Глава 16 · Настя

Чувствуя опасную ломоту в теле, я быстро вскочила со стола и в комнату побежала. Разумом я прекрасно понимала, что мне нужно было хотя бы пару ложек пюре съесть, но я не могла… как только подносила вилку к губам – меня тотчас же начинало мутить. Мне казалось, что здешняя еда отравлена. Как и общая атмосфера застолья. Как и взгляды родственников, ядовитыми кинжалами проникающие в самую душу. Особенно мне не понравились намерения матери Константина по отношению ко мне. Похоже, я раздражала тут абсолютно всех. Только вот не пойму, чем? Но больше всего, естественно, Алексея…

Когда он появился в обеденной зале, сначала я его не узнала. Изменился. Всего за два дня. Колоссально изменился! Было в его внешности что-то такое, что будоражило, опьяняло и одновременно пугало. Вместо привычной укладки – волосы небрежно взъерошены, на некогда гладком лице – лёгкая брутальная щетина, из одежды – чёрная майка, лямка которой небрежно упала на одно плечо, оголяя татуировку, и свободного пошива джинсы, поверх которых на бёдрах он завязал кожаную куртку. Глаза бешеные, огнём горят, а во рту – жвачка.

Как мальчишка… Наглый, бессовестный мальчишка! Стал ещё большим поганцем, чем был. Его мощная, необузданная энергия била опасным вихрем, сметая всё на своём пути. У меня даже ноги от страха подкосились, а воздуха в пространстве стало слишком мало. Мне захотелось под стол забиться и одновременно ему в объятия кинуться. Потому что соскучилась. Жесть как соскучилась! Потому что мне до разрыва сердца не хватало Алексея. Прежнего Алексея. Того самого, который меня от ублюдков в переулке защитил, который сына моего накормил и укол сделал… И мне до боли во всем сердце захотелось, чтобы и сейчас он меня спас. От этой бешеной, злобной семейки.

Первым делом, я бросилась к своей сумочке в поисках инсулина. Привычное состояние, которое я до ужаса ненавидела и пугалась, быстро охватило тело: в глазах потемнело, руки дрожали, то в жар, то в холод бросало…

Я села на кровать, ввела в шприц прозрачную жидкость. Но перед этим долго не могла в ампулу попасть. Дальше было ещё сложнее… Мои руки нервно дрожали.

На секунду я закрыла глаза, вдохнула. А когда открыла мысленно вскрикнула, ощутив чьи-то крепкие руки, обёрнутые поверх моих, дрожащих. Подняла голову – замерла. Сердце перестало биться, когда я встретилась с опасными глазами, в которых поселился вечный хаос.

Я задержала дыхание, а заодно и слёзы, пока он, осторожно коснувшись горячими подушечками пальцев живота, выхватил из моих рук шприц, уверенно проткнув иглой кожу, покрывшуюся ордой мурашек.

Через долю мне стало намного легче.

Но не из-за лекарства, а от возможности снова почувствовать заботливые руки на своём теле.

Мимолётное мгновение транса покинуло сознание, когда я поняла, что дверь закрыть забыла, когда спешила лекарство вколоть. Если вдруг Константин явится, или же того хуже, мамаша его чокнутая – нам конец. Я ведь тут в не пойми каком виде сижу… В кружевных полупрозрачных трусиках, на кровати, с задранной до самого подбородка юбкой. А Лёша напротив на корточках устроился и своим опасным, звериным взглядом до самых костей меня пожирает.

Я резко отдёрнула платье, намереваясь отодвинуться на самый край постели, но он лишь насмешливо фыркнул и с силой схватил меня за колено, вынуждая прикусить язык, дабы не закричать.

Больно.

Некогда мягкие пальцы превратились в ледяную сталь, цепкой хваткой сомкнувшись на моей ноге. Алексей грозно прорычал:

– Сегодня в полночь, у чёрного входа, тебя будет ждать такси. Забирай сына и вали, если жить хочешь. А отцу моему в записке покайся, мол, прости, но из-за денег с тобой быть хотела, а потом совесть замучила. С приютом я всё улажу. Детей в город вывезем и по детским домам распределим. Надеюсь, Настя, ты исчезнешь также быстро, как и появилась. А если ослушаешься… то, клянусь, взорву нахрен твой клоповник. Так что не будь эгоисткой! О сиротках подумай.

