Глава 23

Не успеваю я отойти от слов Сергея Владимировича, как меня шокирует Алина своими криками о том, что Саша ей изменяет. Я, конечно, понимаю, что у нее гормоны шалят, но с другой стороны, поставив себя на ее место, могу отчётливо ощутить ее боль и переживания.

Дима следует за мной, сказав, что тоже хочет поехать и поговорить с Алиной, а я не спорю, потому что уверена: он сможет достучаться до моей сестры, если вдруг у меня не получится.

На самом деле я обрадовалась, получив сообщение от Беркутова с предложением пойти позавтракать. Из дома я вышла в спешке, потому что тетя Арина сказала, что времени у нее не так много и что на десять часов у нее назначена важная встреча. Пришлось вызвать такси и примчаться сюда, чтобы передать ей некоторые важные документы, которые я храню в сейфе в своем кабинете.

Даже макияж нанесла в уборной, привела себя в порядок, нормально расчесала волосы.

— На моей машине поедем или на твоей?

— Я на такси приехала. Лень было за руль садиться... — честно признаюсь.

— Отлично. Тогда пойдем, — он указывает в сторону своего автомобиля. Занимает водительское сиденье и первым делом достает телефон и что-то там печатает.

— Саше пишешь? — догадываюсь я.

— Да, они с Алиной поссорились. Та дрянь, кажется, позвонила ему в пять утра. Чернов в компанию поехал, чтобы не усугубить и без того хреновую ситуацию. Зря, конечно, оставил Алину в том состоянии.

— Алина очень эмоциональная. Плюс гормоны. Саша верно поступил, оставив ее наедине с собой. Блин... Черт знает, что наговорила ему.

— Чувствую себя кретином. По сути эта идиотка до меня дозвониться не может, вот и набрала Чернова. Снова во всем я виноват... Хотя просил его занести номер Галины в черный список.

— Ну, тут ты себя накручиваешь. Отправил бы Саша ее в ЧС, так она с другого номера позвонила бы, — пожимаю плечами. — Ладно, ничего. Я поговорю с сестрой, успокою ее. Будет здорово, если Саша вовремя приедет.

— Приедет. Даже не сомневайся. У него голос дрожал, когда со мной разговаривал и о своей ссоре с женой рассказывал. Что вы, женщины, с нами делаете?

— А вы, мужики, быстро свои подлости забываете, — рявкаю, отворачиваясь к окну. Слишком резкий ответ, однако все как-то неосознанно... Ненавижу, когда мужчины в чем-то винят женщин, не видя при этом своих ошибок.

— Не забыл я ничего. Если бы у меня была возможность... Я бы все, что у меня есть, отдал... Лишь бы стереть из твоей память те дни...

— Для этого мне амнезией страдать надо, — хмыкаю, чувствую вибрацию телефона. Принимаю звонок сестры: — Алин, я еду. Не делай глупостей, хорошо? Приеду, поговорим. Обсудим, что у вас там стряслось. Ты, главное, Сашу не набирай и лишних слов ему не говори.

— Не буду я ему звонить! — шмыгает сестра носом. До сих пор плачет.

— Где Айсель? Надеюсь, ты не ревешь у нее на глазах?

— Она во дворе. Я прислугу попросила, чтобы за ней присмотрела. Хреново мне, Милена.

— Минут через сорок буду. Не накручивай себя, слышишь? Вот я расскажу тебе все как есть, так ты себя во всем винить будешь. Зря ты с мужем так. Он ни в чем не виноват, поверь мне. Любит тебя.

— Пусть свою любовь в жопу засунут! И мой Саша, и твой Дима! — выкрикивает сестра настолько громко, что я отодвигаю телефон от уха. И судя по улыбке Беркутова, которая растягивается на его лице, он все услышал. — Любовь, черт возьми! Так не любят!

Пообещав в очередной раз, что скоро буду, выключаю звонок. Дима никак не комментирует слова Алины, понимая, что она права. Так, как Беркутов, точно не любят. Ну и Саша хорош, конечно. Так облажаться...

Хотя опять же моя совесть что-то кричит, не позволяет винить его в чем-либо. Откуда он мог знать, что Галочка решит позвонить в такое время? Наверняка сонный был и толком не понял, что вообще произошло.

Дима ничего не говорит. Молча едем до особняка Черновых. Едва машина тормозит у ворот, я выхожу и быстрыми шагами направляюсь к дому.

Айсель, наверное, играет на заднем дворе, потому что на террасе перед домом я ее не вижу. Там качели есть и ещё многое другое, чем может развлечься ребенок. Или к маме вернулась...

Но сестра сидит в гостиной одна. В спортивном костюме, забралась на диван с ногами. Обвив свои колени руками и уткнувшись в них, она явно думает о чем-то своем, потому что не чувствует моего присутствия.

