Глава 13 · Настя
Его хищная улыбка на секунду озарила тёмную комнату, и я поняла, что после того, как решила спасти ему жизнь… саму же себя погубила.
Последняя фраза о том, чтобы стать его женщиной, пронеслась мимо меня словно ракета со скоростью света, поэтому сначала я восприняла эту гадость как какую-то мерзкую шуточку. Но Константин сделал чересчур серьёзное лицо. Привычная злость больше не сверкала в его грозных глазах, ибо там я увидела нечто более ужасное… А точнее – сумасшедшую страсть. Ко мне.
Ко мне, определённо. Ведь кроме меня в этой комнате были разве что ещё хаотично разбросанные обломки от зверского погрома моего кабинета, устроенного его верными шавками, для запугивания.
– Прежде всего, разрешите отблагодарить вас за столь преданный поступок. От кого, от кого, а от вас, Анастасия, не ожидал! – он поставил два табурета напротив друг друга, приглашая сесть лицом к лицу. – Смелее, я не кусаюсь. Только если дело касается вас, моя дорогая. А точнее, безопасности вашей жизни. Знаете, никогда не думал, что так бывает… Никогда бы не подумал, что любовь с первого взгляда существует!
ЧТО?
Любовь с первого взгляда?
Моя дорогая. О чём он?
Не нравится мне всё это, жуть как не нравится.
– Ох, милая! Прошу прощения за столь зверское хамство с моей стороны по отношению к вам. Честно, не хотел руки распускать. Простите, ради бога! Простите! – несколько раз виновато откланялся.
Я до сих пор не понимал, в чём заключалась истинная суть смехотворного спектакля, но все же рискнула присесть напротив Зверева, надеясь, что сейчас, в благодарность за спасение собственной шкуры, изверг простит мне всё на свете, включая оскорбления в его преподобный адрес, долг в полмиллиона и особенно варварский захват земли.
– Настенька, отныне давайте на «ты», – не спросил, а лишь нагло констатировал, – даже не знаю, с чего начать, – его властная пятерня потянулась к моим коленкам, но я лишь отстранилась, удивляясь столь странному блеску в глазах мерзавца, – понимаешь, когда ты меня поцеловала…
– Не целовала я! – возмущённо перебила.
– Уф… Ладно, когда ты мне жизнь спасла, своими сладкими губками…
«Заткнись! Закрой свой поганый рот!» – хотелось заорать во всё горло и ударить чокнутого извращенца, выбив парочку зубов, чтобы говорить после этого больно было. Но я испугалась. Испугалась и как парализованная застыла, догадываясь о чём, блин, назревает разговор.
В данный момент, если не обращать внимание на лёгкую седину и пару морщин в области лба и скул, то Звереву, исходя из его ребяческого поведения и развесёлому азарту в мерцающих похотью глазах, касательно возраста, можно было дать не сорок пять, а все пятнадцать.
– Я понял, что влюбился! Как глупый мальчишка! У меня крышу на зрелость лет конкретно сорвало и я, чёрт бы его драл, я реально влюбился! Сам в шоке. Но ты, Настенька… ты замечательная! Ты чудо! Добрая, красивая, заботливая. Самая восхитительная на свете! Я никогда ещё таких девушек не встречал. Никогда! Слышишь? Жениться на тебе хочу! Немедленно! Моей будешь. И точка. Я так решил.
– Прекратите! – не выдержала. Резко на ноги вскочила, но он, настойчиво надавив на плечи, снова на стул меня толкнул. – Что вы себе позволяете? Отпустите меня! Не говорите глупостей. Я вообще-то замужем. И у меня ребёнок есть.
Но Константина словно псины дикие покусали. Он не слушал. Уверенно стоял на своём, не обращая внимания на оправдания. Потому что захотел… Он так захотел! А на всё остальное главному мафиози города плевать.
Он ведь головорез, страшный бандюк и жестокий убийца. Поэтому моими жалкими слезами он лишь с наслаждением умоется, а сердце… сердце на шипованную цепь посадит.
– Ребёнок, муж, больная бабушка, любимая кошка… не проблема! Завтра же у нас с вами на руках все необходимые документы окажутся. О разводе, о наследстве, о новом браке… Для меня это сущая ерунда, – деловито отмахнулся, закинув ногу на ногу.
Каков наглец!
Не верю, что этот кошмар происходит со мной на самом деле.
Лучше бы не спасала… Лучше бы табуреткой козлину добила, чтобы сдох побыстрее!
– Любишь хоть мужа своего?
И на этом спасибо, за интерес, ваше Высочество.
Молчу. Голову опустила. Язык не поворачивается правду сказать.
Не мужа люблю! А сына вашего… Если честно.