Зверь грубо пихнул меня на кровать, а сам в коридор направился, брезгливо сморщив нос при виде пеньюара, аккуратно висевшего на спинке стула, подаренного мне его же отцом. В этом жутком взгляде я безошибочно прочитала гадкую фразу:

“Шлюха! Ты, Настя – подлая, грязная шлюха”.

Моё сердце захлебнулось в крови.

– Вот, на дорожку. Будет лучше, если ты в какой-нибудь далёкой глуши затеряешься. В тайге, к примеру. Тут как раз и на дорогу, и на первое время хватит. А дальше не пропадёшь. Ноги ведь ты отменно раздвигать умеешь! Найдешь себе какого-нибудь отшельника безмозглого…, – Алексей грубо швырнул мне в лицо конверт, битком набитый деньгами.

Я не выдержала. Схватила вазу, стоявшую на прикроватной тумбочке, и со всей яростью в спину подонку запустила. Но гаду повезло… Он успел хлопнуть дверью прежде, чем получил возмездие.

* * *

Возвращаться к гостям не хотелось совершенно. Бездыханной мумией я просто лежала в кровати, носом уткнувшись в подушку, захлёбываясь в собственных слезах, потому что Алексей поставил меня перед фактом, приказав навсегда исчезнуть из его дома.

Я бы с радостью сбежала, вот только я не самоубийца. Меня разозлил тот факт, что он задумал с моими детьми сделать – как каких-то щенят по коробкам распихать. Если я не соглашусь на его приказ, то он… уничтожит приют.

Боже. И что мне теперь делать?

Шаг вправо, шаг влево – смерть.

И сын, и отец. Два яблока с одного дерева сгнившего. Оба детьми угрожают.

Но несмотря на эти гадости или угрозы… я по-прежнему не могла ненавидеть Алексея на все сто процентов, потому что знала, что меня обманом заставили разыграть перед ним и перед всей остальной семейкой проклятый спектакль.

Разумеется, слушать я его не стану. А такси… не дождётся.

Он не сделает то, что обещал. Просто запугивает.

Когда Константин вернулся в комнату, я быстро притворилась спящей. На цыпочках он подкрался к постели, присел на край, и около десяти минут жадно меня рассматривал.

Шершавые руки коснулись бледного лица. От жуткого отвращения мне захотелось сильно ему врезать. Этот гадкий человек отобрал у меня всё. Он не имеет никакого права ни смотреть, ни, тем более, касаться меня своими грязными лапами.

Проснулась я ближе обеду. В доме было тихо, а на тумбочке уже стоял поднос с аппетитной пищей. Я очень проголодалась, поэтому умяла все за секунду.

Позавтракав, я вышла из комнаты, чтобы отнести поднос обратно на кухню, но в коридоре меня настиг охранник, заявив, что по воле господина он может отвезти меня в приют, повидаться с сыном. Я, конечно же, согласилась.

При свете дня удалось разглядеть все необъятные просторы поместья. Сначала я видела огромные дома, в которых проживали, как и родственники Константина, так и его армия головорезов. К слову, действительно у него их была целая армия. Жуть какая! И зачем ему нужно столько охранников?

На территории особняка также располагалась конюшня, два бассейна, спортплощадки и ещё много всего.

Охранник посадил меня в тонированный внедорожник и повёз в сторону окраины посёлка. Ехали мы около пятнадцати минут. Всё это время за окном мелькал один и тот же однотипный забор, обтянутый колючей проволокой, сплошь утыканный камерами.

Когда мы подъехали к приюту, я буквально на ходу из машины выскочила, когда детишек своих увидела. В саду. Играющих вместе с нянечкой. Всё плохое мгновенно забылось.

Когда я бежала к калитке, удивилась, потому что строительство вроде как приостановилось: технику отогнали на безопасное расстояние, а рабочие таинственным образом вымерли.

– Настенька! – Светлана бросилась ко мне навстречу, поприветствовав крепкими объятиями. – Ну как ты? Ох, какая же ты красивая! Не узнать! Модель, одним словом.

Комплимент я, естественно, проигнорировала:

– Привет, нормально. Соскучилась очень. А Димка как? Я его сегодня заберу.