— Алин, — тихо зову я ее, опускаясь перед ней на корточки. Она сразу же поднимает голову. Всхлипнув, бросается в мои объятия. Обнимает за шею. — Тс-с-с. Ну ты чего, родная? Будто Сашу не знаешь... — шепчу, гладя ее по голове. — Накручиваешь себя на ровном месте.

— Она... Она в полночь звонила, Милен! Как мне спокойно реагировать? Он трубку берет, а там женский голос! Говорит, что встретиться хочет! Объясниться!

— Ну, так получилось. Она до Димы дозвониться не смогла. Номер его не знает, вот и решила выйти на связь с Сашей. Успокойся для начала.

Отхожу от сестры, сажусь рядом с ней на диван. Заглядываю в ее опухшее заплаканное лицо, невольно улыбаюсь. Какая же она ревнивая... Я, наверное, такая же... Но, блин, не до такой же степени...

— Ты так спокойно говоришь о том, что она с Димой связаться пыталась, — шепчет Алина, вытирая влагу с щек.

— А что мне ещё делать? Не думаю, что Беркутову она нужна для каких-то там целей. Он на нее не посмотрит даже, а Саша уж тем более... У него жена есть, красавица. Дочь-принцесса, скоро сын родится. Зачем ему левая баба, вот скажи мне, Алин?

— Как ты можешь после всех поступков Димы так доверять ему, Милен? Я от тебя в шоке. Но, скорее всего, восхищения куда больше. Потому что я такой быть никогда не смогу.

— Гормоны, сестрёнка. Нам бы научиться их как-то вручную настраивать. Или же хотя бы контролировать, — шучу я, пытаясь разрядить напряжённую до максимума обстановку. — Та девица вчера с Германом в ресторане была, куда мы с Димой приехали. Я забыла тебе рассказать. Немного не до этого было. Хотела с мамой и папой время провести прошлым вечером и не думать о лишнем. Так вот... Беркутов урок ей преподать захотел. Ты же знаешь, что лечение сестры этой идиотки зависит от наших... Так вот до нее это, наконец, дошло. И она запаниковала. С Димой как на связь выйти — она не знает, соответственно, набрала Сашу. Поступок тупой, конечно.

— Курица безмозглая! Сложно додуматься? Она разве не знает, что Саша женат? И что женатому мужчине звонить в глубокую ночь нельзя?!... Сучка! То вас пыталась рассорить, а теперь нас!

Слова, эмоции сестры вызывают улыбку на моем лице. Я стараюсь не смеяться, но получается это у меня с трудом.

Алина вдруг замирает, будто кого-то видя за моей спиной. Обернувшись, встречаюсь взглядом с Димой.

— Прошу прощения, если помешал, — говорит он и выжидающе смотрит на Алинку. Она лишь кивает, жестом руки указывая на диван напротив, чтобы он сел. — Ты меня извини, Алин. Моя вина. Чернов вообще не при делах.

— Так просто улизнуть не получится, Димочка. Я не Милена, чтобы на все глаза закрывать. Саша обязательно должен объясниться и вообще... Номер поменять!

— Без проблем, милая, — вдруг раздается со стороны. Саша стоит у двери с огромным букетом разноцветных роз на руках. — Все, что угодно сделаю, лишь бы ты на меня обижалась.

От той Алины, которая буквально несколько минут назад твердо заявляла, что Саша просто так не сможет отмахнуться, не остаётся и следа. Она широко улыбается, вставая с дивана. И идёт к своему мужу.

Встаю и подхожу к Беркутову, вместе наблюдаем за этой парочкой со стороны.

— У нас есть два варианта, — шепчу я. — Или остаёмся здесь и ужинаем... Еда тут точно есть. Алина любит готовить и много времени проводит на кухне. Или... Едем в другое место.

— Лучше второе, — Дима наклоняется он ко мне, говорит хрипловатым голосом. — Пусть наедине останутся. Им сейчас это необходимо. Ну, я уже знаю, чем закончится их примирение... Думаю, ты тоже. Поэтому не стоит им мешать.

Судя по тому, как они обнимаются — будто давным-давно не виделись и ужасно соскучились друг по другу — Дима прав.

— Хорошо, — киваю я, поднимая на Беркутова глаза. Ловлю его пристальный взгляд. Из груди вырывается глубокий вздох.

Никогда в жизни не была так запутана. Никогда не ощущала себя в некой ловушке своих же чувств. Это просто тупик.

Сложно не поддаться ему... Тяжело находиться рядом с ним, но при этом вести себя, как просто знакомые, почти чужие люди.

— Знаю, о чем ты думаешь, — совсем тихо произносит Дима. — В один прекрасный день все встанет на свои места. Я в это верю.

А вот я очень сомневаюсь... Потому что при всем моем желании я не могу наступить себе на горло и сделать шаг навстречу ему.