Глава 18 · Настя

Он подкрался совершенно незаметно. Как хищник. Одной рукой властно схватив за волосы, другой за горло, так резко, что я даже и пикнуть не успела. Хотя если честно, мне было уже плевать. Пусть убивает. Я больше не вынесу. Не вынесу тех пыток, которые мне предстоит вытерпеть через определённое время, когда я целиком и полностью буду принадлежать тому монстру, от которого меня буквально наизнанку выворачивает.

Ненавижу!

Каждой клеточкой своей несчастной души я ненавижу и презираю Константина Зверева! Он использовал меня, словно излюбленную марионетку, дёргал за ниточки, приказывая делать то, что он хочет, в то время как его идиотское семейство ждёт удачного момента, чтобы подсыпать мне в кофе мышьяк, так как, видите ли, я не подхожу на должность супруги главного мафиози страны. А Константин словно помешался, словно чокнулся, не видя больше никого, кроме меня. Как будто я одна на всём земном шаре, а все остальные женщины – пустые роботы.

Неужели и правда он не может найти другую жертву?

Даже мнение родной матери отказывается принимать. Словно заболел. Словно свихнулся! Мерзавец чёрствый!

Он не видит, что мне противны его поцелуи, его прикосновения, его лести, от которых хочется пополам согнуться и блевать!

Я обречена и загнана в капкан. Из которого, увы, только одна дорога. На кладбище.

– Чего ты хочешь? – наконец я первая смогла открыть рот, нарушив тяжёлое молчание.

Алексей криво усмехнулся, брезгливо отдёрнув руку с передавленного горла, убедившись, что я не буду кричать:

– Разве не знаешь? – от него тянуло перегаром.

Идиот! Придурок! Напился так, что язык заплетается, да и сам еле-еле на ногах стоит.

Вот сейчас внутренний голос подсказывал, что мне следует быть предельно осторожной. Парень в полном неадеквате. Выпивка знает своё дело.

– Уехать, сбежать… Знаю! Вот только не могу я это сделать, хоть убей. Так что больше не спрашивай. Всё равно не скажу почему.

Он всё ещё продолжал властно сжимать мои локоны, на каждом слове по пряди наматывая на кулак до треска в корнях.

– Почти, Малышка… – склонился к лицу настолько близко, что я почувствовала жар его дыхания. – В этот раз я просто… убью тебя. – Прорычал точно в губы и дерзко облизал каждую. Но я успела отстраниться прежде, чем его язык, проник в моё горло. А у меня снова в глазах жутко потемнело от последней фразы. То в жар, то в холод бросило, труханув так отрадно, как при вирусной лихорадке, – Но знаешь что, не так быстро. Сначала ты за всё ответишь! Покаешься, прощение попросишь за измену свою шлюшечью.

– Прекрати! – раненой птицей забилась в его клешнях, пытаясь разомкнуть твёрдую ладонь на спутанных волосах, – Мне надоело, что ты меня постоянно оскорбляешь!

– А мне надоело тебя видеть рядом с моим отцом и думать о том, какой ты дрянью подлой на самом деле оказалась, мамочка.

– Что?

– Мне ведь тебя теперь мамочкой называть? Или рано ещё пока… Ты ведь без штампа в паспорте просто шлюха. Такая же грязная курва, каких у него целый вагон до тебя был. Но не знаю, чем именно ты его соблазнила. Наверно, глазами своими ведьминскими. А раз ты шлюха, то и я тобой воспользуюсь. Думаю, батя не будет против. А он и не узнает. К тому времени ты уже мертва будешь. Хотя бы один раз! Хотя бы один раз я сделаю тебе так же больно, как и ты мне…

– Совсем рехнулся? Уйди с дороги и дай мне уйти! Клянусь, никто не узнает о твоих намерениях! – в грудь подлеца толкнула, а у самой дух захватило от угроз его сумасшедших.

Не верю! Чёрт его дери. Не верю, что Алексей действительно способен на убийство.

– Не уйду, – рычит и снова больно за горло хватает. Встряхивает. Настолько сильно, что небо и земля местами меняются. – Лучше убью! Придушу! Утоплю… лишь бы не смотреть на то, как ты теперь другому принадлежишь. Как трёшься возле отца моего, улыбаешься. Ему! Ему, а не мне, блять!

– Ты что, спятил? Отпусти, придурок, кретин, психопат! Мне больно! – ещё сильнее сдавил, так, что я задыхаться начала. – Пожалуйста, Лёша. Ты меня пугаешь… – Молю из последних сил.

– Откажись от него. Или умри. Ты или моя… или ничья.

– Я… н-не могу… – навзрыд рыдаю, кусая язык до крови, чтобы не согрешить, признавшись в этом клятом договоре с распиской о неразглашении.

Прежде чем распрощаться с жизнью, я слышу холодное и колкое:

– Ну и дура.

После чего ощущаю мощный толчок в грудь и словно в бесконечную бездну срываюсь, захлёбываясь в собственных криках. Последнее, что вижу – звериные, наполненные непростительной ненавистью глаза, в которых, помимо гнева, ещё и слёзы крупными каплями застыли.

– Прости… – выдавливаю напоследок, спиной принимая удар о холодную жидкость, с головой погружаясь в омут смерти.