– Да как обычно. Говорит, правда, но немного… Вот ведь чудо! Всё о каком-то Алексее спрашивает.

– Ох, – я напряжённо выдохнула, взглядом пытаясь отыскать сынишку. Как обычно в кустах затаился. – Димка! Иди ко мне! Мамочка вернулась…

Сын увидел меня, пулей выскочил, чуть было в объятиях не задавил. В ответ я лишь рассмеялась, нежно погладив мальчика по голове. – Ну как вы тут?

– Не поверишь! Хорошо у нас всё. Дети сыты, игрушками новыми с головы до ног обложены, вылечены. Доктор приходил даже. Некий Викторович. Говорит, Константин прислал. Вот он и подлечил детвору.

Я облегчённо выдохнула.

– Ну, а у тебя как? Как там твоя любовь, крепчает хоть? Этот Зверев ведь ради тебя сначала доктора личного прислал, а затем и прицеп с продовольствиями. Может, действительно неплохой он? Ну что ж… время покажет. Видишь, и стройка прекратилась, и пыли в воздухе поубавилось. – Глаза у няни искрились восторгом.

– Это здорово! Впервые за год случилось хоть что-то хорошее. А я… я вот замуж, похоже, выхожу. Только не знаю ещё когда. Константин меня уже своей семье официально представил. Сказал, чтобы они занялись подготовкой к свадьбе.

– Ну и дела! – Света едва не споткнулась на ровном месте от неожиданной новости. – Молодец ты, Настасья! Эх, такого холостяка подцепила, обзавидуешься! Я-то сначала думала – нет у этого козла высокомерного сердца, но теперь мнение поменялось.

Я решила быстро сменить тему разговора.

– Ребятки, – теперь уже к детишкам обратилась. – А не пойти бы нам в лес? Погода сегодня чудесная!

– Дя, дя, дя! – ребятня запрыгала от радости, захлопав в ладоши. – Давайте, нянюшка, собираемся быстро. Развеемся немного.

– Отличная идея. Я мигом. Да и ты тоже, Настя, переоденься. Не то на своих каблучках навороченных и шагу не ступишь, – Усмехнулась любимая пампушка.

– Ах да, – она озадаченно почесала затылок, – Хорошо хоть не всё домой увезла. Спортивка старенькая всё же осталась.

Переодевшись, вместе с ребятнёй мы отправились на весёлую прогулку. Только когда дом покинули, в нескольких метрах от приюта я случайно заметила знакомый «Хаммер». Присмотревшись, отметила, что водителя, вроде бы, там не нет. Странно. Это же машина Алексея. А он что тут делает? Наверно, владения осматривает…

* * *

К вечеру, вдоволь нагулявшись, мы обратно вернулись в приют – довольные, уставшие, наполненные новыми впечатлениями. У крыльца меня уже поджидал тот самый терминатор с фингалом на правой скуле, который утром привез меня в приют. Если честно, было неприятно находиться в компании таких людей, осознавая то, что они, скорей всего, бездушные убийцы. Но что поделать?

Я собрала Димкины вещи, попрощалась с детками и нехотя двинулась в путь. Хорошо, что Константин разрешил мне забрать Димку. Надеюсь, и семейка полоумная его тоже примет.

Когда мы с сыном вошли в дом, я постаралась добраться до нашей комнаты как можно быстрей и незаметней. Как вдруг, ну как специально, наткнулась на её Высочество Аделину, выпорхнувшую навстречу словно из ниоткуда, будто призрак из воздуха.

– Ох, – захрипела седовласая ведьма, опираясь на трость, походкой умирающего лебедя поднимаясь по лестнице. – Анастасия, ты ли это? Что за внешний вид? Возмутительно!

С виду старуха напоминала живую мумию: такая же страшная, старая, от которой так и веяло ненавистью вперемешку со смертью.

– Я… я это…

Мумия продолжала душить меня разъедающим взглядом, а затем вдруг на Димку переключалась.

– А это ещё кто?

Положение спас нежданно явившийся Константин.

– Матушка, ну что вы прицепились? Настя в лес, наверно, ходила, с ребятнёй своей сиротской, а это сын её, Димка, – Зверев весело хохотнул, потрепав ребенка за непослушно торчащие волосы, но сыночек в сторону отскочил, прижимаясь ко мне всем своим худеньким тельцем.