– Вижу, что не особо. Разведу вас. Невелика проблема! А насчёт ребёнка не волнуйся. Как родного обеспечу, – с восторгом выдал, хлопнув себя по коленям.
Боже, Алексей! Спаси меня. Пожалуйста!
Что же делать теперь?
– Извините, но мне ничего этого не нужно, – дрожа всем телом всхлипнула, вскочила со стула и снова попробовала убежать.
– СТОЯТЬ! – властно гаркнул бандит, да так грозно, что я на месте подпрыгнула. – Чёрт, Настя. Да пойми ты, наконец! Я ещё никого и никогда так не жаждал! Клянусь. Я. ХОЧУ. ТЕБЯ. И точка! Это не обсуждается. Не хотел прибегать к вынужденным мерам, но, если ты не согласишься… я сожгу твой детский дом к чёртовой матери! А тебе горло перережу. Выбирай. Или по-хорошему ты моя или по-плохому. А когда я чего-то хочу – обязательно получаю.
Вот и всё. Меня просто поставили перед фактом. Даже такого сумасшедшего исхода этой “удивительной” беседы я никак не могла ожидать. Надеялась, что хотя бы переспать предложит, а он… этот полоумный старикан предложил мне его женой стать? Вот так вот сразу. Причём не предложил, а жестко приказал.
И что теперь делать? Как Алексею в глаза смотреть? Кем я теперь для него стану. Мамой? Мачехой? Смешно! Только меня, любительницу неприятностей, угораздило так вляпаться.
Я так и не добежала до двери, просто на полу осела, обречённо опустив голову. Волосы растрепались, а наряд, который ещё вчера заботливо подарил мне мой новый мужчина, испачкался, кое-где, весь помялся.
– Анастасия, я ещё полон сил и энергии. Мне всего-то сорок два! Соглашайся, малышка. И я обещаю, что всё для тебя сделаю! Абсолютно! Я даже твой приют спонсировать буду. Клянусь! Благодаря такой заботливой девочке ни одна сиротка больше ни в чём нуждаться не будет…
Паузу выжидает, обдумывая всё хорошо.
– Поживешь пока некоторое время как невеста моя. Свыкнешься, обязанностям разным в качестве моей жены обучишься, за хозяйством следить научишься. Семья у нас большая, обеспеченная. Тебе понравится. Для женщин я не скуп на побрякушки всякие. Только попроси, Настенька. Всё для тебя сделаю. Хоть звезду с неба достану! Хоть за «Феррари» в Милан сгоняю. Ты только это… не предай. Иначе… Иначе шею сверну. Теми же руками, которые тебе золотое кольцо с брюликом на палец наденут.
Я не могла ни единого слова выдавить. Меня конкретно в тупик загнали, а ощущения в глубине души были такими, что хотелось покончить с собой. Ведь согласившись на просьбу главного бандюгана, я больно предам того, кого полюбила. Алексея… Который, в свою очередь, быть может, и ко мне какие-то тёплые чувства испытывает.
Но что любовь, если на кону жизнь двенадцати детей, моего Димочки и моя собственная.
Боже…
Почему именно я?
За что?
– Ну что, моя девочка? Каков твой ответ? – чувствую, как сильные руки на хрупкие плечи падают и давят, давят, давят, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. – Я ведь убью тебя… В твоём же клоповнике закопаю, если отказать посмеешь! Вместе с котятами любимыми!
Делаю прерывистый вдох, сглатываю льющиеся без остановки слёзы и хрипло отвечаю:
– Я согласна. На всё согласна. Только прошу… Очень прошу… Детей не трогайте.
– Анастасия, ты правда мне очень сильно понравилась, ты словно пробудила во мне спящий вулкан страсти! Я реально влюбился, сам не ожидая от себя, потому что твой поступок достоин бесконечного уважения! Именно поэтому ты достойна стать моей любимой и единственной женой. Слушай, я надеюсь, что и ты меня полюбишь. На самом деле я не изверг какой, просто сильно характерный мужчина. Но с женщинами щедрый очень, нежный, трепетный. Особенно с теми, которые вдохновляют, которые цепляют. Вроде тебя. Ты ведь могла позволить мне задохнуться, а ты пожалела… Я ценю это. И благодарности моей не будет предела.
Он присел на корточки напротив меня, большим пальцем правой руки коснулся подбородка, слегка надавил, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза ожившему кошмару. А затем, тыльной стороной ладоней смахнув крупные солёные капли, шепнул:
– Чёрт возьми, какая же ты всё-таки красивая… И как только раньше не заметил? Мой идеал. Та, которую я всю жизнь безуспешно искал и, в конце концов, обрёл. Как дар Божий, посланный небесами…
Он точно помешался. Константин Зверев не только бездушный бандюган, а ещё и сумасшедший психопат.
