Глава 3

Первая неделя. Крит. Ираклион.

Греция встретила нас солнцем.

«Чёрт возьми, оно существует», – подумалось мне.

Но радужное настроение, быстро потухло. Джинсы липли к ногам, в кроссовках подозрительно захлюпало, блейзер пропитался потом.

Умные девочки переоделись ещё в самолёте, а глупые проспали весь полёт.

– Неважно выглядишь, – посетовала Нина.

– Зато ты прекрасно, – буркнула в ответ, пытаясь укрыться рукой от палящего солнца.

Помощница усмехнулась, ощущая себя отлично в легкой футболке, шортах и сланцах.

Нас построили возле терминала, пересчитали как цыплят, сообщили, что вещи уже в автобусе, осталось доставить нас.

Девчонки хихикали и шушукались, довольно равнодушно реагируя на город. Думаю, многие и не такое видели. Насколько я слышала обрывки чужих разговоров, почти каждая бывает за границей не меньше трёх раз в год.

– Нашёл твою сумку, – улыбнулся Олег, когда мы усаживались в синий автобус.

Он, кстати, не считая Нины, единственный кто едет с нами, остальная съёмочная группа вместе с аппаратурой в другом автобусе. А наш принц, наверно, добирается на личном самолёте прямо к морю. Не удивлюсь, если так.

– О, спасибо! – облегчённо выдыхаю. – Ты фактически спас меня.

Мысленно вспоминаю, куда засунула шлёпки и сарафан.

– Пустяки. Должна будешь, – шуточно отмахивается ведущий. – Давай провожу, в автобусе есть туалет, а у меня ключи, – многозначительно шевелит бровями и смеётся.

– Ой, Алиса! Ты такая серьёзная, с тобой даже не пошутишь.

– Я ещё не проснулась, – оправдываюсь и иду следом за мужчиной.

В сарафане действительно легче. Словно второе дыхание открылось. Нас предупредили, что по приезде будут снимать, так что лучше привести себя в порядок.

Заплела волосы, мазнула тушью, смазала губы бальзамом и на этом успокоилась.

Девчонки расселись, демонстративно меня игнорируя. Всё верно: десять делится на два, а я одиннадцатая. Собственно у меня и желания-то нет в таком месте заводить знакомства, а вот и Нина.

Помощница сама садится рядом, а уже через пять минут на кресло впереди приземляется Олег и поворачивается к нам.

– Сейчас приедем и будем ещё часа полтора ждать, пока все камеры установят, пока дотошный Ильюша свет выставит, – вздохнула Нина и подперла голову кулачком.

– Бывает. Можем до моря прогуляться. Вилла ведь на берегу? – хитро интересуюсь.

– На берегу, – веселеет Олег.

– Прекрати, – недовольно бурчит помощница, чем вызывают мою улыбку.

– Что? – удивляется ведущий.

– Мы договор подписали, – настойчиво напоминает она.

Я наблюдаю с интересом, но не спрашиваю. Зачем? Служащие не должны заводить интрижку с участницами. Верно, я тоже так считаю.

– С тобой невозможно иметь дело, – обиженно произносит мужчина и отворачивается к окну.

– А ты чем вообще по жизни занимаешься? В анкете сказано – студентка, но даже не написано какого учреждения, – интересуется Нина, а я поджимаю губы. Ненавижу врать.

– Факультет искусства. МГУ, – отворачиваюсь, чтобы в глаза не смотреть. Надеюсь, что поступлю.

– О, ничего себе! Я тоже там училась. Только в высшей школе телевиденья, – хвастается помощница. Не без гордости. Может, и я так буду, когда закончу.

Нина вспоминает студенческие годы, Олег быстро подключается, в итоге, я половину дороги слушаю о вечеринках, попойках и как круто было сидеть в каком-нибудь дворе, пить пиво и слушать песни под гитару.

Мне эти истории кажутся настолько нереальными, далёкими, что я с трудом удерживаю внимание.

Оставшейся путь, пытаюсь рассмотреть город.

Я бы хотела его описать. Только нет подходящих слов, достойных, настолько чутких, чтобы передать необыкновенную и сложную красоту улиц в венецианском стиле. Скажу, что все дома разные, нет двух одинаковых. Они неровной формы, разной высоты, много построек из известняка. Но первое, что бросилось в глаза, хоть мы и проезжали по окраине, около каждого дома стоят большие растения в огромных кадках. Вот так прямо на улице, как обычные комнатные цветы. Нина сказала, что в Греции везде так. В каждом дворике. Греки любят свои улочки и стремятся поддержать красоту.

Я достала альбом и сделала пару зарисовок, уж очень была впечатлена, хотя назвать город просто красивым – нельзя. Он не красивый. Он другой. Необычный.

– Ты ещё и рисуешь, – с какой-то задумчивой нежностью произнёс Олег.

– Немного, – убрала альбом обратно в сумку и достала книгу.

Ждать действительно пришлось. Пока Нина с Олегом занимались организацией, девчонки разбрелись кто куда. Я вышла к бухте. Просто не могла удержаться. Море даёт ощущение свободы и счастья. Хочется раскинуть руки, закрыть глаза и закричать. От души.

А потом открыть, и понять, что всё было неправдой. На самом деле, ты самый счастливый человек на земле. Любящая заботливая семья, работа мечты, любимое хобби и собака рядом.

Вечерами вы собираетесь за накрытым столом. Смех, радость, делитесь новостями. Всю неделю планируете, куда отправитесь на выходные, а потом внезапно решаете остаться дома и смотреть фильмы, поедая мороженное…

– Не ожидал вас здесь встретить, – раздаётся бархатистых голос за спиной. Если не поворачиваться, мне нравится этот незнакомец.

– Странно… – шепчу, не отрывая взгляда от моря. – Ведь вы сами вручили мне сердце, где мне ещё быть?

Слышится смешок и шелест песка под осторожными шагами.

– Вы прекрасно меня поняли, – Прадов встаёт в двух шагах от меня.

– Мы ждали вас только вечером, – замечаю я.

Зачем он пришел? Сюда к морю, к берегам которого стекаются одинокие сердца. Нет, семейных тоже тянет, но тянет с семьёй. Они не стоят молча, не думают, они купаются и веселятся. А одиночки ищут уют и тишину.

– Приехал лично проконтролировать. А затем решил убедиться, что агентство не обмануло и бухта действительно так прекрасна.

– Здесь тихо, – с наслаждением вдыхаю и на секунду прикрываю глаза. – Мне пора. Рада, что вы не умерли от перенапряжения.

– Я последовал вашему совету, – говорит мужчина, пристально глядя на меня.

О, бог ты мой! Без строгого костюма, он ещё красивее. Кремовая рубашка с коротким рукавом, подходит к волосам, а джинсовые длинные шорты, молодят нашего принца.

– Не хочу знать подробности, – вежливо улыбаюсь и, быстро махнув на прощание, возвращаюсь к автобусу.

Нас провожают во двор, мы восторженно охаем на камеру: признаться, есть от чего охать. Большой бассейн, ухоженный газон, шезлонги и чудесная двухэтажная вилла с раздвижными стеклянными дверями.