– Сын? Как возмутительно?! Так и думала, что тут чем-то недобрым попахивает! Твой, небось? Нагулял давно, а теперь одумался… Или она просто шма…

– Я сказал, прекрати! Иди спать, старая! И лекарства свои не забудь принять! – я не узнала его голос. Он словно не человеческим был, а звериным.

Аделина явно обиделась. Укорно цыкнув, продолжила спускаться по лестнице и якобы специально своей кочергой дурацкой мне по ноге треснула. Я же, негодующе стиснув зубы, промолчала.

Зверев, галантно взяв меня под руку, повел меня на третий этаж. А когда мы оказались в комнате, то он, не стесняясь ребёнка, схватил меня за кофту и грубо сорвал, брезгливо бросив на пол. Я думала, насиловать сменя собрался, или того хуже… ударить… но он, слава Богу, просто одежду таким образом снял.

– Анастасия! Я очень огорчён! Как ты посмела в таком грязном виде явиться ко мне домой? Я что, недостаточно щедро тебя ублажил? Столько тряпья всякого надарил? И где оно? В чем дело? Почему на моей невесте надеты дешёвые лохмотья?

– Димочка, иди телевизор посмотри в соседней комнате, – испугавшись, я попыталась чем-либо занять взволнованного ребёнка.

Когда малыш убежал, я сама не ожидала, что Зверев из-за подобного пустяка посмеет поднять на меня руку. Но он это сделал. Не ударил, но за волосы сильно схватил и к стене со всей яростью припечатал.

Глухой удар. Вскрик. Тихая ругань… И я в ужасе зажмурилась, ожидая жгучей пощечины.

– Не смей больше никогда так поступать! Поняла?! – холодные пальцы сильнее вплелись в растрёпанные локоны.

Я кивнула, ощутив липкую влагу на ресницах. По спине пронеслась ледяная дрожь, а сердце с грохотом впечаталось в рёбра.

Около минуты эти страшные глаза буквально резали меня изнутри, проникая в самую душу, а затем в них всё же появилась грамма человечности. Тогда же, Зверев ослабил хватку.

– Ладно. Прости. Погорячился. Но ты сама виновата. Не буди во мне зверя, крошка, иначе будешь наказана, – он наклонился к моему лицу, опаляя нежную кожу жарким дыханием. От мужчины пахло настоящим безумием. Больным таким… одержимым безумием.

Я застыла. Даже дышать перестала, когда почувствовала настойчивый поцелуй на левой щеке. А затем… и на губах.

Константин всё ещё был на взводе. Намотав несколько локонов на кулак – дёрнул, заставив меня запрокинуть голову назад. А потом жадно набросился на шею, покрывая каждый сантиметр кожи своими едкими поцелуями. Нет! Даже поцелуями это кошмар никак нельзя было назвать. Животное принуждение… Он настолько увлекся процессом, что едва не перегрыз мне глотку. А когда его язык ворвался в мой рот, я вскрикнула, настойчивей забившись в звериных тисках. Но Константина, похоже, лишь возбудила моя строптивость.

Я отчётливо ощутила нечто твёрдое и как камень крепкое, что с внушительной силой воткнулось в мои бёдра. И это был не пистолет. Не пряжка ремня. А его властный, пульсирующий жаждой член.

Стоп!

Что происходит?

Мы ведь договорились…

Монстр не трогает меня до свадьбы.

Стоило только об этом подумать, как вдруг в мою грудь словно многотонный поезд врезался. Находясь под властью ненасытного влечения, Зверев начал разрывать на мне тонкую маечку, грубо схватившись за нежную грудь.

– Нет! Вы ведь обещали… Пожалуйста, успокойтесь. Вы меня пугаете. Только не при ребёнке, умоляю…

Мои ноги подкосились, и я почти на пол упала, захлёбываясь в горьких слезах.

– Настя! – Константин всё-таки успел подхватить меня на руки. – Дьявол! Прости, малышка! Совсем крышу сорвало… Выпил немного, да и проблемы кое-какие с работой решал. Поэтому, детка, вспылил ненароком. Прости, девочка. Прости.

Он посадил меня на кровать, набросил на плечи халат, принёс холодной воды, а меня трусило так дико, как во время лихорадки.