– Прости, если оскорбил. Прости, если обидел. Всё для тебя сделаю! Только полюби меня. Прошу… Ты обязательно полюбишь! А в награду за чувства получишь то, в чём всю жизнь нуждалась…
Алексея?
Я хочу лишь его!
В нём я всю жизнь нуждалась.
А всё остальное можешь себе в одно место засунуть.
Подумав об Алексее, на глазах снова горькие слёзы брызнули.
– Так, девочка моя, успокаивайся, иначе твои слёзы действуют на твоего будущего мужа, как соль на рваную рану… Давай-ка мы лучше развеемся немного? Как насчёт в город прокатиться?
Я ничего не ответила. Молча слушала приговор, озвученный устами персонального палача. Который все говорил, говорил, говорил, поглаживая мои волосы, руки и даже ноги.
Но последняя просьба окончательно разорвала мне сердце:
– И да, самое главное… Никто не должен знать, что ты согласилась стать моей на выгодных условиях. Сейчас ты напишешь расписку о том, что клянёшься своей жизнью, а также жизнью своих детей, включая сироток, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не расскажешь всей правды. Путь народ думает, что ты тоже влюбилась, когда жизнь мою спасала. Что тебя так же, как и меня, переклинило. Крышу сорвало! Наизнанку вывернуло после того, как губ моих коснулась. Сначала ненависть, а затем безумная любовь… Не, ну представляешь, какая замечательная история получится? Удивительная сказка, по которой Голливуд заплачет! Я прям уже в уме рисую весь этот шикарнейший спектакль нашего с тобой знакомства. Он такой крутой… хищный волк, а она… маленькая хрупкая овечка, ужаленная коварной судьбой… Золушка в современной интерпретации.
Мне захотелось собственные глаза выцарапать, уши зажать ладонями, лишь бы не слышать всего этого адского бреда.
Но Зверев продолжал бесконечно тараторить бредни.
– Давай, миленькая, присаживайся, – закончив трепаться, он усадил меня за стол, бросив ручку с листом, нещадно выдранным из моего любимого ежедневника. – Пиши, Настюшка. Пиши! Временный договор. А завтра уже с адвокатом всё оформим.
И я написала. Через силу. Через боль. Ненависть и отчаяние.
Глотая слёзы, кусая губы, дырявя собственными ногтями нежную кожу рук, когда ручку держала.
Как жаль, что никто и никогда не узнает, скольких усилий мне это стоило.
Рука не слушалась. Дрожала, пока я пыталась вывести на бумаге собственный приговор. Крупные капли падали на бумаги, быстро впитывались, оставляя уродские разводы на чернилах. В каждом слове делала ошибку. Потому что ни руки, ни мысли больше не принадлежали сознанию.
А последнее предупреждение вообще разрушило всяческие надежды на спасение, окончательно превратив меня в ничто. В бесполезный мешок с кровью и костями.
– Повторяю в последний раз… Никто и никогда не должен узнать всей правды. Пусть окружающие верят в силу любви. Пусть думают, что ты любишь меня так же сильно, как и я тебя. А так оно и будет. Со временем. Вот увидишь! Но самое главное, моему сыну не говори. Этот дуралей считает, что его папка не способен влюбить в себя ту женщину, которая действительно полюбит. Меня, а не мои вкусные денежки.
Вот и всё.
С этого момента я стала просто игрушкой. Которую купили. Как вещь. Как стол или стул. Я не имела права высказывать своё мнение. Теперь я стала собственностью. Собственностью Константина Зверева, на которую наложили строжайшее табу.
* * *
После принудительного подписания «контракта на любовь», Константин улыбнулся до самых ушей. После чего взял меня под руку, пригладил примятую юбку, заправил торчащую блузку, расправил спутанные волосы и походкой горделивого самца направился к выходу.
Всё это он делал сам. Своими чёрствыми руками. А я терпела. Терпела, стиснув зубы, закрыв глаза. Потому что уже прямо сейчас должна была начать учиться терпеть. Терпеть то, как он ко мне прикасается, обнимает, улыбается, раздевает… То, как касается самых сокровенных мест и даже то, как пользуется моим телом.
Как подумаю о всех этих гадостях – сердце кровью обливается.
Нет! Не потому, что он на двадцать лет старше и тем более не потому, что урод… А потому, что сердце к другому рвётся. И оно, наверно, никогда не успокоится.
Константин на первый взгляд выглядел очень даже молодо для своего возраста. Лишь незначительные проблески седины намекали на истинную зрелость. А так он был очень красив. Как его сын. Практически. Разница была, конечнр, колоссальная. Как в цвете глаз, так и во всем остальном. Особенно в энергетике. Некоторые девушки с ума сходят от таких мужчин, мол, опыта у них больше, денег, власти. Но не я. Я кроме Алексея теперь вообще в жизни ничего другого не вижу. Словно заболела им. И боюсь… лекарства от этой болезни не существует.