Семь комнат сложно поделить на одиннадцать человек, даже если в каждой по две кровати.

– Пусть недотёпа отдельно живёт, всё равно долго не продержится, – любезно решает Лена. Я искренне ей благодарна.

– Чего ты скалишься? – кривится Настя, затаскивая чемодан.

– Ничего. Давай помогу?

– Отвали. Я сама, – огрызается фигуристка и со злости пинает свой багаж.

Пожимаю плечами, закидываю спортивную сумку на плечо и поднимаюсь на второй этаж.

Выбираю комнату с видом на море и небольшим балконом. Компенсация моральной обиды, ничего личного.

Толком не успеваем разложить вещи, как нас уже отправляют в город: купить обновки, а вечером у нас чаепитие с принцем. Организаторы придумали какое-то развлечение.

Получаю свои первые суточные: принимаю валерьянку, чтобы сердце от радости не выскочило, сумма впечатляет, и сразу убираю в конверт. Быстренько бегу в душ, стираю платье в раковине и вешаю на балкон, прямо на перила. Надеваю шорты, майку, беру с собой ноутбук и иду в город.

Девчонки весёлой компанией отправляются на рынок, да по магазинам, а я нахожу укромное место и сажусь за русский язык, чтобы сдать вступительные экзамены. Потом любопытство берёт вверх, и я просто гуляю по улочкам Ираклиона, разглядывая прилавки: платки, бусы да браслеты.

Возвращаюсь раньше всех и сажусь заниматься дальше, пока Нина не зовёт выпить по чашке чаю.

Уже ближе к вечеру, начинается суета. Алексей снова строг и неумолим.

Нам раздают записки с заданием. У каждой своё, я так поняла.

Моё гласит:

«В девять вечера подняться и рассказать, что о тебе никто не знает», – здорово, думаю и убираю бумажку в задний карман. Интересно, что у других.

– Так, здесь накроем стол, – командует Слава, важно расхаживая в гостиной на первом этаже.

Илья настраивает аппаратуру, Олег куда-то испарился.

– Ваша задача, – инструктирует Алексей. – Пить чай и отвечать на вопросы «принца». Можете задать ему по одному, не больше. И главное не забудьте о том, что написано на ваших бумажках.

– Бред какой-то, – возмущается Марина.

Она занимается фитнесом и латиноамериканскими танцами. Как вам? У каждой девочки неплохой послужной список. И я.

– Напоминаю, что на выбор Прадова никто не может повлиять. Принц решает сам, кого оставить, а кого отправить домой. Покажите, как вы увлечены мужчиной, – пытается вдохновить нас режиссёр.

Господи, хоть в порядок себя приведите! – восклицает Влад, с ужасом нас разглядывая. Кажется, у визажиста культурный шок. – Алиса, чтобы я не видел больше на тебе эти лохмотья и смой свой бесстыжий лак.Это розовый, – в недоумении смотрю на свои ногти на ногах, шевеля пальчиками. Лак как лак.

Мужчина смерил меня грозным взглядом, что я побоялась спорить дальше.

К чаепитию все девочки принарядились. Я тоже. Тоже, едва удержалась от желания, спуститься вниз в пижаме. Вот бы посмотреть на лицо миллиардера в этот момент.

Так как я копуша и живу вне работы в сонном ритме, словно мне нет ни до чего дела, спустилась я последней и застала такую умилённую картину.

Гном и десять Белоснежек мирно беседуют и пьют ароматный чай из греческого фарфора.

Ну, с гномом, это я погорячилась, конечно. Всё-таки прекрасный принц и есть принц.

А вот Белоснежки больше похожи на акул.

Сияющие до потолка улыбки, горящие глаза заглядывают не только в рот, но и глубже. Томные взгляды, тихие вздохи…

Всё верно, они пришли бороться и делают это превосходно. Я тоже должна. Но не могу. Не потому, что не нравится Прадов Артём Германович… Нравится, наверно. Но я его даже не знаю и вся эта ситуация с моим появлением на проекте… я просто не могу ни на чём сконцентрироваться. Последние три года я только и думаю, как заработать денег.

Присаживаюсь в кресло, осторожно снимаю сланцы, и прячу ноги под себя. Привычка. Вежливо улыбаюсь, как ни в чём не бывало и поглядываю на наручные часы: восемь тридцать. Отлично, у меня ещё полчаса в запасе.

– Артём, у тебя были серьёзные отношения? – интересуется Светлана, перебрасывая милированную косу через плечо. Кажется, девушка гробовщик или финансист, уже плохо помню. Кажется, второе.

Прадов фальшиво улыбается, но уже не так вымученно как на церемонии. Он посвежел, круги под глазами почти прошли, взгляд прояснился и поостыл.

– Я встречался с одной женщиной, можно я не стану называть её имени? – и обворожительная улыбка, чтобы ни у кого не возникло желания настаивать.

У девочек сразу заблестели глазки, и они приготовились слушать грустную историю.

Я ковыряла дырку между подушкой кресла и подлокотником.

– Первый год всё было идеально. Мы даже поженились. Тайно, – лукавый взгляд и тихие восхищенные смешки. – Она прекрасная женщина, и я искренне желаю ей счастья, просто в какой-то момент, я понял, что у нас разные жизненные ценности. Это сыграло ключевую роль, – мужчина поднял взгляд, и я моргнула, осознав, что смотрю на него в упор.

Что-то мне подсказывает, миллиардер говорит от сердца. Он действительно так считает.

– Теперь мой черёд задавать вопросы, – наиграно усмехнулся Прадов, всё наваждение моментально схлынуло и потонуло в фальши. Мужчина обвёл нас хитрым взглядом, девочки заулыбались, зацвели, а я вернулась к дырке в кресле. – Лена. Расскажи, что для тебя самое ценное в жизни и почему?

Искоса нашла взглядом блондинку и удивилась, почему она так растерялась.

Казалось бы, успешная телеведущая, красивая женщина, давно состоялась как личность и не может ответить на вопрос, ответ на который должен знать каждый человек.

Что самое ценное? Для кого-то – это деньги. Кому-то подавай власть. Другой довольствуется семейным тихим счастьем, а чего же ты ценишь, Лена?

– Здоровье и благополучие близких, – робко отвечает девушка. В серых глазах дрожат слёзы. – Я всю жизнь работаю ради них. Моя мама, мой папа… Они бедные люди, выросли в нищете. Когда я им купила дом, отец заболел…

– Деньги помогли тебе сделать их счастливыми и здоровыми? Ты ведь ради этого работала? Как часто ты видишь своих родителей? Как много вы проводите времени вместе?..

Прадов не договорил, казалось, он сейчас накинется на девушку, а Лена не выдержала, подскочила и скрылась за стеклянными дверями, спешно вытирая слёзы.

В гостиной воцарилась тишина.

– Перерыв, – спокойно произносит «принц» и поднимается.

К нему тут же подскакивает Нина с чашкой крепкого кофе. Девочки начинают шушукаться и обсуждать случившееся.

