Глава 17

Стою, оглушенная свалившейся информацией. Как странно повел себя Руслан, когда ему зачитали диагноз! Будто ему под ноги бомбу бросили. Или… Или, получается, у его отца такая же болезнь, как у Тоши, а значит… Вот, что его так всколыхнуло!

До Руслана наконец-то дошло? Поверил, признал очевидное? Раз такая же генетическая аномалия у его родственника, значит и у ребенка она неспроста. Всё сходится!

Я во все глаза смотрю на бывшего мужа, пытаясь уловить малейшие изменения в его лице. Вот он хмурится, кусает губы. В глазах – лихорадочный блеск, лоб прорезала глубокая складка. Всем своим видом Руслан излучает напряжение и сумбур.

Но, вопреки моим опасениям, он не делает попытки сбежать.

Руслан внезапно начинает… суетиться?

Да, он буквально места себе не находит. Меряет шагами коридор, то и дело хватаясь за телефон. Обрывками долетают отдельные фразы:

– Немедленно свяжитесь с клиникой Шнайдер в Израиле! Да, той самой, кардиоцентр. Мне нужна полная информация! Случай непростой – пациент… младенец. Статистика выживаемости, фамилии лучших хирургов, порядок цен. Живо!

Следующий звонок…

– Харитонов? Быстро освобождай мой лётный график на ближайший месяц. Плевать, договаривайся, откупайся, делай что хочешь! У меня форс-мажор. Внезапно образовались неотложные дела.

И ещё один…

– Нет, в офис не еду. У меня сын в реанимации, какие к чертям бумаги? Голову включи, отменяй всё! Совещание перенеси, контракты придержи. Без меня разберутся пока…

Последние слова бьют меня под дых, выбивают воздух из лёгких.

Сын в реанимации?

Руслан назвал Антошку сыном?!

Ноги вдруг слабеют, в глазах темнеет. Пошатываюсь и хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть.

Руслан признаёт отцовство? Хочет участвовать в судьбе ребенка?

Ведь еще час назад он с презрением отмахивался от нас, не желал и слушать!

Неужели болезнь отца так повлияла? Вправила ему мозги, заставила переосмыслить свое поведение?

От этих мыслей у меня кружится голова. Слишком много всего, слишком сложно уместить в сознании. Я совсем растеряна, сбита с толку. Кто же ты, Руслан?

Заботливый папаша, прозревший в последний момент? Или хладнокровный делец, просчитывающий выгоду и риски?

Тем временем он подскакивает к нашему врачу и хватает его за халат. Тащит к ближайшему кабинету, на ходу чеканя:

– Так, мне нужна вся инфа по состоянию Антона. История болезни от и до, последние анализы, снимки, прогнозы. Составьте полный эпикриз, распишите по пунктам все проблемы и что нужно для их решения. Бегом!

Ошарашенный доктор только открывает рот, но Руслан уже заталкивает его за дверь.

– Полина! – он поворачивается ко мне и сверлит колючим взглядом. – Никуда не уходи, жди здесь.

И исчезает вслед за врачом, не дожидаясь моего ответа…

Я ошеломленно моргаю, не в силах поверить в реальность происходящего.

Ко мне вдруг подходит какой-то незнакомый мужчина в чёрном костюме. Молча кивает и встает у стены, скрестив руки на груди. До меня не сразу доходит, что это охранник. Руслан приставил ко мне своего секьюрити.

Внезапно Анечка начинает хныкать и тереть кулачками глаза. Ох, ну конечно! Время кормления, а у меня тут разборки с бывшим. Прости, доченька, сейчас-сейчас мама тебя покормит.

Со вздохом разворачиваюсь и иду искать укромный уголок. Убедившись, что я нахожусь здесь одна, сажусь на больничный стул, расстегиваю рубашку. Анечка тут же прижимается к груди, причмокивает.

Я поглаживаю её по спинке, перебираю шелковистые кудряшки. Не могу сдержать улыбку, глядя в голубые глазенки дочки.

Только моя девочка способна заставить меня улыбаться в такой тяжкий момент. Только ее улыбка отгоняет все горести, заставляет верить, что завтра будет лучше, чем вчера.

Покормив Нюту, быстро меняю ей подгузник, напеваю колыбельную. Прижимаю к себе теплое сонное тельце, вдыхаю родной запах и понемногу успокаиваюсь, обретаю подобие душевного равновесия.

* * *

Проходит почти час…

Я сижу на диванчике в коридоре больницы, прижимая к груди притихшую Анечку.

Глаза слипаются от усталости, голова будто свинцом налита. Последние сутки выжали меня досуха – переживания за Антошку, разговор с врачами, стычка с Русланом… Сил больше нет, только бы доползти до дома и рухнуть без задних ног.

Краем глаза замечаю охранника, приставленного Русланом. Верзила в костюме всё также, без изменений, маячит у стены, не спуская с меня глаз.

Незаметно для себя начинаю клевать носом. Анечка уютно сопит у меня на руках, убаюкивая своим теплом и ровным дыханием. Голова сама собой клонится на бок, утыкается в мягкий подлокотник. Проваливаюсь в блаженную дрему, не в силах больше бодрствовать.

Но через миг меня будит легкое прикосновение к спине. Чья-то ладонь мягко ложится между лопаток, поглаживает осторожными круговыми движениями.

– Полина… – раздается над ухом до боли знакомый голос.

Я со стоном разлепляю веки, щурюсь от резкого света.

Заставляю себя сесть ровно, смаргиваю остатки сна. Руслан стоит совсем рядом, наклонившись к моему лицу. Странно, но сейчас он не выглядит таким колючим и злым, как пару часов назад. Черты лица смягчились, во взгляде появилось что-то новое. Забота? Участие?

– Поехали, – говорит он непривычно мягко.

Я моргаю, пытаясь сообразить, о чем речь.

– Куда?

– Тебе нужен сон. И малышке тоже, – Руслан кивает на сопящую Анечку. – Поехали, отвезу вас домой. Отдохнешь, примешь душ. Станет легче.

У меня брови ползут на лоб от удивления. Это что еще за внезапная забота?

Хмыкаю и озвучиваю крутящийся на языке вопрос:

– Значит, чужим детям помогаешь? Спонсируешь лечение сирот, жертвуешь миллионы в их фонды? А родному сыну…

Руслан устало вздыхает, трет переносицу. Плечи заметно напрягаются, но он старается держать себя в руках.

– Поехали, Полина. Нам нужно серьезно поговорить. Но лучше не здесь…