* * *

Холодная, едкая жидкость с привкусом хлорки быстро наполнила нос, рот, потекла в лёгкие, разъедая каждую клеточку изнутри, словно пылающая на солнце ртуть. Плавать я не умела, поэтому понимала, что это конец. Конец всему. Мне конец. И жизни моей глупой тоже…

Жгучая жидкость вмиг растворила слёзы, когда я продолжала отчаянно махать руками, выныривать из воды, пытаясь дотянуться до бортика. Бесполезно. Сука судьба ещё не наигралась… И сейчас она решила ударить по самому больному! Неужели Алексей действительно способен убить ту, в которой души не чаял?

Глупая, наивная козочка, влюбившаяся в волка.

Нет, ну а чего я рассчитывала, предавая бандита?

Сама виновата… сама.

Не надо было Константина спасать.

Сразу же житейская мудрость вспомнилась: «Делай добро, и тебе только хуже будет».

Когда силы иссякли, прежде чем захлебнуться и уйти навсегда, последнее, что я увидела – были его страшные глаза, с наслаждением взирающие за моими мучениями.

Так мне, по крайней мере, казалось.

Безумие, овладевшее мимикой Алексея, быстро исчезло, уступая место страху. Одними ловким движением крепких рук парень схватил меня за плечи, выдернул из воды, уложив на мягкую траву. Пока я испуганно хрипела, пытаясь выплюнуть воду, которой вдоволь наглоталась, он лёг на бок рядом со мной, горячими руками обхватил холодную спину, прижав к себе, осторожно постучал ладонями по лопаткам, помогая избавиться от удушающей отравы.

– Прости, прости, маленькая… – хрипел, плавно раскачиваясь, убаюкивая мен словно младенца, пытаясь успокоить, – мразь я! Ревнивая, сука, тварь! Не могу себя контролировать. Хоть кастрируй! Люблю тебя, девочка, до идиотизма люблю!

Всё.

Это конец.

Конец моей сдержанности.

– И я-я тебя безумно л-люблю! – прошептала, стуча зубами, настолько тихо, что он, наверно, не услышал. Потому что в его глазах огненным заревом необузданная похоть вспыхнула, которая вмиг затмила разумную оболочку сознания.

Любовь ведь как яд… Она нас травила, душила, заставляя совершать необдуманные действия. И мы ничего с этим не могли поделать. Особенно когда вдвоём оставались. Мы могли бить друг друга, обзывать, надевать маски врагов на наши печальные лица… Но делали мы это лишь для того, чтобы заставить себя ненавидеть. Чтобы убить любовь, победить, уничтожить истинные эмоции окончательно! Но, исходя из практики, любые попытки придушить чувства заканчивались неудачей. Любовь – это навсегда. Как болезнь, как вирус, как наваждение… она живет, и будет жить вечно. В сердцах любящих людей.

Я изголодалась по нему, как и он по мне. Наши мысли, как и наши тела переплелись друг с другом, слившись в единое целое. Мне было больно смотреть на него, а принадлежать другому, тем самым причиняя и ему боль тоже. Ведь я обманывала. Пряталась за маской стервы, чтобы оттолкнуть. Но я соскучилась! Безумно соскучилась! И хотя бы раз должна была позволить себе, ненормальной, сполна насладиться любимым Зверем.

Но когда мы обмякли в объятиях друг друга после сумасшедшей разрядки, я поняла, что снова совершила глупую ошибку. Мне всегда будет его мало. Решившись на прощальный секс, я только усугубила свои чувства.

Господи!

Какая же я дура…

Дура, которая сорвалась, сошла с ума, и не может себя контролировать.

Мокрая, испуганная, я задрожала в его огромных руках, одновременно желая избить его за то, что он напугал меня до смерти, и задушить в крепких объятиях, потому что соскучилась, потому что мне уже надоело играть роль стервозной шлюхи.

Первый и последний раз. Хоть раз я должна почувствовать его в себе. Внутри. Глубоко. Сладко. Дико.

После свадьбы, клянусь, ближе, чем на километр к нему не подойду.

Он тоже смотрел на меня уже привычно голодным взглядом, содрогаясь от ярого желания наброситься, сделав своей, поставив печать своим семенем внутри моего кипящего страстью лона. И мы сорвались… Одновременно набросившись друг на друга как две разъяренные кошки. Я застонала ему в рот, когда Алексей принялся вколачиваться своим языком в моё горло и одновременно раздирать мокрое, прилипшее к телу платье, пока я вцепилась в ремень на его брюках, ломая накладные ногти, в порыве страсти пытаясь справиться с чёртовым замком, мечтая увидеть его самое главное достоинство. А то, что оно было немалым, это я точно знала. Потому что чувствовала. Чувствовала в те моменты, когда парень прижимался ко мне в порывах ярости.

С брюками было покончено. Большая розовая головка коснулась мокрых трусиков, которые из-за падения в воду стали совершенно прозрачными, заставляя Алекса зарычать от звериного желания. С характерным треском разорвав платье, толкнув меня на спину, он быстро развёл мои ноги коленом, властно пристроившись между ними, ехидно улыбнулся, и снова мне в губы впился, одновременно срывая мокрый лифчик, освобождая на волю пухлую грудь, покрытую мурашками. Жёстко смял каждый сосок по очереди, растирая, щипая пальцами, выбивая из меня все новые и новые стоны в его влажный рот. А затем переключился на трусики. Оторвался от губ, спустился к животу и резким движением зубами разорвал кусочек прозрачной ткани прямо на мне, сатанея от неудержимого желания.

Господи! Ну а то, что начало происходит дальше, я определённо на всю жизнь запомню. И когда выйду замуж за самого ужасного человека на свете, холодными вечерами, когда он будет настойчиво брать меня в постели, имея как законную супругу, на месте Константина я обязательно буду представлять Алексея. Хотя бы ради этого, ради каких-то там пяти минут стоило рискнуть, чтобы запечатлеть в памяти восхитительные воспоминания. Последние приятные воспоминания.