Обуваю сланцы и топаю на кухню. Заглядываю во все шкафы в поисках всего одной единственной банки.

– Не желаете обсудить с остальными моё поведение? – раздаётся голос, заставившись меня вздрогнуть и удариться о дверцу шкафчика.

Зашипела, хватаясь за голову, и мстительно взглянула на миллиардера, но он не проникся и ждёт ответа.

Потёрла место ушиба и выдохнула.

– Зачем? Вы сорвались, потому что именно по причине неправильно расставленных приоритетов, разошлись со своей любимой. Люди часто говорят одно, делают другое, а хотят третье. Лена зарабатывала деньги и думала, что помогает, вместе того, чтобы быть с семьёй. Бумажки с большим количеством нулей не уберегли её отца от болезни, не сделали её счастливой. Ложные ценности, – снова отвернулась в поисках чёртовой банки. Перерыв уже кажется, закончился. Разве, нет?

– Вы так уверенно заявляете. А вам ведь едва исполнился двадцать один год, сомневаюсь, что у вас был секс. Вы слишком… правильная. Вдруг, вы ошибаетесь, что тогда? – кто-то решил меня добить или просто отвести душу, потому что Лена поступила разумно и сбежала, а я пошла искать какао!

– Не исключено, – не стала отрицать.

Есть! Нашла!

– Но я бы и не высказала своё, возможно ошибочное, мнение, не спроси вы меня, – с наслаждением вдыхаю запах коричневого порошка и засыпаю две жирные ложки в пузатую, чёрную кружку.

– Перерыв закончен, – равнодушно произносит «принц» и возвращается в гостиную.

Чёрт! Не мог ещё две минуты поболтать?

Отставляю чашку и возвращаюсь на своё место. Лена уже вернулась и даже подправила макияж, так что красноты совсем не видно.

Собственно, часы уже как пять минуть пробили девять, приходится подняться. От волнения взмокли ладони: потёрла одну о другую и прочистила горло.

– Я медитирую и рисую комиксы, – сдержанно улыбаюсь, потому что хочется смеяться. Не так просто на всю страну признаться, в чём либо.

Девочки смотрят иронично, а Прадов задумчиво.

– Какое у вас было задание?

– Рассказать о себе то, что никто не знает.

– Это никто не знает? Из ваших родных?

– Нет.

– Вы скрываете от них? Не доверяете?

Оо… как мы умеем копать! А мужчина-то психолог. Неудивительно, когда имеешь дело с нефтяной компанией.

– Боюсь не понимая и осуждения, – произношу, а сама думаю, что мы просто уже давно не общаемся нормально, чтобы чем-то делиться. Маму и Вику интересуют только деньги, которые я получаю. Иногда, для вида они спрашивают как у меня дела или могут даже помочь по дому, но такое случается под хорошее настроение, или когда что-то нужно.

Я сажусь в кресло, потому что Прадов молчит. Зато поднимается Снежана и начинает цитировать Шекспира, я не смогу его пересказать, простите. Но суть такова, что Джульетта на балконе, а Ромео объясняется в любви. Он поет ей дифирамбы, сравнивая по красоте с луной.

Прадов задаёт придирчивые вопросы, девушка краснеет, кто-то что-то выполнял, а я снова пожалела, что не взяла книгу. Водить пальцем между складочками кресла оказалось невероятно завлекательно.

Меня привлеки внезапные «охи». Неожиданные и возмущенные.

Лида целует Прадова.

М-да…

Ну, всякое бывает, решила взять принца за… инвестиции?

Девушка отстранилась, поправила платье и, улыбаясь, вернулась на своё место.

– Спасибо вам за увлекательный вечер… Увидимся завтра, – мужчина поднимается, вытирая рот и показывает Илье, чтобы прекращал вещание.

– Дай сюда бумажку, – требует у Лиды.

– Зачем? – девушка невинно хлопает шоколадными глазками.

– Нина! – кричит миллиардер, так что цветы в вазах задрожали.

– Ничего подобного в заданиях не было, – краснея, оправдывается помощница.

Слышится смех. Мой? Мой смех? Какого… я смеюсь?

– Вам смешно? – прищуривается миллиардер, переключив внимание на меня. Лида, пользуясь случаем, ускользает, как и другие участницы, чувствуя, что вот-вот полыхнёт.

Зачем она это сделала? На что рассчитывала? Покорить? Удивить находчивостью?

– Вас поцеловала женщина. Это просто ужасно. Не знаю, как вы пережили, – стараюсь не улыбаться, но просто у Прадова было такое возмущенное лицо. И вообще, что я такое говорю?!

– Вы веселитесь? – возмущенно.

– Я скорблю, – иронично.

– Да вы издеваетесь!

– Отнюдь. Сочувствую.

– Вы врёте.

– Да, – отвечаю как на духу и не могу не улыбаться.

– Алиса, – рычит «принц».

– Всё ухожу, – примирительно выставляю руки. – А можно забрать какао?

Нина смеётся в кулак, а я прячусь на кухне подальше от грозного взгляда.

Миллиардер великодушно покидает нашу виллу, уехав на арендованном серебристом «мерседесе». А я запираюсь в своей комнате, засев за учёбу, очень надеясь, что девочки не придут с разборками. Я ведь ничего не сделала? Смех, это ведь не преступление?

Вечером, не рискую присоединиться к съёмочной группе за ужином, чтобы не гневить нашего принца, а то ещё явится нежданно-негаданно… Беру еду и снова запираюсь в комнате. Девочек, кстати, не видно. Наверное, в город ушли развлекаться, чего им дома сидеть молодым и красивым, может, встретят своего более сговорчивого миллионера.

Засыпаю с тревожными мыслями о том, что я совершила ошибку, придя сюда, ещё не догадываясь, что приготовило мне утро…

***

Утро. В Греции оно наступает раньше из-за жары. В восемь утра можно смело отправляться на пляж, а ближе к двенадцати, лучше оттуда бежать. И это несмотря на май месяц. Температура воздуха днём двадцать восемь градусов, но местные жители, чувствуют себя вполне комфортно. Может потому, что летом тут столбик термометра запросто может перепрыгнуть отметку «сорок»?

В комнате уже душно, спасают только жалюзи. Спешно включаю кондиционер, путаюсь в одеяле и с грохотом падаю на пол.

Как обычно.

Поднимаюсь, потирая ушибленные колени, смотрю на часы и бросаюсь в ванную. Вчера Алексей пригрозил новым заданием и объявил общий сбор в девять утра. Сейчас без пятнадцати.

Надеваю шорты, за которые получила от Влада, выбираю нежно-бирюзовую маечку, зачёсываю волосы в высокий хвост и дергаю ручку двери.

И ничего не происходит. Дергаю ещё. Потом ещё. И ещё…

Фигушки! Заперто.

– Вот… курицы, – срываюсь в сердцах, уже догадываясь, чьих это рук дело. Больше не кому. Вряд ли кто из съёмочной группы станет меня запирать.

Меня просто решили дисквалифицировать. Мол, не явилась на задание, значит не очень-то принц и нужен.