– Ладно, отдыхай. Я лучше к себе пойду, – он хотел погладить меня по волосам, но я рефлекторно отстранилась, крепко зажмурив глаза. – Зараза! Настя, прости, не хотел напугать! Просто ты сладкая такая… юная, у меня такой очаровательной любовницы давно не было. Совсем рехнулся, баран старый. От запаха твоего нежного рехнулся. От тела молодого. И от груди твоей сочной. Никогда ещё такой красоты не трогал. Настоящая. Сочная, спелая, аппетитная. Так бы и слопал, маньяк полоумный. Ух! Дурак я! Прости. Сложно сдерживаться. Нужно свадьбу скорей отметить, иначе с ума сойду. Ну ладно, милая, спи. Если нужно успокоительное, Женьку, служанку нашу, свистни.

На этой бредовой ноте мерзавец удалился в соседнюю спальню.

Нахлебавшись очередных горьких слёз, я сделала вывод – с каждым днём жить в этом доме становится всё хуже и хуже. Лучше умереть.

О том страшном вечере, когда Константин посмел меня сначала ударить, а затем поцеловать, я буду вспоминать ещё очень долго. Но только ради Димочки я старалась выглядеть сильной и жизнерадостной. Дети, они как губка, моментально всё в себя впитывают. Надеюсь, малыш не видел, как Зверев меня к стене прижал, как за шею укусил, и как грудь больно сдавил. Даже синяк на шее проявился. Пришлось платочек завязать.

Неделю мы жили относительно спокойно. Константин с головой нырнул в омут своих чёрных делишек, а его сын, вероятно, ему помогал, так как его я тоже видела редко.

В коем-то веке они оставили меня в покое.

Мне приказали осваивать разные бытовые дела, а в помощь подозвали некую Наталью – управляющую прислугой. Наталья научила меня многим вещам, а также провела подробную экскурсию по дому. Женщина эта была весьма сдержанной, холодной в общении. Если черствая Наталья заведовала домом, то на кухне правила добрая Галина, которая и обучила меня неким кулинарным хитростям, чему я, конечно же, была рада.

Димка, в принципе, быстро освоился на новом месте. Ему очень нравился роскошный интерьер особняка, безупречный сад с разнообразными растениями и животными. Когда мы прогуливались с Димкой, мне удалось добраться до ограды, отделяющий территорию особняка от того неизвестного, что скрывалось за остальной частью владений. Мне удалось подглядеть. Оказывается, за высоким забором скрывалось бескрайнее поле, на котором росло нечто, с виду напоминающее кукурузу.

Я даже мысленно рассмеялась.

Кукуруза! Серьёзно?

Этот страшный человек Зверев уничтожил целое село лишь для того, чтобы выращивать кукурузу? Не верится.

Димка очень любил наблюдать за лошадьми. Красивые все такие, ухоженные, и явно породистые. Я тоже очень люблю лошадей. Всегда мечтала о таком роскошном питомце.

Однажды Галина настояла на том, чтобы я приготовила обед для господина. Что ж, я решила попробовать. Вроде бы в последнее время Константин обходился со мной вполне себе галантно. Галантно? Для меня это означало, что он просто не обращал на меня внимания, углубившись в свои тёмные дела.

Вместе с Галиной мы приготовили мясное рагу. Сегодня Константин обедал вместе с сыном, а Аделина, видимо благодаря исключительно моему нахождению в её доме, отказалась принимать пищу в обеденном зале.

Константин уже величественно восседал за огромным столом, застеленным белой скатертью, а мы вместе с кухаркой заботливо катили тележку с едой. Которую я приготовила мужчине сама. Как раз в этот момент в комнату вошёл Алексей, надев на лицо маску надменного наглеца. Сначала ни он, ни я друг друга не заметили. Я наклонилась под стол, чтобы подобрать с пола случайно упавшую салфетку. А затем услышала холодный голос, от которого в ушах прострелило:

– М-м-м, как вкусно пахнет!

Когда я вернулась в вертикальное положение и наши взгляды встретились, я заметила, как в его руке блеснул столовый нож. Мне стало реально не по себе. Его некогда тёплые глаза налились тьмой, а лезвие ножа было направлено в мою сторону. – Да, сегодня этот замечательный обед мы с Настенькой для вас приготовили. Для будущего супруга. Настенька сама накудесничала, – хихикнула Галина, раскладывая ароматное рагу по тарелкам.

