяжёлый день.

Обернувшись, он бросает окурок и устремляет взгляд на меня.

— Уже ухожу, — выдает хрипло. — Айсель уснула?

— Да, — отвечаю тихо и не свожу глаз с него.

Дима кивает.

— Хорошо. Спокойной ночи, Милена.

Рассмотрев меня в очередной раз, Беркутов, наконец, уходит. Я же выхожу из комнаты, спускаюсь на первый этаж. Свет везде выключен, соответственно, все спят. Да только я вот уже никак не смогу сомкнуть глаз. Есть внутри какое-то не очень хорошее предчувствие.

Захожу на кухню, и забрав из шкафа стакан, наливаю воды. Выпиваю половину. Стою у окна минут двадцать, вспоминая, как начались наши отношения с Беркутовым. И как они закончились... Как он подписал документы о разводе, как мы стали абсолютно чужими друг для друга людьми. Но нас все ещё что-то связывает. Наш малыш под моим сердцем и... Незабытые чувства.

Положив руку на живот, я его поглаживаю. Улыбаюсь своим мыслям... А ведь через несколько месяцев я тоже стану матерью. У меня родится красивая девочка или сильный, похожий на своего папу мальчик...

Поднимаюсь в комнату. Айсель снова может проснуться и заплакать. Не хочу никого тревожить.

Засыпаю ближе к пяти утра. То и дело вижу всякие кошмары. То Гаврилова, которого ни разу не встречала... Понятия не имею, как он выглядит. То его сына, который когда-то набросился на Диму с ножом. А ещё мне снится, как Беркутов вновь оказывается в больнице, а я реву, сидя в палате рядом с его кроватью. Яркая вспышка, и вот Дима улыбается и обещает мне, что все будет замечательно.

Просыпаюсь, чувствуя, как маленькие пальчики касаются моего лица. Резко распахиваю глаза и замечаю Айсель. Она сидит рядом со мной.

— Проснулась? — шепчу сонно.

— Да. Только что.

Дверь медленно открывается, в комнату заходит Алина, разглядывает нас насмешливым взглядом.

— Вы ещё спите, лентяйки? — улыбается она.

— Который час? — спрашиваю, прикрывая глаза. Ощущение, будто спала от силы пару часов.

— Половина двенадцатого, — отвечает сестра с той же широкой улыбкой. — Проспала. Папа, Саша и Дима уехали.

Резко сажусь на кровати. Качаю головой, не веря в слова Алины. Я что, действительно проспала? Не проснулась и не пожелала мужчинам удачи? Чер-р-рт! Дима вчера уснуть не дал, сообщения отправлял. А утром не мог хотя бы что-то написать? Или зайти, например, попрощаться?

До самого вечера не нахожу себе места. Знаю, мои звонки лишние. Не стоит названивать. Но, блин, всё-таки набираю мужчин пару раз, хотя никто из них не отвечает.

Они возвращаются ближе к девяти. Когда уже не только я на взводе, но и Алина с мамой. Они не одни. С ними дядя Рамиль, Эмиль и остальные друзья папы. И выражение лиц у них недовольное. Кажется, что-то пошло не так. Не получили тот результат, который ожидали.