Шумно вдыхаю через нос и выхожу на балкон. Второй этаж. Ни карниза, ни решёток, ни водосточной трубы. Прыгать боюсь.

Никогда не чувствовала в себе альпиниста, и сейчас спускаясь по простыне, привязанной за железку балкона, не чувствую.

Руки дрожат от напряжения, скольжу вниз и падаю на попу, отбив копчик. Едва сдерживаю ругательный поток и поднимаюсь.

В гостиной уже начался ажиотаж. Идут съёмки. Чёрт, я не понимаю, что делать! Прикладываю руки к стеклу и пытаюсь разглядеть, что девчонки творят на кухне. Вроде завтрак. Какой-то коктейль.

Прадов непринуждённо откинулся на стул, глаза завязаны чёрной лентой.

Господи, что они там делают?

Прижимаюсь спиной к двери, выдыхаю и решаюсь войти.

Украдкой иду мимо оператора, Алексей смотрит укоризненно, показывая на часы. Виновато развожу руками и продвигаюсь к холодильнику.

Ладно, раз они готовят, тоже что-нибудь сделаю. Например, бутерброд.

Начинаю творить шедевр, всё как я люблю, но редко могу себе позволить. На работе питаюсь в кафе, дома мы не держим половины продуктов из-за Вики, которая всё равно их жрёт по углам.

Марина странно смотрит на меня, отправляя в блендер нарезанную зелень. Улыбаюсь и делаю следующий бутерброд.

– Не вздумай всё испортить, – шипит Настя, наклонившись к моему уху.

На мгновение, я подумала, что она затолкает меня в морозильную камеру.

– Я готовлю себе еду, – непринуждённо улыбаюсь, укладывая третий бутерброд.

– Ваш полезный завтрак готов! – торжественно произносит Снежана.

Сажусь напротив миллиардера, с другого конца стола и наблюдаю, как он с закрытыми глазами пьёт зелёную, полезную каку. Десять девчонок затаили дыхание.

– Ум, – удивлённо причмокивает. – Это… смузи. Базилик, сельдерей… очень… питательно, – мужчина срывает повязку и вежливо улыбается довольным «принцессам». – Спасибо. Вам удалось меня удивить.

Подавила смешок и откусила бутерброд, сочно захрустев единственным листиком салата в этом калорийном безобразии. В полной тишине, хруст произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Прадов переводит взгляд на меня и сглатывает. В смысле не на меня, на бутерброд.

– Алиса, а что это у вас? – осторожно интересуется, а в глазах голод. – Мясо?

– Где? – искренне удивляюсь и смотрю на бутерброд. – Вы имеете в виду этот сочный кусок холодной говядины с ломтиком бекона? Нет. Вам показалось, – поднимаюсь и беру со стола полоску сельдерея. – Кушайте витамины, говорят полезно для мужской силы, – тонко намекаю и бросаю зелень в стакан.

Вежливо улыбаюсь и выхожу на веранду.

Хорошо… Солнышко светит, слышатся торопливые шаги по деревянному настилу…

– У-м-м,… это то, что нужно! – Прадов плюхается на ступеньку рядом и нагло лишает меня бутерброда, с наслаждением вгрызаясь в него зубами.

Не смеюсь, чтобы не спугнуть. Продолжаю смотреть на море.

– Дня два по-человечески не ел, – машинально комментирует он. Так бедолага увлёкся, что позабыл о своей напускной суровости.

Молча поднимаюсь и захожу в дом.

– Алиса, вы обиделись? – доносится мне вслед.

– Нет, – кричу, не оборачиваясь.

Девчонки устроились в гостиной и дают «комментарии». Олег улыбается, а я беру тарелку с оставшимися двумя бутербродами и возвращаюсь к миллиардеру.

– Угощайтесь, – беру один мощный сэндвич, а второй пододвигаю к мужчине.

А он берёт осторожно и смотрит так на меня… внимательно. По-новому. Моргает и усмехается.

– Вы знали, да? – кусает бутерброд и прикрывает глаза от удовольствия.

– Надеялась. Не могла знать наверняка. Может, вы вегетарианец, – откусываю, подставляю лицо солнцу, продолжая жевать.

– Я вас недооценил, – признаётся мужчина.

– Совсем немножко, – скромничаю в ответ, пережёвывая.

– Слава с Лёшей настаивают, чтобы я начал обращаться к вам на «ты», – говорит тише, а я ощущаю на себе заинтересованный взгляд. Разглядывает. Думает, о чём-то. О чём-то, что мне возможно не понять.

– Обращайтесь, – открываю глаза, проглатывая последний кусок, и отряхиваю руки.

– Не могу. Я пытаюсь, но вижу ваш строгий, осуждающий взгляд…

Смешок вырывается сам собой.

– Не смейтесь, – журит миллиардер, облизывая губы. Понимаю, что ищет салфетки, а ничего под руками нет. – Вы мне мою учительницу по математике напоминаете. Я очень боялся эту женщину. Вот и на вас смотрю и думаю, сейчас мне поставят двойку и вызовут родителей в школу.

Я уже не сдерживаюсь. Бесполезно. Это очень забавно, учитывая, каким мужественным выглядит Прадов.

– Вам не о чем волноваться. Родителей я не вызову, а вот двойку… – Получилось слишком двусмысленно. Такие игры не по мне. – Простите… – смущенно улыбаясь, стремительно поднимаюсь, прихватив тарелку. – Вы можете обращаться, как угодно, а я предпочитаю уважительную форму даже с «принцами». Спасибо за утро, – вежливо прощаюсь и направляюсь в дом.

– Тебе спасибо, – доносится мне в спину, а я улыбаюсь.

Олег ловит меня в гостиной и просит пару слов на камеру. Вздыхаю и откладываю тарелку.

– Девочки молодцы. Хороший завтрак приготовили. Думаю, Артёму Гер… Артёму понравилось, – улыбаюсь, а я Илья показывает, что «снято».

– Он до послезавтра теперь не появится, может, пойдём позагораем? Купаться холодно ещё, – предлагает подошедшая Нина, а я задумываюсь, что будет делать миллиардер почти два дня на острове в полном одиночестве? Странный вопрос, отдыхать, конечно. Мы, наверно, уже поперёк горла сидим.

– Давай, – соглашаюсь я.

– Вечером идём в таверну на набережную, – весело говорит Олег, собирая листы со стола.

– В какую? – удивляется помощница.

– В любую, – безразлично отзывается Алексей, задумчиво глядя на меня. – Почему вовремя не спустилась?

– Не моя инициатива, – улыбаясь, признаюсь. – Дверь была заперта.

– Вот паразитки! – ругается Нина.

– А как спустилась? – удивляется Олег.

– Ребята! Кто привязал простынь к балкону второго этажа? – ругается вошедший помощник, ещё один организатор всего этого… шоу. Технический, вроде… – Что за глупые шутки? Как теперь отвязывать?

Все смотрят на меня.

– Зато завтрак не пропустила, – невозмутимо улыбаюсь и иду к себе за купальником.