Константин довольно мурлыкнул, словно голодный пёс, набросившись на лакомство, в то время как Алексей грубо отрезал:

– Спасибо. Я, к сожалению, не голоден.

Затем резко вскочил со стола и его как ветром сдуло.

Сердце в груди больно заныло.

Неужели теперь так будет всегда?

– Алекс, ты куда? – фыркнул Зверев старший.

– Аппетит пропал, – последовал холодный ответ.

Ну вот. Сначала вкусно пахло, а теперь аппетит пропал. Он явно меня ненавидит. Впрочем, в этой ненависти я сама виновата.

* * *

Ещё несколько дней пролетели вполне спокойно. Всё это время я старалась превратиться в невидимку, дабы глаза домочадцам не мозолить. Хотя практически всё семейство разъехалось. На отдых. Кроме старой клячи. Она то и делала, что за мной шпионила, проверяя, как я с рабочими обязанностями справляюсь. Иногда даже бурчала что-то указывая, на несуществующие оплошности. Мол, там перестаралась, тут недоглядела, здесь обленилась. Кажется, словно Аделина считала меня не будущей невесткой, а рабыней.

Я терпела. И решила, что попытаюсь поговорить с Константином по поводу нашего договора. Может, на роль жены мафиози я всё-таки не дотягиваю?

У меня созрел интересный план: я решила, что буду нарочно исподтишка всё делать. Стану для Зверева ходячим бедствием!

Но сколько я ни старалась, сколько ни солила ему кашу, он ещё больше влюблялся. Вплоть до того, что стал заваливать меня подарками в десять раз чаще. И вот однажды он… он подарил мне лошадь. Белоснежную кобылу, породистую, которую ему доставили из Арабских Эмиратов.

Он видел, как мне нравилось с возиться с лошадьми. Ухаживать за ними, кормить. Седлать животных я боялась. Этим делом, кстати, я занимались исключительно ради сына. Димка светился от радости, когда мы часами сидели в конюшнях, прячась от суровой реальности.

После очередного светского обеда, Зверев-старший взял меня за руку и потащил в сторону конюшен. Я конечно же ахнула, а он… он на глазах любопытного окружения ласково шепнул мне на ушко:

– Это тебе, милая. Предсвадебный подарочек, так сказать.

Глядя на прекрасное существо, я так и не улыбнулась. Лишь после того, как Константин сильно сжал мою руку. Я должна играть счастливую влюблённую. У меня нет выбора.

– Погладь, не бойся, – рыкнул бездушный монстр, подталкивая к белоснежной красавице. Когда я покорно подчинилась, дрожащей ладошкой коснувшись мягкой гривы, он властно расхохотался. А лошадь… лошадь нервно дернулась.

– Алексей! – грозно ударило в спину.

Теперь дёрнулась я.

За спиной послышались торопливые шаги. Я так и не обернулась, зная, что если сделаю это, то сразу же встречусь с двумя морозными льдами, которые меня заморозят.

– Обучишь Анастасию основам верховой езды, а мне пора. Моя супруга должна научиться хорошо держаться в седле.

– Но, отец… – я услышала, как за спиной хрустнули кулаки.

– Не нойкай, отпрыск. Я говорю, а ты делаешь. Занят я, ясно? Поеду сейчас по поводу приюта договариваться, и да, надеюсь, ты рассказал моей конфетке о втором сюрпризе. Эта прогулка вам на пользу. Заодно сдружитесь. Вижу ведь, что как голодные гиены друг на друга смотрите. Хватит! Помиритесь, наконец, да забудьте о былых недопониманиях.

Когда я обернулась, чтобы забросать Константина вопросами, его уже и след простыл. Вместо этого наткнулась на массивную фигуру, подпирающую собой ангар.

Алексей стоял неподвижно, чуть склонив голову, не моргая, не дыша, пожёвывая соломинку. На его голове красовалась шляпа в ковбойском стиле, а из одежды – белая майка, джинсы и сапоги, как у рейнджера.

На мгновение мне захотелось вырвать соломинку из его сладких губ и заменить её языком, слившись с ним в диком поцелуе.