Наглый язык настойчиво ударил по мокрым складкам промежности, и моя спина снова дугой выгнулась, голова назад запрокинулась, а ноги невольно ещё шире раскрылись. Зверь между моих ног довольно заурчал, продолжая посасывать набухший клитор, отправляя мою бесстыжую душу на вершину экстаза.

Никогда! Клянусь! Никогда в жизни я не думала, что секс – это как наркотик…

– Боже, Алекс-с-с-с… Что же ты делаешь? Я так не могу… Не могу, не могу-у-у-у… Кончу скоро!

– Блять! Нет, Настя! Только не сейчас! – оторвался, облизывая языком мои соки со своих пухлых губ, которые при свете луны блестели похлеще звёзд на бархатном небе, – Потерпи, милая! Ты кончишь только тогда, когда я позволю! Поняла?

Я покорно закивала, наблюдая за тем, как весь окружающий мир будто бешеной юлой перед глазами вращается, а тело электрическим зарядом накрывает.

– Подо мной кончишь! Ясно? Когда я тебя своим членом поимею, пометив своей спермой! Плевать на отца. Сегодня ты моя… – и он снова вонзился в моё лоно горячим языком так резко, что мне даже пришлось кулак в рот затолкать, чтобы не закричать в голос. В этот раз Алекс начал толкаться всё грубеет и грубее. А когда он почувствовал, насколько разгорячились стенки влагалища, сжавшись до грани, резко отстранился, понимая, что пик удовольствия на подходе.

Набросившись на меня сверху, он сильно схватил меня за волосы, натянув локоны до треска в корнях, пугающее прошипел в ухо:

– Я ведь сказал, не кончать!

– Н-но ты слишком возбуждаешь… – по щекам потекли слёзы.

– Блять! Девочка моя! Это ты меня возбуждаешь! – жадно облизал слезинки, властно сжимая намокшие пряди. – Моя! Ясно! К чёрту свадьбу! Когда я тебя отымею – мы сбежим нахрен!

Сейчас, думая не разумом, а чувствами, я готова была хоть в пропасть за ним прыгнуть… Но после разрядки, естественно, я сама себя убью, потому что осознаю, что рисковала.

Он ворвался в меня резко, одним мощным толчком вколачиваясь вглубь на всю в длину, накрывая мои губы своими, прикусывая зубами язык. Я завизжала не хуже полицейской сирены, толкаясь ему, такому горячему и такому огромному, навстречу, сжимая настолько сильно, насколько могла.

Королевский. Громадный. И такой приятный… наконец-то его член по-хозяйски орудовал во мне, подчиняя.

Мы сорвались. Как подростки.

Глупые, избалованные дети… Забывая обо всём на свете, включая меры безопасности.

Ещё два мощнейших толчка, и мы кончили. Одновременно. Постанывая друг другу в рот, царапая друг другу спины, насаживаясь жёстко, сильно, до упора, выжимая наши чувства до последнего, наслаждаясь каждым вздохом, криком, движением.

Горячая жидкость острой струёй ударила вниз живота, порождая ошеломительные ощущения. Я словно только что с парашютом из самолёта прыгнула, который в тысячах километров от земли заело, и который, к ошеломительному счастью, в метре от столкновения с поверхностью всё же раскрылся.

В глазах потемнело, во рту пересохло, а тело на несколько секунд онемело, содрогаясь в очень сильных спазмах.

Оголённый нерв…

Моё тело превратилось сплошной оголённый провод.

Отдышавшись, Алексей, нежно стёр с моего лба выступившую испарину, быстро на бок перекатился, плюхнувшись рядом на спину. Несколько минут мы просто молчали, глядя в безоблачное черное небо, усеянное мигающими звёздами, пока я наконец не поняла, какую ужасную глупость совершила.

Понял, наверно, это и Алексей тоже. Улыбка быстро стёрлась с его прекрасного лица, и он, с хрустом сжав кулаки, грубо выдал:

– Ну что, теперь к отцу моему трахаться побежишь? Или, может быть, быстро вещички соберёшь и свалишь нахрен, пока старый мудак, в хлам пьяный, со стриптизершами забавляется?

– Идиот!

Вот теперь меня не страсть сжирала, а злость самая настоящая.

Я быстро на ноги вскочила, кое-как прижала к себе разодранное, насквозь, промокшее платье, и к чёрному входу бросилась.

Ненавижу!

Мерзавец!

Но блин!

Как же сильно все-таки люблю…

* * *

Практически за месяц здешнего заключения я изучила поместье от и до, как собственное тело. Хорошо, что до служебного входа было не так далеко.

Меня до сих пор трясло так, что зуб на зуб не попадал. То ли от холода, то ли от сумасшедшего оргазма…

Не думала, что секс – это так прекрасно! Секс с Алексеем, конечно же. А наши ссоры, делают его ещё более насыщенным.

Дверь оказалась не заперта. Нужно было срочно до комнаты добраться, высушить волосы, переодеться и лечь в кровать, притворившись безумно уставшей.

Сегодня небеса нам воистину улыбались, поэтому я добежала до комнаты, как мышь, оставшись незамеченной. Перед камерами старалась особо не маячить. Надеюсь, получилось.

Быстро закрылась в комнате, побежала в душ, убедившись, что Димочка спит, свернувшись клубочком в изголовье моей кровати.