– Я помогу! – вызывается Олег и бежит по ступенькам, следом за мной. – Простынь отвязать, – хитро поясняет он, а я усмехаюсь.

Переодеваюсь в душе, пока ведущий возится на балконе. Выхожу в сарафане, прихватив полотенце.

– Прости, но пришлось её разрезать, слишком сильно затянулся узел под тяжестью тела, – мужчина виновато протягивает рванную простынь.

– Мне всё равно. Это не моё. А Прадов ведёт учёт белья? Может в городе такую же купить?

Олег издаёт короткий смешок.

– Ты забавная, – произносит, глядя исподлобья.

Смущенно отвожу взгляд и беру пляжную сумку с книгой.

– Пойдём? – спрашиваю, открывая дверь.

Олег ухмыляется, но ничего не говорит. Внизу уже топчется Нина, а рядом Алексей, что-то ей растолковывая. Когда мы приближаемся, парочка затихает.

– Я думала, мы пойдём вдвоём, – удивляется помощница.

– Я тоже так думала, – пожимаю плечом. – Но мужчины, кажется, считают иначе.

– Всё верно, Малышка, – усмехается Алексей. – Кто-нибудь взял воду?

Всё-таки нам удаётся покинуть виллу, и мы располагаемся в бухте, подальше от ветров, поближе к воде.

Чудесным образом, наша скромная компания из четырёх человек, увеличилась на глазах до восьми. Сначала пришёл Илья и стал ворчать, что его не позвали, потом возник Влад и с самым невозмутимым видом сел на Нинино полотенце, закрыв глаза тёмными, дизайнерскими очками. Ещё минут через десять показался Слава с тем самым помощником, который на простыню ворчал. Точнее, из-за простыни.

– Максим, – представился технический организатор и стянул футболку, демонстрируя прекрасное, рифлёное тело.

Слишком много мужчин на нас двоих, подумалось мне. Судя по блестящим глазам помощницы, она тоже так считает.

– Девчонки! А давайте в мяч? – весело предложил Олег, крутя белый «шар».

Вот и мячик откуда-то взялся, а я ведь даже книжку ещё не открыла.

– Я не очень умею, – скромно призналась. – С физкультурой со школы не заладилось. Я превосходно ловлю подачи, но исключительно головой, которая потом жутко болит.

Народ усмехается, а сценарист качает головой и, наконец, снимает свой черный блейзер, с которым видимо, не расстаётся. И как ему не жарко?

– Пошли, Малышка. Научим, – уверенно говорит он, а я не могу отказать мужчине с таким телом. Максимка отдыхает.

И как им не стыдно вообще?

Игра проходит весело, раздаётся смех, по большей части мой и надо мной. Я выгляжу забавно и неуклюже, но не стесняюсь. Ребята хвалят меня, поддерживают, только Нина бессовестно ржёт.

Потом удаётся немного почитать, загорая. Олег крутится рядом. Я уже поняла, что нравлюсь ему, но на знаки внимания не реагирую. Всё-таки я тут за другим. И из-за другого.

После пляжа принимаю душ, а на ужин спускаюсь на кухню. Еду для нас заказывают у «местных», договорились с какой-то недорогой таверной. Это очень удобно, но наш холодильник под завязку полон еды, меня так и тянет что-нибудь приготовить.

Под взглядами девчонок, половина из которых, уже вернулась, желание пропадает. Беру свою порцию и выхожу на веранду к Нине с Алексеем.

Только устроилась в плетёном кресле, как показалась Настя с Лидой.

– Мы хотим узнать, что это такое ты устроила сегодня утром? – прищурившись, спрашивает фигуристка, сложив руки на груди.

Не успеваю даже подумать, как отвечает Алексей.

– Совсем страх потеряли? – строго интересуется он. – В присутствии организаторов… Шли бы… пока не оштрафовал за неспортивное поведение.

– Сами говорили, скандал не помешает, – оправдывается Лида.

– На камеру, девочки, на камеру, – цедит Нина. – Совсем уже, – возмущается помощница, как только дверь за девчонками закрывается.

– Придут ещё, – заключил Алексей.

Мы нормально поужинали, немного отдохнули, посмотрев местный канал, а ближе к десяти отправились всей компанией на набережную.

Признаться, у меня захватило дух. Я даже в платьице принарядилась: легкое, длинное и воздушное, нежно-кораллового цвета. Я его купила себе в Италии в нашу первую командировку с Мишей, просто не удержалась. Новая работа, зарплата на порядок выше, чужая странна. Романтика. Как без нового платья?

Последний мой выход в общество закончился не очень удачно, но это отдельная тема. Помню, что был корпоратив…

Нина тоже надела платье: голубенькое и лёгкое на бретельках, а русые волосы завила на концах.

Вдоль моря гуляли пары, шум прибоя ласкал слух, да и вообще сама атмосфера располагала. Хотелось улыбаться. В душе происходило что-то волнительное.

Таверна была в два этажа с открытой террасой наверху и диванчиками. Можно сидеть, любоваться морем и ветром. Музыка живая, атмосфера захватывающая в древнегреческом антураже. Мне очень понравилось.

Мы с трудом разместились, и началось всё с вина, конечно. Я старалась не пить, но разве можно удержаться, когда кругом музыка и праздник.

Мужчины больше болтали между собой, иногда пытаясь у меня что-то спрашивать. Отвечала односложно, больше любуясь горизонтом. Да, по сути, и рассказать нечего. Кроме работы и учёбы ничего и не происходило.

Были недавно со Светой в зоопарке… Но не стану же я об этом съемочной группе рассказывать. Можно подумать, что я скучная… Да, хотя, пожалуй, так и есть.

– Пошли танцевать! – Нина хватает меня за руку и тащит по проходу к лестнице. Даже понять ничего не успеваю, в голове вино шумит, а ноги слабые и податливые. Пока сидела, было всё хорошо.

Начинаю смеяться, а девушка берёт меня за руки и довольно неплохо двигается. Посетители на первом этаже поддерживают нас аплодисментами.

Что мне уже нравится в Греции, народ очень дружелюбный и отзывчивый.

Заразившись весельем, начинаю двигаться под звуки гитары. Рядом возникает Олег с бокалом в руках и протягивает мне. Улыбаюсь в ответ и делаю глоток восхитительного вина.

– Может, потанцуем? – немного хмельным голосом, спрашивает он.

– Думаю, не ст`оит и начинать, – морщусь и делаю ещё глоток, продолжая медленно двигаться в такт мелодии.

Ведущий усмехается.

– Ты всегда такая прямолинейная?

– Разве? – искренне удивляюсь. Мне всегда казалось, что я очень скрытная и уклончивая, но в ответ почему-то говорю другое: – Выйду на улицу, воздухом подышу.

– Тебя проводить?

– Не нужно, – отмахиваюсь и продвигаюсь на выход.

Тошнота подступила внезапно. Выбралась без труда и прислонилась к металлическому ограждению набережной. Меня немного вело: прикрыла глаза, но стало только хуже. Похоже, я совершила очередную глупость.

Решила спуститься к морю и немного пройтись, чтобы прийти в себя. Последний бокал был лишним.

