Глава 24

Беркутов

— Ещё полчаса есть. Сядь, Беркутов. Ты чего как на иголках? — недовольно ворчит Эмин, когда я, встав из кресла, иду к панорамному окну. Возвращаюсь обратно. Но не сажусь.

— Милена на звонки не отвечает. Связался с агентством — ее там не видели с утра. То есть не появлялась... Капитан с женой в Штаты к сыну полетели. Жду, когда Саша приедет. Может, у них переночевала. Если позвоню Алине и окажется, что Милена не там, то она паниковать будет. Всех на ноги из-за сестры поднимет.

— Так и будет. Однозначно. У Алины психика хрупкая. Это Милена сильная. Каждый удар с достоинством принимает, а после отвечает той же монетой, — ухмыляется Эмин, напоминая мне о моих косяках.

Поджав губы, я снова набираю номер Мили, да только ее телефон выключен. По спине моментально скатывается ледяная струйка пота. Плохое предчувствие не даёт расслабиться и настроиться на важную встречу, которая вот-вот состоится. Мне необходимо там быть, но, сука, не смогу я... Мысли не здесь, никак не могу сконцентрироваться. Все думаю о Милене.

— Надо бы с кем-нибудь из соседей связаться, — ворчу себе под нос. — Только в голову до сегодняшнего дня ничего такого не приходило. И я без понятия, с кем она по соседству живет... Чер-р-рт!

— Успокойся, говорю, — твёрже рявкает Бестужев. — Она не ребенок, Беркутов. Возьми себя в руки. И сядь, в конце концов. Не ходи вокруг да около. Голова болит от твоего ворчания.

— Чтоб ты на своей шкуре испытал, Эмин, то, что сейчас чувствую я, — бурчу, садясь в кресло.

Дверь распахивается без стука. Чернов подходит, бросает черную папку на стол, опускается на диван. Выглядит так, будто бежал сюда. Волосы прилипли к влажному лбу, дышит часто.

— Боялся опоздать, — подтверждает мои догадки. — А если опоздаю... Захаров с меня кожу сдерет. Не позволю, Беркутов, чтобы ты стал его любимчиком.

Я хмыкаю, а Эмин хохочет, запрокинув голову назад.

— Милена у вас оставалась на ночь? Или, может, утром приехала?

Саша, который ухмылялся, глядя мне глаза, становится серьезным. Хмурится, между его бровями образовывается складка. И эта реакция вызывает во мне дикий страх. Милена к ним не ездила. Она не у них.

— Нет. Что случилось? Поссорились, что ли?

— Не знаю, — сглатываю подкативший к горлу ком. — Б**дь! На связь она не выходит! В агентстве ее тоже нет. К Захаровым, естественно, не поехала бы. Это исключено. Там кроме прислуги и охранников никого нет.

Снова встаю с места. На этот раз настолько резко, что кресло откатывается назад. Ударившись в стену, падает боком, и этот грохот действует на и без того обнаженные нервы, смахивающие на оголённый провод.

П**дец ситуация. Милена, где ты? Что происходит? Почему мне так плохо, черт возьми?!

— Слушай, для начала успокоиться надо. Эмоции — плохой советчик. Голову включи, куда она ещё могла поехать, — Эмин тоже напрягается, чувствуя что-то неладное. — Может, планы какие были... И она просто не поделилась ими с тобой.

Вчера мы были вместе. Изучали документы, обсуждали, что можно сделать для дальнейших успехов агентства. Настроение было хорошее. Никаких обид, подкалываний со стороны Милены не было. Спокойно работали. День прошел настолько хорошо, что я чувствовал непривычную лёгкость и работал всю ночь, не ощущая усталости. Видимо, плохое настроение Милены высасывает из меня всю энергию, а ее радушие, наоборот, заряжает.

Сегодня она должна была встретиться с девушками. Выбрать из них трех, четырех для дальнейшего сотрудничества. Ни о чем другом Милена не упоминала, поэтому тревога внутри меня никуда не девается, а наоборот. Паника набирает обороты.

— Нам в конференц-зал перейти надо. Партнёры приехали, нас ждут. Что делать-то?

— Ничего особенного, — забрав документы со стола, над которыми я работал всю ночь, передаю их Саше. — Тут все вопросы, на которые нужно найти ответы, обсудив их при встрече с партнёрами. Обрати внимание на то, что я выделил. Вот тебе и крутой шанс выделиться и навсегда стать любимчиком капитана. Жги!