Первым делом нужно было смыть с себя остатки нашей с Алексеем беспредельщины. Я мылась быстро, но нехотя. Мне, напротив, вовсе не хотелось смывать ни сперму, ни прикосновения любимого мужчины, а сохранить и запомнить эти блаженные минуты до конца своих дней. Именно сегодня я впервые почувствовала себя женщиной. Любимой, красивой, желанной женщиной.

Высушив волосы, я набросила поверх сорочки халат, как вдруг… вспомнила, что настолько распереживалась, что даже сумочку свою забыла. У бассейна. На шезлонге.

Господи!

Кажется, у меня дежавю.

Я хлопнула себя по лбу, бросившись обратно в сад.

Надеюсь, Константин настолько увлёкся своим покером, что только к утру явится.

Позабыв о тапочках, я босыми ногами выскочила на лестницу. Спустилась на первый этаж, как вдруг услышала какие-то странные стоны со стороны подвала. Не знаю, какой бес толкнул меня в этот чёртов подвал спуститься, но я это сделала, позабыв о наставлении управляющей персоналом поместья ни при каких обстоятельствах не спускаться в подвал! Эта территория считается запретной. Более того, находится под постоянным контролем охраны.

Но эти жуткие стоны заставили отступить от правил. Кому-то явно требовалась помощь. Любопытство взяло верх, я рискнула хотя бы глазком посмотреть, кто же там так жалобно стонет. Судя по голосу – мужчина.

Спустилась. Прежде, чем тысячу раз пожалела. В нос ударил едкий запах крови, аптеки и пороха. Огромная бронированная дверь, помеченная знаком «опасно для жизни» была настежь распахнута, а за порогом виднелись чьи-то ноги. Неподвижные, лежащие не полу, рядом с которыми медленно струилась алая жидкость, образуя лужу кроваво-красного цвета.

Меня затошнило. Рефлекторно закрыла рот ладонями, я приготовилась бежать, как вдруг со стороны тёмного угла послышался тихий стон:

– У-уходи…

Я не сразу заметила ещё одного мужчину, так как на лестнице было слишком темно. Он лежал в углу, тяжело дышал, обеими руками придерживался за грудь. Его руки… Они… Они были словно кетчупом обмазаны. Именно так я себя уверяла, чтобы не упасть в обморок.

Никогда не видела столько крови.

– Я-я сейчас… П-позову на помощь, – шёпотом ответила, собираясь со всех ног бежать обратно, как вдруг сильным рывком меня отбросило назад. Я больно стукнулась копчиком о холодный бетон, прикусив язык от боли. А когда обернулась… закричала со всей мочи, увидев страшного мужчину, лицо которого было спрятано под бандитской маской.

Этот выродок ударил меня по лицу, а затем, схватив за горло, бросил в ту самую дверь с надписью «опасно для жизни».

– Кто там? – рыкнул ещё один хриплый голос, раздавшийся из подвального помещения.

– Какая-то маленькая и хорошенькая мышка! – хохотнул безликий, с силой сдавив моё горло.

Я захрипела, забившись в конвульсиях, глядя в чёрные глаза незнакомца, виднеющиеся сквозь прорези.

– М-м-м, зря, девочка, зря ты сюда полезла, – я увидела второго бандита в аналогичной одежде чёрного цвета и такой же маске, напоминающей шапку. – Дебил ты, Шакал! Не можешь даже пулю нормально всадить, – в руках выродка появился пистолет. Две секунды, и я зажмурилась, ожидая скорейшей кончины. Но пуля просвистела точно над моей головой, угодив в лоб истекающему кровью охраннику. – Забирай сучку. Может пригодиться. Кажется, это та самая тёлка высокопочтенного Зверева.

– Так точно! Чё делать с ней будем?

– Трахнем, пристрелим, а потом бабки потребуем. Всё как обычно.

– Сваливаем тогда?

– Нет. Я ещё не нашёл то, что искал. Где же, блять, могут быть эти грёбаные образцы?

– В сейфе проверь.

– Придётся взламывать.

– У нас есть ещё пару минут, пока система слежения заблокирована.

– Хорошо! Тащи пока курву в лабораторию да рот ей заткни.

– А чем? Скотчем или тряпкой?

– Членом, блять! Петух тупоголовый!

Тот, который меня, словно щенка, за горло держал, грубо толкнул меня в невероятно светлую комнату, в которой царил настоящий хаос. Я не понимала, что это за место и кто эти ужасные люди, как и не понимала, о чем они только что на повышенных тонах переговаривались друг с другом перед тем, как убили охранников.

Бугай швырнул меня на пол с такой силой, что я ударилась головой о металлический шкаф. Наставив на меня пушку, он приказал:

– Только пикни, швабра, и я буду убивать тебя медленно. Всаживая пулю за пулей. Или же… – в его руках появился нож, – буду резать. Не спеша, мучительно, отрезая кусок за кусочком. Начиная с твоих сладко выпирающих сосков, – я зарыдала, когда кретин кончиком языка лизнул острое лезвие кинжала, жестом указав на мою грудь без лифчика, обтянутую тонким шёлком.

– Кажется, сучка возбудилась! Нравится, когда грубо? – хохотнул убийца, почухивая набухшую ширинку.

– Заткнись, урод! – вмешался напарник, – Лучше делом займись. Нужно ещё взрывчатку на сейф поставить. Времени в облом.

– Я же это… слежу за ней! – противно подёргал бровями.

– Мне похер! Выруби её нахрен! Потом отымеешь. Как только свалим из этого дерьма с образцами.