Не знаю, сколько я так шла, но вскоре увидела интересную парочку. Наша Настя – фигуристка нежно целовалась с каким-то мужчиной греческой наружности.

Почему-то именно в этот момент мне отчаянно захотелось чихнуть. Подозреваю, что всё же простудилась.

Как я не сдерживалась, сделала только хуже. Звонких «хрюк» огласил пляж. Парочка испуганно дёрнулась, точнее Настя, а её спутник недоумевающе посмотрел по сторонам.

Даже в наполовину пьяном состоянии, я разглядела, как яростно сузились глаза девушки. Фигуристка стремительно сократила расстояние между нами, едва сдерживая порыв залепить мне пощечину.

– Ты!.. Если хоть кто-то узнает…

– Если не прекратишь угрожать, я закричу, – подозреваю, что пьяно улыбнулась и даже нахально помахала стоящему в стороне греку. Это всё алкоголь. Завтра мне будет очень стыдно, а пока…

– Что ты сказала? – прищурилась фигуристка.

– Я сделаю вид, что ничего не видела, если ты прекратишь свои нападки, и девочек будешь тормозить «на поворотах», – я шантажирую, что ли? Ужас! Вино и впрямь было хорошее.

– Да, ты охренела, тварь! – не сдержалась фигуристка и вцепилась мне в волосы, посчитав, что это наилучшее решение проблемы.

Мне пришлось защищаться, но выходило с трудом. Признаться, это моя первая драка в жизни, а вот Настя, видимо, профессионал.

Девушка оказалась сверху, я только успела прикрыться руками.

– Ты идиотка! Тебя оштрафуют, – кричу, пытаясь вразумить озверевшую фигуристку.

Она колотит меня по голове, пытается, но попадает по рукам. В следующую секунду становится легко. Осторожно убираю руки и наблюдаю, как брыкающуюся Настю оттаскивает её ухажёр, что-то ей нашептывая.

– Тебе конец! – успевает выкрикнуть девушка, перед тем, как грек забросил её на плечо и быстро понёс с пляжа.

– Чокнутая, – тихо выдыхаю и поднимаюсь. У кого-то не в порядке с нервами. Интересно на соревнованиях по фигурному катанию, она тоже дубасила конкуренток?

Земля предательски качнулась и я вместе с ней. Упираюсь в сильные руки, чтобы снова не встретится с песком…

Сильные руки? Откуда они взялись?

– Я начинаю серьёзно подозревать вас в шпионаже, – раздаётся обволакивающий голос миллиардера.

– Вы слишком высо… – осекаюсь, осознавая, что чуть не перешла на личности. Что-то сегодня с «языком» у меня совсем плохо. – Я говорила вам какой вы высокий? – невинно хлопаю глазами, пытаясь убрать спутавшиеся волосы с лица.

– Просто вы слишком низкая, – парирует мужчина, пряча усмешку. Подозреваю, что разглядывает меня. – Вы следили за мной?

– Вообще-то это вы пришли сюда, а я уже была здесь. Так что, кто за кем ещё следит - неизвестно, – наконец, выпрямляюсь, освободив лицо от волосяного плена, и сталкиваюсь с внимательными голубыми глазами. Наш «принц» решил себе не изменять и выглядит безупречно. Серая, лёгкая рубашка и светлые брюки очень ему идут.

– У вас такой вид… – Прадов окидывает меня взглядом с головы до ног и хмурится. – Вы подрались?

– С чего вы взяли? – несмотря на шум в голове и слабость во всём теле, я смогла верно оценить ситуацию и изобразить удивление.

Мужчина опустил взгляд.

– У вас на руках следы от ногтей.

– Оо! Так это крабы, – невозмутимо лгу и киваю головой. Миллиардер вскидывает бровь. – Не поделили территорию пляжа.

Прадов поджимает губы, но глаза вспыхивают весёлыми искорками.

– Судя по песку на вашей спине и плечах, они вас к морю тащили?

Теперь губы поджимаю я, но они отчаянно желают расползтись в улыбке.

– За волосы, – коротко подтверждаю и медленно начинаю идти просто вдоль берега.

– Вы совсем не умеете врать, – заключает «принц».

Смотрю на него искоса и пытаюсь прочесть хоть какие-то эмоции что-то, что поможет мне понять этого мужчину.

– Вы уж определитесь, – хмыкаю в ответ. – Или я вру или не умею.

– Мой брат уверяет, что ничего не знает о причине вашего появления на проекте, я склонен думать иначе. И непременно всё выясню. Другими способами, – говорит мужчина не глядя на меня.

– На здоровье, – устало отвечаю.

– Алиса, вы не похожи на меркантильную женщину. И ведёте себя не как охотница за богатством. Уверен, вы пришли на шоу по другим причинам, – не унимается Прадов.

Растерла лицо руками и выдохнула.

– Вы как старая заевшая пластинка, – честно призналась я и добавила. – У меня уже голова раскалывается.

Прадов замер, вглядываясь мне в лицо.

– Она раскалывается не поэтому. Сколько вы выпили? А много ли пили в своей жизни?

Усмехнулась и покачала головой.

– Вам бы работать частным сыщиком.

– Пойдёмте, у меня есть то, что вам поможет, – произнёс мужчина так, что я должна беспрекословно подчиниться.

У меня не возникло даже малейшего желания возражать, и я молча последовала за миллиардером.

Почти всю дорогу с набережной до его машины, мы провели в тишине. Я не лезла с вопросами, почему он бродит в одиночестве около моря, Прадов не спрашивал, почему я вдруг напилась и с кем подралась. Но стоило мне сесть в машину, принялся сдержанно отчитывать, словно маленькую девочку.

– Вы вроде умная девушка… – начал мужчина, заведя автомобиль. – Зачем вы пошли со съемочной группой? Это вид они вас надоумили напиться?

– Они меня не надоумили. Я сама захотела попробовать вино, но не рассчитала количество. К тому же, не настолько я и пьяна, – спокойно отвечаю, хотя сам предмет разговора кажется странным. Какое дело «принцу» напилась я или нет? Мы не на вилле, не на съёмках и не на свидании.

– Сколько вы выпили?

– Два с половиной бокала.

Прадов промолчал, а я не заметила, как мы приехали.

– Ваш отель? – скорее утвердительно спрашиваю я. А спросить, зачем мы тут не удосужилась. Начинает казаться, что я задаю не те вопросы или просто слишком уверена, что с Прадовым мне ничего не грозит.

Мужчина кивает и помогает мне выйти из машины. Снова беспрекословно следую за ним.

Это потрясающий отель с видом на море, дорого и со вкусом обставлен. Современная мебель, много зеркал, уютных холл, рядом ресторан, хромированные лифты…

Прадов прикладывает карточку к считывателю, раздаётся характерный писк и меня пропускают вперёд.

В номере автоматически загорается свет. Снимаю босоножки и осторожно прохожу.

– Присаживайтесь в кресло, сейчас я подойду.

