Глава 21

Мы начали целоваться еще на пороге. Горячо, жадно… Так страстно, что голова плыла, что не хватало дыхания. Губы Даррела, губы Алана… Я уже не разбирала, кто именно впивается в мой рот, кто оставляет влажную дорожку поцелуев на шее… – Господи, Викки, я думал, с ума сойду… Ты так близко – а я не могу прикоснуться к тебе! Даррел… Я тоже скучала по его прикосновениям и боялась даже посмотреть на него – чтобы не выдать своих чувств родителям. – Думаешь, мне было легче? Викки, твоя мама – замечательная женщина. Но вместо просмотра школьных фотографий я бы с большим удовольствием утащил тебя в спальню, опрокинул на постель… Насколько нежными, неторопливыми они были прошлой ночью, настолько жадными и страстными стали теперь. И я, словно зараженная их страстью, сама рвалась к ним навстречу. Срывала рубашку с одного, чувствуя, как по моему телу жадно шарят руки другого. Тискают, царапают нежную кожу обнаженных плеч, заставляя меня вскрикивать от нетерпения. – Какая ты горячая, крошка… Боюсь, что не я, а ты меня обожжешь… Ответом ему был только слабый стон. На большее просто не было сил. Я потерялась в их прикосновениях, была уже сама не своя… Здесь, в тишине спальни, мы, наконец, могли позволить себе все. И я не собиралась больше терпеть и ждать. Обхватив Даррела за шею, я опрокинула его навзничь, оказавшись сверху. В его изумленном вскрике не было протеста – только удовольствие от того, что я делаю. Мои губы заскользили по его коже, такой горячей, такой гладкой… Я прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как под моими руками и губами, под тонкой кожей подрагивают стальные мышцы. – Да, детка… Голос Алана, мурлыкающий мне прямо в ухо, просто сводил с ума. Внутри просто полыхал пожар, внизу живота тяжелой волной росло возбуждение, рвалось вверх… Застонав от этого острого, щемящего чувства, я опустилась ниже, лаская губами плоский живот, и дыхание Даррела стало прерывистым, взволнованным. Его пальцы погрузились в мои волосы. Я чувствовала в них дрожь нетерпения, и это подстегивало меня еще сильней. Руки Алана скользили по моей спине, такие горячие, нетерпеливые, требовательные. Они подхватили подол моего платья, потянули вверх, заставляя меня на миг оторваться от Даррела. Прохладный воздух из распахнутого настежь окна коснулся разгоряченной кожи, и я вздрогнула и поежилась. Но в следующий момент озноб растаял под жаркими поцелуями, влажной дорожкой пробежавшими вдоль позвоночника. Жарко, так нестерпимо жарко, словно я в жерле вулкана… Щелкнула пряжка ремня. Я стащила с Даррела брюки вместе с бельем, отшвыривая их в сторону. Его возбужденный член восклицательным знаком закачался передо мной, маня к себе, призывая… Застонав от возбуждения, я нагнулась, принимая его в свои губы, и из груди Даррела вырвалось низкое, утробное рычание. Я же, почувствовав его вкус на губах, совершенно потеряла голову. Всхлипнула, наклоняясь еще ниже, впуская его так глубоко, как только могла… Алан отодвинул край насквозь промокших трусиков. Его палец проскользнул внутрь – и затанцевал, лаская клитор мягкими, плавными движениями. Сладкий спазм рванулся вверх, такой пронзительный и острый, что на мгновение я просто потерялась, забыла все на свете. Заскулила тонко и жалобно, моля только о том, чтобы он не останавливался. Даррел недовольно заворчал. Его рука в моих волосах стала жестче, потянула к себе… Но я уже оправилась и не нуждалась в понуканиях. Сжала губы чуть плотней – и мужчина удивленно охнул, выпуская мои волосы. Позволяя мне самой решать, что именно делать. А жесткие пальцы внутри меня не унимались, танцевали свой упоительный танец, поднимая меня все выше к вершине наслаждения. Я задыхаюсь, кажется вот-вот просто лишусь чувств от волн возбуждения, что лавиной прокатываются сквозь мое тело. Сознание плывет, я уже не здесь, уже словно в иной реальности. Той, где нет подруг-предательниц, слишком любопытных соседей. Нет работы, на которую нужно спешить и родителей, которых требуется навещать. Совсем никого, кроме нас троих. И у нас целая вечность, чтобы насладиться друг другом. Пальцы становились все более требовательными, более жесткими. Они скользили все быстрее – и вместе с ними ускорялась я, лаская Даррела ртом. Он уже дышал тяжело, с хрипами, но и я была на грани. Внутри словно сжалась тугая пружина, тело словно свело судорогой предвкушения. Из груди вырвался тонкий, еле слышный стон – и слился воедино с низким рычанием Даррела. В мое горло хлынул соленый фонтан, и словно в ответ на это тонкая нить напряжения внутри лопнула. Я рухнула в звенящую пропасть оргазма. По телу еще прокатывались последние сладкие волны, а мои мужчины уже снова ринулись в атаку. Я шумно выдохнула, когда Даррел обхватил губами набухший, заострившийся сосок и втянул в себя. Его руки тискали мои груди, сминая их, в глазах, только что подернутых поволокой блаженства, уже снова разгорался знакомый голодный блеск. Губы опустились ниже, лаская живот… Теперь и внутри меня вновь начало разгораться пламя страсти. Жадной, ненасытной, той, что я могла почувствовать только с ними. Я закрыла глаза, сходя с ума от вожделения и сгорая от стыда за собственную ненасытность. Это просто безумие… Что они делают со мной? Почему с ними я готова на все, готова раз за разом умирать от наслаждения, рассыпаться пеплом, сгорев в огне их страсти, и снова возрождаться, чтобы броситься в это жгучее пламя? Разум не мог ответить на это. А тело даже не пыталось. Тело выгнулось ему навстречу, раскрываясь, принимая в себя его горячий язык. Он не дразнил меня – покорял, брал языком, глубоко проникая внутрь, скользя по еще не остывшему от ласк его друга клитору. Более острые, более терпкие ощущения, но не менее желанные… Губ коснулось что-то гладкое. Я почувствовала знакомый солоноватый вкус и приоткрыла их, позволяя Алану войти в мой рот. На этот раз он был очень нетерпелив. Он даже не думал отдать мне инициативу. Врывался в мои губы властно, жестко. Трахал их, практически не давая мне передышки, чтобы перевести дыхание. Так же нетерпеливо, как язык его друга брал меня там, внизу. Безумный ритм покорил меня, подчинил. На этот раз возбуждение не нарастало медленно – оно обрушилось на меня мощной приливной волной. Свело с ума, закружило – и потащило за собой, в пучину нового безумного оргазма. Сладкая истома заполняла все тело. Не было сил ни двигаться, ни говорить – только прижаться плотней к Алану, почувствовать, как сзади меня так же крепко обнял его друг – и погрузиться в глубокий сон. Услышать сквозь дрему: – Я люблю тебя, детка, – и с удивлением обнаружить, что совершенно неважно, чей голос произнес эту фразу… Пробормотать сквозь сон: – Я тоже тебя люблю… Все остальное будет завтра. Заботы, дела, новые радости и мелкие огорчения. Сейчас же меня переполняло счастье, что я, наконец, могу спокойно уснуть рядом со своими любимыми мужчинами.