Когда мы под руку вышли во двор, охранники одновременно рты поразевали, а нянечка моя чуть было с лестницы не упала:
– Что встали, бездельники? Случилось у нас кое-что с Анастасией! Любовь случилась! Вот так вот просто, резко и внезапно. Да, милая? – ко мне обернулся, с силой сжав локоть.
«Только вякни, сука, какую-нибудь глупость! И ты труп» – утверждала его звериная хватка.
– Д-да, – скрипя зубами, я попыталась выдавить нечто, похожее на улыбку. Скорей всего не улыбку, а натянутую маску счастливой избранницы завидного бизнесмена-холостяка.
– Вот это да! – хором отозвались шавки, – Поздравляем, босс! Как так-то?
– Я вам потом всё расскажу. Завтра ужин в честь помолвки устроим. А там заодно я вам удивительную историю в честь нашего знакомства поведаю. Сейчас некогда! Мы сначала в торговый центр с Настенькой рванём, а затем в поместье. Пока нас не будет, распорядитесь, чтобы нам совместную комнату подготовили, ту самую, президентскую, а затем слуг оповестите и приглашение на ужин всем родственникам разошлите!
– Будет сделано, босс!
– Ну всё, валите, придурки! Санёк со мной, а Витёк в поместье, – рыкнул Хозяин жизни, раздавая приказы направо и налево. – Эй! Для начала приберитесь тут за собой, уроды! Весь дом разворотили, мудаки безрукие! Чтобы ночью вернулись и подлатали всё! Ясно?
– Да ясно, ясно, – подельники удивлённо почесали лысые затылки.
– А с рожами у вас чё? А одежда? Как будто стадо слонов потопталось. Нажрались уже, что ли, в конце рабочего дня? Вот ведь…
– Так это, мы как раз хотели доложить… ваш…
– Ладно, люки захлопнули, некогда мне. Потом каяться будете, щенки, – бегло протараторил бандит, а затем ко мне обратился: – Ну что, звёздочка моя, в путь? Прости за грубость, детка.
Я лишь невольно пожала плечами, стараясь не разрыдаться от безнадежности, жалостливо добавив:
– Да. Только мне сына проверить нужно.
Я надеялась, что он позволить взять ребёнка с собой. Но он всего-навсего брезгливо скривился, засунув в рот очередную сигару:
– Давай. В машине жду. Помни о самом важном, птичка.
Когда изверг скрылся в салоне «Кадиллака», я быстро к Светлане подбежала.
– Настя, что это было?
– Некогда объяснять. Положение наше спасаю.
– Ты что с ним, того? – няня закашлялась, хватаясь за сердце.
– Пока ещё нет. Но мы уже вроде как обручились, – сама не верю в то, что говорю. Словно сон какой-то страшный. Вот только проснуться всё никак не получается.
– Ох, Настя, Настя, Настя, – печально покачала головой, – что же ты натворила, девочка? Ты ведь жизнь свою разрушила.
– Нет, няня. Ошибаешься. Моя жизнь, оказывается, уже была разрушена. У меня нет другого выхода.
– Но ты ж его не любишь!
Секунда молчание. А затем резкое:
– Люблю.
Враньё. Сплошное и наглое враньё!
Дожили. Врать любимым людям.
– Ох, девочка моя! Не надо так! С ума, что ли, сошла? Может, он уколол тебя чем-то? Наркотиком…
– Ш-ш-ш, – я обняла женщину, прижавшись к ней, как к матери родной. – Не волнуйся, всё будет хорошо. Всякое бывает. А я просто жизнь Константину спасла, вот и влюбилась, совсем как подросток.
На душе так едко было, когда ерунду эту болтала.
– Как знаешь, девочка. Как знаешь. Надеюсь, будешь счастлива. Надеюсь, ты правду говоришь. А то странная какая-то. Это, конечно, не мое дело, но я не представляю, как у такой милой малышки и у такого мерзкого аллигатора любовь вдруг случилась.
– Бывает, нянюшка. Всякое в жизни бывает, – сказала ей это, а сама свой собственный голос не узнала. – За Димкой присмотри, пожалуйста. Мы по делам в город.
– Уф, – няня промокнула платочком испарину, выступившую на лбу. – Хорошо. Тревожно как-то на душе мне за тебя, ой как тревожно…
Я ничего не ответила. Бегло простившись, быстро к машине побежала, задыхаясь вот собственной лжи, подсоленной ненавистью.
На этот раз ненавистью к самой себе.