Мужчина скрывается за стенкой другого помещения, что играет роль гостиной и бара. Устраиваюсь в приятном велюровом кресле возле окна и смотрю на голубую воду шикарного бассейна, который расположен прямо на крыше.

– Возьмите, вам станет лучше, – Прадов возвращается со стаканом в руках, вода в котором продолжает шипеть и пузыриться. Подозреваю, что это аспирин.

– Зачем было привозить меня сюда? У меня тоже есть таблетки.

– Таких нет, – уверено говорит мужчина и садится напротив, держа в руках чашку кофе. – Это лекарство из Германии, хорошо избавляет от похмелья и выводит токсины из организма. Простите, но какао нет.

– Переживу, – отмахиваюсь и выпиваю лекарство.

– Вы не расскажите, что случилось на пляже?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю, – пожала плечами и отставила стакан.

– Мне хочется понять мотив ваших поступков и логику, – после паузы произнёс Прадов, сложив руки совсем, как Шерлок Хомс. – Если вы пришли на шоу ради денег то, что станете делать, если дойдёте до финала? По задумке проекта, я должен сделать предложение победительнице.

– Вы не сделаете, – улыбаюсь и смотрю на мужчину с каким-то сочувствием. – Вы втянуты в шоу, в той же степени, что и я. Мы оба повязали себя обязательствами, взвали на плечи ответственность. Вы умный мужчина, очень внимательный и осторожный. Нефтяной магнат Прадов никогда не женится на девушке из реалити-шоу. Вы всегда будете видеть подвох.

– Вас это нисколько не расстраивает, – усмехается мужчина и расстёгивает пару пуговиц на рубашке.

– Замужество в мои планы не входит.

– Поосторожней. Всё-таки я «принц». Вы можете ранить моё сердце, за которое вообще-то должны бороться, – Прадов смеётся глазами, но расслабляться не спешит. Он всё так же внимателен.

– Я и борюсь. Не мелькаю у вас перед глазами, не завожу с вами «личных» разговоров и не вешаюсь на шею. Делаю всё, чтобы у вас не возникло желания отправить меня домой.

Мужчина улыбается и качает головой, как будто восхищенно.

– Для двадцати одного года вы слишком мудрая и опытная. Делаю вывод, что вы неправильная Алиса.

– Я Алиса с мозгом, – отвечаю без лишней скромности. – Этого достаточно, чтобы наблюдать и анализировать. Но поверьте, и я совершаю немало ошибок, как и все. Иногда мне кажется, что я поступаю правильно или думаю правильно, а потом выходит, что только кажется.

– Вы умеете признавать свои ошибки?

– Это единственное, что я делаю превосходно, – усмехаюсь в ответ.

– Не скромничайте. Вы отлично готовите бутерброды, – улыбается мужчина и поднимается, чтобы отнести чашку со стаканом. – Давайте, я отвезу вас обратно. Некрасиво получится, если Слава недосчитается одной участницы.

Киваю и направляюсь в прихожую, где стоят мои босоножки.

– Спасибо. Мне действительно стало лучше, – улыбаюсь и выхожу в коридор.

На вилле меня встречает Олег с Ниной и накидываются с претензиями.

– Куда ты пропала? Мы все обыскали, – недовольно спрашивает Олег, поднимаясь с дивана. Он выглядит помятым и от него пахнет алкоголем. На столе стоит пепельница с окурками и два пустых стакана.

– Алиса была со мной, – раздаётся властный голос за спиной, от которого мурашки по всему телу.

Ведущий фокусирует взгляд на миллиардере, пьяно усмехается и идёт наверх.

– Всё хорошо? – спрашивает Нина, переводя взгляд с меня на Прадова.

– Всё отлично, – улыбаюсь в ответ. – Я была в компании нашего «принца», а не с пиратами на корабле.

– Лучше бы с пиратами, – вздыхает помощница, прощается с Прадовым и тоже уходит.

– Спокойной ночи, Артём Германович. Спасибо за помощь, – говорю я, стараясь не замечать на себе пристального взгляда.

– Спокойной ночи, Алиса, – ровно произносит мужчина, но провожает меня взглядом до самой лестницы, только после этого уходит.

Быстро раздеваюсь, умываю лицо и прыгаю в постель, стараясь не думать, что завтра мне, скорее всего, влетит сначала от Алексея за то, что ушла, не предупредив, потом от Насти…

«Тет-а-тет»

Утром меня разбудила Нина стуком в дверь и криком «полундра!». Алексей устраивает срочное собрание, явка обязательна.

Голова отдавала слабой болью в висках, напоминая о вчерашнем приключении. Я всё же приняла душ, надела легинсы с белой туникой без рукавов и спустилась вниз.

Хмурые, не выспавшиеся девчонки, слегка помятые, расселись на стульях и длинном белом диване, а сценарист устроился в кресле напротив. У Алексея был вид очень сурового директора, ну а мы – провинившиеся школьницы.

Нина подпирала косяк, держа чашку ароматного кофе.

– Доброе утро! – улыбнулась Алексею и окинула взглядом девчонок. Снежана закатила глаза. Мол, достала уже. – Можно какао перед тем, как ты нас строго и заслуженно накажешь? Могу и тебе кофе сварить. С двумя ложками сахара? – спросила, уже скрываясь на кухне.

– Ты лиса, а не Малышка! – отозвался мужчина. Расцениваю это, как – да.

– Расскажешь по секрету, как ты вчера оказалась с Прадовым? – Нина подошла почти бесшумно и встала, прислонившись к хромированной столешнице.

Я подумала, что, впрочем, нет никакого секрета, но даже не-секретом, я на шоу делиться не стану. Любой звук, не говоря уже о слове, может сыграть против меня.

– Случайно встретись. Мне было плохо, он как мужчина предложил подвезти, – отвечаю непринуждённо, продолжая готовить себе какао.

Я люблю насыщенный, с добавлением сливок, щепоткой корицы и горсткой маршмеллоу. И просто прекрасно, что щедрые спонсоры не скупились и забили ящики нужными и не очень нужными продуктами. Но за неимением этого, сошёл бы и порошковый «Несквик» без ничего. Дома только такой я и могу себе позволить и то, прячась с ним по углам. Я храню свою заветную банку в ящике с нижним бельём. Туда точно никто не полезет.

– Кравцо вернулась раньше тебя и материлась больше получаса, в красках описывая, как «мутузила» тебя на пляже, что ты в конец обнаглела и пора поставить «сучку» на место. Девчонки рты пораскрывали от удивления или умиления, я не поняла, но все активно поддержали затею фигуристки. Что между вами произошло? – Нина участливо смотрела мне в лицо и ждала честного ответа.

– Ерунда, – отмахнулась и бросила ещё один «квадратик» зефира в чашку. Подумала и добавила немного ванили в кофе сценариста. Ещё подумала и нарисовала сливками из коробки спиральку. Теперь красиво. – Осьминога ей в руки, медузу на шею, пусть действует, если ей от этого легче станет. Меня это нисколько не трогает.

– Не понимаешь? Она может сделать так, что ты вылетишь с проекта, – не унималась помощница.