Пока один из бандитов возился со встроенным в стене огромным сейфом, устанавливая взрывчатку, я быстро осмотрела помещение, прикидывая возможные способы спасения. Комната выглядела довольно странно, с виду напоминала операционную, а вдали виднелся тёмный коридор с множеством других дверей. Самое ужасное было то, что на полу валялись разбитые пробирки, разнообразные баночки и… кукуруза! Я сначала ничего не поняла, но потом, исходя из мимолетной беседы бандитов, догадалась. Кажется, это была вовсе не кукуруза, а наркотик в скрытом виде. Генетически модифицированное растение, которое использовали в незаконных целях.

То, как я дрожала, скрипя зубами, обхватив плечи руками, явно взбесило бандитов. Один приказал другому ударить меня по голове, чтобы я их не раздражала. Когда выродок замахнулся прикладом пистолета, исполняя приказ дружка, я быстро зажмурилась, понимая, что сейчас мне будет очень и очень больно.

Но… боли не было. Вместо жгучих ощущений меня бросило сначала в жар, затем в холод, одновременно с тем, как я услышала хриплые маты и какую-то жуткую возню.

Открыв глаза, я схватилась за сердце, никак не ожидая увидеть в этом мерзком подвале Алексея, который ловко выбил пистолет из рук одного бандюгана, выстрелил в другого, а затем так же ловко начал наносить кулаками точные удары противнику в челюсть, живот, пах, пока тот, не взвыв от боли, не потерял сознание. Очередная порция вязкой жижи тёмно-красного цвета выплеснулась на белый пол. Меня затошнило. В глазах замигали тёмные пятна как при мигрени, и я поняла, что вот-вот и меня прямо на пол стошнит при виде творившейся на моих глазах резни.

– Настя… – зашипел Алексей, пытаясь отдышаться, а затем присел напротив меня на корточки, внимательно осматривая лицо на наличие побоев, – почему от тебя столько проблем? – его голос стал грубее. – Как ты вообще тут оказалась? – дрожащая ладонь упала на холодную щёку, и я жадно обхватила её обеими руками прижавшись так, будто в последний раз. Мне казалось, что, когда он уберёт руку, я умру, навсегда забыв его имя.

– С-случайно. Услышала к-крики. Вот и пришла, – всхлипнула, не узнав собственный голос.

Алекс тихо прорычал, опустив взгляд в пол. Немного помолчал, подумал, затем ответил:

– Никто не должен знать об этом месте. А тот, кто узнает – сразу же получает пулю в лоб. Надеюсь, больше тебя никто не видел. Ты понимаешь, на что я намекаю?

Кивнула, прикусив нижнюю губу до боли:

– Это потому, что тут вместо кукурузы производят наркотики?

Он грозно выгнул брови:

– Да, Настя, не такой уж я святой, как ты думаешь. Мы с отцом производим наркотики, торгуем оружием, грабим и убиваем… Так что теперь можешь ненавидеть меня ещё больше. Но это наш бизнес. Именно для этого мы выкупили целую деревню вместе с любимым домом твоего отца, который обложили взрывчаткой, превратив в пепел. Поля оформлены под частное сельское хозяйство, на которых якобы выращивают кукурузу. Но это вовсе не кукуруза, а замаскированный генетически модифицированный опиум. Ценятся листья и корни. Всё остальное – мусор. Отцу вместе со своей командой умелых ботаников удалось вывести уникальное наркотическое вещество, от которого за один только грамм можно сойти с ума! Эта дрянь ценится тем, что пробуждает в человеке сверх способности, заимствованные из ДНК братьев наших меньших, то есть животных: обостряется обоняние, подвижность реакций, слух и сила. Военные за подобную парашу готовы родину продать. Представляешь, насколько совершенного солдата можно вырастить, используя эту «кукурузу»? – он подобрал с заляпанного кровью пола золотистый кочан, покрутил им перед моим испуганным лицом.

Господи боже!

Мне казалось, что его слова – полный бред, будто я в какое-то реалити-шоу попала. А может, меня действительно разыгрывают? Контракт на любовь, снос дома, теперь ещё и сказки о сумасшедших наркотиках?

– А ты… их пробовал? – спросила, стуча зубами.

– Нет, Малышка. Может я и желчехарактерный, но уж точно не псих. От этой дряни становишься смертельно зависимым, – Алексей мягко улыбнулся, кончиками пальцев коснулся моих волос, нежно погладил спутанные пряди. – Идём, я отведу тебя в твою комнату. Запомни, тебя здесь никогда не было! Уяснила?

Я кивнула, вцепившись в его сильные руки словно в спасательный круг, стараясь не смотреть на бездыханные тела убитых охранников. Безликие монстры в масках, похоже, остались живы, но находились без сознания.

* * *

На пути в комнату я попыталась собрать все пазлы воедино. Теперь ясно, откуда столько денег у семейства Зверевых. Они ужасные, особо опасные преступники. И если их когда-нибудь повяжут… меня тоже. Как соучастницу. Тогда мой бедный Димочка останется сиротой.

Алексей осторожно передвигался по лестнице, крепко сжимая мою руку. А у меня в этот волнительный момент дыхание в тысячу раз усилилось, в то время как в животе проснулась орда надоедливых бабочек. Как же это восхитительно – чувствовать тепло его сильных рук, заботу, волнение в его мощной энергетике.

Боже! Он любит! Всё ещё любит… Хотя должен был оставить там, в подвале. Чтобы пристрелили! Он ведь этого хотел. Угрожал даже. Или сам бы пристрелил, наслаждаясь сладкой болью, расплачиваясь за прошлые обиды.