В животе приятно запульсировало, соски упёрлись в жёсткий поролон лифчика, когда я вспомнила, как получила самый восхитительный в жизни оргазм. И, наверное, мой самый первый.

Живя с Андреем, я никогда и ничего подобного не испытывала, ссылаясь на неудачный первый раз, практикуемый на заднем сидении отцовской машины после выпускного. А затем, я ссылалась на долгое восстановление после родов, эмоциональные и психические травмы.

Но я никак не ожидала, что всего за минуты смогу провалиться в другое измерение благодаря бешеным ласкам Зверя. Это означало лишь одно… Я действительно влюбилась в Алексея. Мощно, сильно, на всю жизнь. Он и есть тот самый единственный. Которого мне подарила стерва судьба.

Подарила, а затем отобрала.

Безмолвно мы простояли ещё пару минут, соблюдая расстояние. А когда конный дворик опустел от любопытных работников, Алекс, выплюнув соломинку, спешно ко мне шагнул.

Испугавшись, я отступила на шаг назад, едва не споткнулась. Парень нахмурился, а затем его сильные руки сомкнулись на моей талии. Властно, сильно, до жжения в мышцах. Я думала, рёбра к чёртовой матери сломает! И знала почему… Потому что не послушалась. Потому что не сбежала, когда он попросил.

Нет! Не попросил, а приказал.

– А я наделся, ты умная… – сдавил ещё сильнее. – Хотя… деньги ведь отупляют.

– Не прикасайся ко мне! – дёрнулась, бросив свои руки поверх его, ледяных.

Алексей цыкнул:

– Не нравится? А когда я входил в тебя пальцами, ты, напротив, умоляла не останавливаться!

Щёки окатило жаром.

– Прекрати, Алексей. Давай забудем. Больше не делай так.

– Как не делать? – он вдавил меня в бок лошади настолько сильно, что я почувствовала, как нечто твёрдое, пылающее жаром, упёрлось мне точно в промежность.

Неужели грубость его возбуждает?

Но прежде, чем я успела возразить, его правая рука нырнула между моих ног. Он ущипнул меня. За бесстыже набухшую киску. Стиснув зубы, я мысленно ахнула, мечтая залепить ему щедрую пощёчину. Но не смогла… Вероятно, в глубине души я сама хотела, чтобы наглец начал распускать руки.

– Вот так не делать, Малышка? – шепнул на ухо, опалив мочку ароматом мятного дыхания, смешанного с запахом табака, и, подразнивая, потеребил напряжённый клитор между тонкой тканью спортивных лосин, которые мне пришлось надеть для конного спорта. Ему хватило бы пару движений, и я бы унеслась в нирвану, захлёбываясь в спазмах наслаждения, но парень резко остановился, будто укололся и руку на секунду отдернул. После, схватив за плечи, яростно встряхнул:

– Почему? Почему, Настя? Почему не убежала? Любишь его? Да? Не верю! Деньги его любишь! Так ведь? Сколько ты стоишь, сколько?! Я заработаю! Клянусь! Я дам тебе больше. Я оплачу тебя… шлюха.

Рука сама дёрнулась. Я не хотела. Так получилось.

Шлепок. И щека Алексея окрасилась в красный.

Знаю, что между нами выросла чёрная пропасть, но он не имеет права вот так вот просто меня оскорблять. Я не виновата, что его отец сумасшедший. А я не эгоистка. Я дорожу жизнями своих любимых детей, и сделаю всё ради их безопасности.

Алексей будто и не почувствовал удара. Даже не шелохнулся, в то время как в звериных глазах вспыхнуло яркое зарево гнева. Он резко схватил меня за талию и словно мешок с овощами бесцеремонно забросил в седло так внезапно, что я еле-еле за поводья ухватиться успела.

– Очень жаль, Малышка… очень жаль, что ты возомнила себя бессмертной. Я ведь предупреждал, что загрызу! – размахнувшись, он со всей мочи ударил лошадь по бедру, пуская вскачь.

– СУМАСШЕДШИЙ! – только и успела выкрикнуть, обеими руками вцепившись в седло.

Лошадь бешеным галопом бросилась в сторону ворот. Я кричала, дёргаля повод – бесполезно. Мои отчаянные попытки усмирить животное завершились неудачей. Мне показалось, что за первым поворотом я просто сорвусь, упаду и разобьюсь насмерть.