— Да ну тебя, Беркутов. Я вообще-то пошутил.

— Шути дальше, а мне не до этого. Эмин, я уехал. Сами разбирайтесь. У вас все и без меня получится.

Бестужев кивает. Смотрит с понимаем. Впрочем, Саша тоже.

— Все нормально будет, — обещает Эмин.

— К Милене едешь? — интересуется Чернов.

— Да. Всё, ни пуха, ни пера вам, — говорю перед тем, как открыть дверь и выйти из кабинета.

— К черту, — раздается за спиной.

Не могу дождаться лифта, спускаюсь по лестнице, умом понимая, что тем самым я не окажусь вне компании быстрее. Но и стоять и ждать не могу. Слышу, как звонит телефон. Вижу на экране номер отца, прячу смартфон обратно, не желая отвечать. Не до него сейчас. Но он продолжает раздражать, набирая мой номер раз за разом. Зря я вчера с ним связался. Нужно было просто игнорировать его попытки найти ко мне подход.

Как назло, каждый раз загорается красный свет светофора, который вынуждает остановиться и ждать секунд тридцать-сорок. И эти секунды будто вечность длятся. Нервы сдают. Что-то неприятно царапает внутренности.

Снова набираю Милену. Телефон включен, доносятся длинные гудки, а после восьмого раздается ее совсем тихий голос:

— А...ло...

— Милен? Ты где? Что случилось? Милен?!

Ответа не следует. Лишь приглушённый выдох, затем какое-то шуршание.

— Милена?!

Я прислушиваюсь к звукам. Они стихают. Раз за разом зову Милену, но она будто вовсе не слышит. Однако и звонок не вырубает. Секунды идут.

— Милен?! — кричу, долбя в руль ладонью. — Черт! Ну скажи что-нибудь. Пожалуйста...

Снова тишина. Сердце щемит, вон из груди вырывается. Меня будто ледяной водой окатывает. Паника и страх до костей пробирает. До слез в глазах.

Как доезжаю до здания — сам не знаю. Поднимаюсь на нужный этаж и стучу, нажимаю на дверной звонок. Ответа нет, как и реакции. Я не вырубал звонок — страшно было. Но сейчас приходится, дабы позвонить ещё раз и убедиться, что Милена там, в квартире.

Гудки снова идут. Прижавшись к двери, прислушиваюсь, мысленно умоляя утихнуть бешеные стуки сдуревшего сердце.

Молюсь, чтобы раздался хоть какой-то звук. Нужно понять, внутри она или нет. И да, откуда-то из глубины квартиры доносится мелодия, подтверждающая, что она там.

Но от этого легче мне не становится. Вот совсем!

Приходится постучаться в соседнюю дверь, найти хоть что-то, чтобы вышибить замок, как-то оказаться в квартире. Благо, мне помогают без лишних вопросов. И спустя пятнадцать долгих, бесконечных по ощущениям минут я, наконец, оказываюсь внутри.

Милена лежит на кровати, укутавшись в одеяло. Подхожу к ней, опускаюсь на колени.

— Милен, — касаюсь ее лба губами, с ужасом обнаруживая, что она просто горит. У нее температура. — Милен... Родная, любимая, — шепчу, будто она меня слышит. — Очнись... Открой глаза, милая. Посмотри на меня.

Да только никакой реакции не следует. Лишь чувствую ее дыхание.

Приходится звонить тете Мирославе. Другого выхода у меня нет. Кажется, у них семейный врач есть. Что-то такое я припоминаю. Она рассказывала в тот раз, когда я лежал больной, а она меня лечила, кормила, на ноги поднимала.

Мама Милены даёт мне контакты, куда я должен позвонить. И что сделать до появления доктора. Говорит, что скорую вызывать не нужно, хотя я настаиваю на обратном. Теща же утверждает, что некий Владислав, которому я дал адрес квартиры Милены, приедет гораздо раньше, чем скорая.

Нехотя соглашаюсь, снова прижимаюсь губами к горящему лбу Милены. Глажу ее лицо, вспоминая, что там диктовала тетя Мира. Уже хочу встать, как слышу шепот Мили, останавливаюсь, прислушиваясь:

— Нет... Нет, не... — ее дыхание учащается. Повторяет как в бреду: — Не уходи... Не надо... К ней...

Каждое слово как удар под дых. Заставляет меня почувствовать себя ещё бо́льшим подонком. Ведь она явно обращается ко мне…