Соблюдая предельную осторожность, мы добрались до моей комнаты. Алексей резко развернул меня к себе лицом так неожиданно, что я лбом в твёрдую грудь впечаталась, обеими руками невольно обвив его талию.

– Иди. И забудь, что видела. Ясно?

– Ясно, ясно, – потёрлась лбом о его ароматную и такую надёжную грудь.

А он… В ответ он бережно обхватил меня обеими руками, на секунду прижавшись в ответ.

– Всё, Настя, пошла, – в тоне появилась привычная холодная грубость.

Когда я отдёрнула руки, собираясь бежать, мысленно взвизгнула, заметив, как моя ладонь окрасилась в красный. Вопреки запретам, я быстро дёрнула вверх его футболку чёрного цвета и почувствовала, как мир перед глазами поглотился туманом, а голова сильно закружилась.

– Т-тебя ранили? О, Господи, – я осторожно коснулась пальцами неглубокого пореза, с которого сочилась алая жидкость. – Ножевое.

– Всего лишь царапина, – фыркнул, пытаясь отдернуть футболку обратно. – Сволочь… Всё же полоснул по печени, тварь.

– Идём, обработаю, – сама не знаю какой чёрт вынудил меня сказать эту фразу, а затем ещё и схватить Алексея за руку, потянув в комнату.

Конечно, мы не на шутку рисковали. Если Константин вернётся раньше рассвета – нам обоим головы с плеч снимут.

Димочка мирно спал в моей спальне, а мы бесшумно прошмыгнули в ванную комнату. Легонько толкнув пострадавшего спасителя на край ванной, я полезла в шкафчик за ватой и перекисью. А когда достала, почувствовала на себе настолько жадный взгляд, что аж мурашки по ногам пробежали. Так и есть! Когда я обернулась к Алексею, отметила, что он смотрел на меня излишне пронзительно, словно я без одежды перед ним стояла. В бездонно изумрудных глазах отчётливо искрилось привычное желание зверя. Ненависть там тоже мелькала. Но сегодня её было мало.

Я немного замешкалась, проглотив сухой ком, вставший поперек горла, когда Алекс одним ловким движением стянул футболку через голову, продемонстрировав идеальные прелести совершенно подкаченного тела.

О, чёрт!

В трусиках моментально стало мокро. Чтобы не потерять разум окончательно, я решила нарушить молчание.

– Кто были эти убийцы?

В положении стоя обрабатывать рану было неудобно, пришлось встать на колени, устроившись между его широко расставленных ног. Мне было не сложно, а вот Алексей от удивления даже брови выгнул, хрипло кашлянув при этом:

– Хрен его знает! Либо конкуренты во главе с ублюдком Ярославом, либо же шавки ментовские.

– Ярославом? Это тот самый яйцеголовый тип с тройным подбородком, в белом смокинге, которому твой отец меня на празднике представил?

Услышав знакомое имя, я сразу догадалась о ком идёт речь. Неприятный такой тип. Впрочем, как и мой будущий муж. С одного ада вылезли, друзья, тоже мне! Они даже бизнес когда-то вдвоём воротить пытались, но не заладилось. Повзрослев, характерами начали мериться. В итоге поняли, что разные они слишком, и каждый своей дорогой двинулся.

– Да. Ярослав Болконский – батин старый кореш. В одних пелёнках, считай, выросли, – шепнул, даже не шелохнувшись, когда я ему шипучую жидкость на рану плеснула. Меня же передёрнуло, будто всю боль на себе испытала! Будто это меня только что по печени острой сталью полоснули. – Я ему не доверяю. Словно мутит что-то дерьмовое, койот хитрый, ошиваясь рядом с отцом. Давненько они не общались. А тут вдруг как батя «ферму» свою открыл, так сразу же объявился! По-любому вынюхивает что-то. Но папик лишь отмахивается. До сих пор не может понять, что люди со временем меняются… Интересно?! И зачем я тебе это всё рассказываю? – неожиданно он руку мою перехватывает, когда я пластырь собираюсь наклеить.

Вздрагиваю. Глаза на парня поднимаю, отмечая, что его властный взгляд пьянеет, застывая на моих губах, а затем через пару секунд скользит к моей груди, которая с такого ракурса, сквозь свободно облегающий халатик, выглядит весьма заманчиво.

Наверно, это было ошибкой – приглашать его ко мне в апартаменты. Но ещё большей ошибкой было отдаться друг другу в бассейне…

Вот и сейчас не на шутку испугавшись, я узнала этот взгляд. С таким запалом обычно хищники на свою добычу глазеют.

– НАСТЯ! – громко зарычал, схватив за затылок, притянув к себе, – Зачем?

– Что? – обвила его руками в ответ.

– Настолько сильно провоцируешь?! – уточнил, обжигая мои губы пламенным дыханием.

– Не кричи. Ребёнка разбудишь.

Но он будто не слышал просьбу, давно потерял разум.

Тогда… Тогда я сама набросилась на его губы, ощущая, как на глазах моментально слёзы безысходности брызнули.

Потому что я хотела его. Хотела быть с ним. Только с ним. Принадлежать всем телом и душой… Но, как обычно, ни черта не могла с этим поделать. В этот раз контролировать себя было излишне тяжело. Разумом я осознавала, что поступаю неправильно, обрекая его и себя на опасность. Особенно после того, когда выяснила, что Алексей не родной сын Зверева.

Всё! Это в последний раз!

В последний раз я его вот так вот жадно целую, трогаю, обнимаю, дышу его выдохом, а наши сердца колотятся в унисон, соблюдая один и тот же ритм жизни. Я жадно трогаю руками его твёрдую грудь, на ощупь пытаясь запомнить каждый участок совершенного тела, одновременно лаская его сладкие губы своими. У него тоже голову разрывает от нахлынувших чувств. Парень хватает меня за талию и одним ловким движением забрасывает к себе на бедра, так, что я невольно ахаю в его рот, почувствовав пульсирующий бугор, на который он жестко насадил мою истекающую от влажного желания промежность.

Мы рехнулись…

Два бесстрашных, помешанных на друг на друге идиота, танцующих на лезвии ножа. Как только я это поняла, услышала пьяный возглас, прозвучавший по ту сторону двери:

– Настенька! Моя с-сладкаяяя… Ты с-спишь?

Я оттолкнулась от Алексея, словно ошпарилась, бросившись к раковине, чтобы включить воду на максимум, но, когда обернулась, чуть было не подавилась. Алекс, нагло ухмыльнувшись, совершенно спокойно продолжил сидеть на краешке ванной, с любопытством наблюдая за моими метаниями от одной стены к другой.

Вот и попались, любовники!

А ему хоть бы что! Он улыбается! Смешно, видите ли!

Ну, конечно. Он ведь за шлюху меня принимает, отомстить решил. Скажет, что я сама его соблазнила и в ванную затащила. Папочка поверит. Поверит, а затем по кафелю мои мозги размажет, наказывая за измену.

Словно мысли прочитав, гаденыш приоткрыл было рот, но я, к счастью, вовремя успела среагировать. Снова к нему на колени прыгнула, ладошкой хлопнула по раскрасневшимся от поцелуев губам.

– Тс-с-с! Спятил совсем?! Тихо сиди… – приказала, а сама, наверно, в огуречный цвет от страха окрасилась. И к Константину обратилась: – В душе я.

– М-м-м, х-хорошо, рыбка м-моя. А я с-спать.

Когда дверь в соседней спальне чуть слышно хлопнула, я облегчённо выдохнула, но руку всё ещё настолько крепко к губам парня прижимала, что ощутила покалывание в коже от онемения. Даже не сразу укус почувствовала.

– Ауч! – возмущённо отдёрнула ладонь, махнув ей в воздухе.

Укусил!

– Ты чего?

– Собралась в такой позе до утра сидеть? – Алекс вскочил на ноги, наспех натягивая футболку. От прежней адекватной личности остались лишь мимолётные воспоминания. Я поняла это в первую очередь по потемневшей радужке, затем – по голосу, который вмиг наполнился морозной вьюгой.

Тайна заколдованного оборотня разгадана. Оказывается, Алексей превращается в зверя не тогда, когда полную луну видит, а когда Константин тему обо мне заводит. Либо же что-то говорит, либо обнимает. Вот тогда в жилах парня просыпается пылающая ревность.

– Тебе пора, – печально отрезала, выглядывая в холл.

Никого. Спальня Зверева плотно закрыта, а из щелей доносится хорошо слышимый храп, напоминающий рокот бульдозера.

Я решила, что не буду спорить, или того хуже, реагировать на всякие ругательства, просто взяла Зверева за локоть, потащила к выходу. Быстро вытолкала за дверь, напоследок шепнув:

– Спасибо.

А затем, не дождавшись ответа, быстро замком клацнула, прислонившись спиной к прохладной поверхности дерева.

И чем я только думала, когда его сюда привела?

Мы ведь едва не попались!

Не сдержалась. Слабину дала.

Плохо! Чувства – это плохо! Я не должна быть эгоисткой. Всего один поцелуй способен разрушить всё.

Мне нужно забыть Алексея.

Иначе беде быть.

А до того, чтобы забыть, нужно играть убедительней.

Но как это сделать, если сердце буквально лопается от адской боли??

От боли и понимания того, что мы никогда не будем вместе.

* * *

Я думала, что моя жизнь уже давно превратилась в ад. Но я ошибалась. До сегодняшнего вечера я блуждала лишь у его истоков. Двери в реальный мир тьмы распахнулись передо мной одновременно с тем, когда Константин вернулся домой поздним вечером следующего дня после помолвки, как обычно притащив пакеты со всякой пестрой дрянью – подарками для меня.

Димка сидел на полу перед телевизором и играл с конструктором. Настолько увлёкся, что даже не заметил будущего отчима, величественной походкой направляющегося в гостиную. Константин вообще никогда не обращал на Диму внимания. Лишь покупал ему игрушки, одежду, угощал сладостями. Точнее, приказывал подчинённым это делать, а сам принимал мальчика за невидимку. Ни разу! Ни разу этот старый урод не поиграл с моим сыном. Он был ему не интересен. Безразличен. А подарки покупались исключительно, чтобы продемонстрировать свою щедрость.

– Привет, Малышка! А я вот с подарочками сегодня. – Улыбнулся коронной улыбкой, поставив в мои ноги тяжеленные пакеты, обтянутые красной лентой.

– Спасибо, но не нужно было. У меня уже шкаф не закрывается, а то, что вы мне дарите, я даже и не знаю куда это всё надевать.

– Да пустяки! Тебя не должно это волновать. Через месяц у нас свадьба, а после свадьбы – медовый месяц. Точнее, кругосветка, на пару месяцев. Ты ведь никогда не была за границей?

– Свадьба? Через месяц? – я даже пакет из дрожащих рук выронила, удивившись столь шокирующей новости, а всё остальное пропустила мимо ушей. В этот миг из пакета выпала какая-то странная вещь темного цвета.

Зверев подобрал покупку, извлек её из упаковки, усмехнувшись:

– Парик. В подарок дали, – а затем, якобы в шутку, мне на голову набросил.

Я всё ещё ждала ответа на волнующий вопрос, а он позабавиться решил, поиграв в стилиста. Отошёл на шаг назад, почесал подбородок и тут… его взгляд странным образом изменился, как и улыбка, которая за долю секунды исчезла с губ. Подобная смена настроения мне жутко не понравилась. Я словно увидела в Константине совершенно другого человека. Не смазливого олигарха, готового на руках носить, а того опасного бандюгана, явившегося ко мне со своими больными намерениями в первый день нашего знакомства. Жуткие глаза, как у бешеного волка, вспыхнули чёрным пламенем, волосы с проблеском седины предупреждающе вздыбилась, а крупное тело заметно напряглось.

Я почувствовала себя ничтожным тараканом. В воздухе запахло страхом. Моим собственным страхом. И я не понимала почему! Что могло послужить причиной столь внезапной вспышки гнева? Неужели мой вопрос? Но что такого страшного я спросила?

Он ещё долго буравил меня острым, пробирающим до самых костей взглядом, а затем, сдерживаясь через силу, грубо сорвал с моей головы чёрный парик, длиной доходящий до самой талии, отшвырнув в угол.

Развернулся и просто зашагал прочь, яростно хлопнув дверью.

Я ещё долго не могла уснуть, ведь в голову лезли не очень хорошие мысли. Его жуткая реакция сильно встревожила. Даже показалось, что вот-вот и мерзавец меня ударит. Да что там ударит! Как букашку мелкую затопчет, даже на помощь позвать не успею.

Впервые за месяц заточения я испытала воистину самый что ни на есть реальный страх, сопоставимый, например, с ощущением того, что ты летишь в самолете, и это твой последний полёт, когда пилот объявляет, что следующая остановка будет в аду. А затем… самолёт падает, разбиваясь о скалы.

Несколько часов я ворочалась с одного бока на другой, почему-то думая о Димке, посапывающим в соседней комнате, как вдруг услышала, как хлопнула входная дверь. А это означало, что Константин вернулся.

Какое-то нехорошее предчувствие охватило душу. Даже с такого приличного расстояния я почувствовала тошнотворный запах перегара, утверждающий, что владелец дома снова напился. И мне подобные выходки осточертели, потому что я поняла, что мне вынужденно придется связать свою жизнь с бандитом, выращивающим наркотики, убийцей, да ещё и пьянчугой.

А что если этот преступник наследника потребует? Ладно с ролью жены я уже смирилась, но как смириться с тем, что эта скотина каждую ночь будет владеть моим телом? А затем… я должна буду подарить ему наследника, ибо подобные разговоры стали проскакивать в наших диалогах довольно-таки часто.

Самое сложное было решить вопрос с детьми. Если Димку я ещё могла в одиночку из страны вывезти, то тринадцать человек – нет. Они теперь тоже стали собственностью Зверева. Он построил новый приют, оформил учреждение на себя лично, тем самым окончательно пришив мне веревочки к рукам и ногам, как покорной марионетке.

Подонок! Он знает каким образом надавить.

Я думала, что подвыпившее чудовище, как обычно, уединится в своей комнате, но не тут-то было. Плохое предчувствие не обмануло. Когда я услышала едва уловимый скрип половиц, а затем почувствовала, как край постели прогнулся под чьим-то приличным весом, меня бросило в жар.

Нет! Только этого ещё не хватало!

Я решила притвориться спящей. Но разве Константина что-либо волновало? Если это вообще Константин был! Потому что… потому что этот дьявол резко схватил меня за волосы, перебросил с живота на спину, а сам – сверху навалился. Я испуганно взвизгнула, пытаясь столкнуть пьяницу и бежать как можно дальше.

– Константин! Что вы делаете!?! – немощно забилась в грубых тисках. – Мне больно!

Лучше бы не смотрела в его глаза… Лучше бы не смотрела!

Там бушевал конец света. Я не узнала этого человека! Совершенно! Его агрессия разрушила все существующие между нами границы. Он сорвался.

– ТВАРЬ-Ь-Ь! – зарычал так свирепо, что я мысленно молиться начала, предполагая, что это мои последние минуты жизни, – УБИЙЦА-А-А! – шлепок. Голова откинулась на подушку, а на языке ощутился вкус крови, – НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЛИЛИЯ…

Прежде чем я успела проанализировать услышанное, руки психопата мёртвой удавкой сомкнулись на хрупкой шее. Я захрипела словно рыба, выброшенная на берег, ожидающая медленной и мучительной гибели.

– Что в-вы делаете… – вцепилась в каменные запястья, защищаясь, ногтями раздирая грубую кожу нападающего. Но даже это не остановило выродка.

– Ты за всё, тварь, ответишь! Поняла?! Из-за тебя они погибли! Из-за тебя… Ты всё у меня забрала, ВСЁ! Поэтому я буду убивать тебя медленно… Собственными руками… Разрывая на куски.

И снова удар. На этот раз кулаком в лоб. В висках будто нечто лопнуло, огненным ядом растекаясь по всему телу.

Господи!

Как же больно…

За всю жизнь я повидала много боли, но эта даже близко не сравнится с ударами Андрея, грубыми издевательствами Алексея и даже взрывом приюта на моих глазах.

Константин ещё что-то хрипел, обзывая меня самыми скверными выражениями, а затем, когда я практически лишилась чувств, пустил в дело ремень… до тех пор, пока смятенное сознание полностью не охватила холодная тьма.