– Алексей ждёт свой кофе, – многозначительно напомнила я и улыбнулась.

Нина вздохнула, потерла переносицу и прошла в гостиную, а следом я с двумя кружками. Кофе поставила перед Алексеем, а сама села в кресло рядом, раз никто не захотел.

Сценарист удивлённо заглянул в чашку, посмотрел на меня и сделал осторожный глоток.

– Ум-м… – одобрительно причмокнул и глотнул нормально. – Значит так. С сегодняшнего дня, правила немного меняются.

Девочки насторожились, а я ожидала нечто подобного. Меньше надо болтаться по городу и пьяными орать на вилле.

– Больше никаких массовых выходов в город. Поодиночке и только с моего личного разрешения. И даже с моим, не больше чем на два часа, – с коварным наслаждением заключил сценарист.

Девчонки стали подозрительно переглядываться и почему-то все взгляды сошлись на мне, словно я была причиной новых правил.

Это заметила не только я.

– Она тут не причём, не надейтесь. Причиной послужило ваше легкомысленное поведение, не более. Так считаю не только я, но и наш неизменный «принц», который связался со мной сегодня утром, – Алексей глотнул кофе и продолжил. – Изменилась мера наказания касательно драк. Теперь зачинщик сего увлекательного мероприятия собирает вещи и отправляется домой, не дожидаясь конца недели и церемонии «валентинок». Всем ясно?

Девчонки протянули что-то унылое и невнятное, а я кивнула и отсалютовала кружкой с какао.

– Теперь о насущном. Сейчас приводите себя в порядок и собираетесь во дворе за накрытым для завтрака столом. Что-нибудь обсуждаете, затем получаете конверт с приглашением на свидание. Та, которой повезло, готовится к встрече с миллиардером, а остальные займутся приготовлением сюрприза для «принца» к завтрашнему дню. Ваше задание «сделать подарок своими руками». Всем удачи и хорошего дня, – Алексей милостиво махнул рукой.

Поднялась, забирая пустые кружки, обратив внимания, что не видно ведущего и съёмочной группы. Илья может во дворе: аппаратуру устанавливает, а где остальные?

– Как провела вчерашний вечер в компании «принца»? – раздался обманчиво-спокойный голос фигуристки за моей спиной.

Поставила чашки в мойку и повернулась, не сильно удивившись тому, что девушка уже в курсе. Видимо, не я одна общаюсь со съёмочной группой. А так, как о Прадове знают только двое… Не думаю, что Нина станет откровенничать со стервой.

– Насть, мы не с того начали, – говорю примирительно, но как-то вымученно. – Ты прости меня за вчерашнее. Мне плевать, как ты проводишь время, давай просто забудем, и ты не станешь меня цеплять понапрасну.

Девушка язвительно усмехается и складывает руки на груди.

– Мой тренер любил повторять: «Цена за ошибку только одна – проигрыш». Учись проигрывать, заморыш, или не совершай ошибок. В этом мире за всё приходится платить, – Настя замолчала, так как подошла Нина, а я покачала головой и постаралась выразить взглядом, как сильно она ошибается.

– Чего застыла? Бегом собираться, – Нина наградила фигуристку таким взглядом, что даже она не решилась возражать. – Ты тоже давай не задерживайся и смотри, чтобы тебя в углу не зажали.

– Спасибо, – поблагодарила помощницу и отправилась к себе.

За завтраком участницы повеселели. Проснулись, преобразились и в предвкушении конверта начали обсуждать «принца», виллу и остров. Кто куда бы хотел ещё сходить, что посмотреть и купить из сувениров.

Я увлечённо мазала тост творогом, уже приметила пучок зелени и «моццареллу» для создания моего «шедевра». Когда бутерброд был готов, достала альбом, решив закончить набросок карнавального костюма.

– Ой, – раздалось притворное, а вместе с этим на мой альбом медленной струйкой вылился апельсиновый сок, шлёпая по бумаге и брызгая. – Но ты же нарисуешь ещё. Да, недотёпа? – виновато улыбнулась Марина и переглянулась с Настей.

– Конечно, – улыбаюсь и невозмутимо вырываю лист, стараясь не жмурится, и не скрепить зубами. Это… действительно неприятно. Я над этим костюмом несколько недель работала, детали продумывала, вдохновения в веточках сирени искала…

Марина садиться на своё место и беседа возобновляется. Замечаю внимательный взгляд Лены. Показываю палец «вверх» и девушка отворачивается.

Где этот несчастный конверт? Невозмутимое спокойствие сохранять всё труднее.

Как по заказу, откуда-то сверху спланировал бумажный, большой самолётик. Приземлился на овощи, сверкая расписным крылом с именем «Анастасия».

Фигуристка радостно завизжала и захлопала в ладоши. Подхватила самолёт и развернула его.

– Заеду за тобой в полдень. Возьми с собой теплую кофту и купальник. Артём, – Настя расплылась в счастливой улыбке, прижимая к себе бумагу.

Девочки постарались сделать вид, что им всё равно, а я ожидала сигнала от Алексея, что мучение на сегодня закончилось. Легенсы промокли и неприятно липли к телу.

Фигуристка радостно упорхала давать «комментарий», но не упустила возможности поддеть меня на дорожку:

– Видишь, ваш разговор наедине ничего не дал. Он выбрал меня.

– Скатертью дорога, – машинально огрызнулась и поспешила улыбнуться. – Я хотела сказать удачи вам и приятного вечера, – собрала остатки своего альбома и поспешила наверх переодеваться, мыться, сушиться, не замечая прожигающих взглядов.

Насколько я успела понять этого загадочного нефтяника, – не всё так просто. Я бы не обольщалась на месте Насти. Наоборот, очень хорошо, что он не выбрал меня. Всё станет ясно в конце недели на церемонии «валентинок», вот там и посмотрим.

Алексей зашел попрощаться и предупредил, что никого до самого вечера не будет. Вся съемочная группа уже на месте, на каком мне не сообщили, не хватает только их. Настоятельно просил вести себя хорошо и дожить до вечера.

Настроение заметно упало, а взгляд то и дело падал на вымокший альбом.

Полезла в сумку и достала новый. Долго смотрела на лист, пытаясь собраться с силами и воспроизвести в памяти то, что так усердно и с душой создавала.

Мысль создать костюм дриады, ну или лесной феи, пришла ко мне после пары сотен прочитанных книг в жанре фэнтези. Началось все с набросков любимых персонажей, так сильно мне хотелось их визуализировать. Чтобы вдохнуть жизнь, нарисовала короткую историю. А когда возвращалась со Светой из зоопарка, увидела пышный куст белой сирени. В голове загудело, замелькали образы перед глазами: подиум, светлокожие модели в платьях из разных лоскутков с цветами сирени, жасмина, яблони. Их можно сделать из органзы, а веточки из мягкой проволоки, обтянутой тесьмой. Нарисовать «древесных макияж», в прически можно добавить настоящих листьев и веточек. Я бы назвала этот показ «Русские нимфы».

Тогда я подумала, что во мне проснулся дизайнер-модельер. Немного испугалась, ведь с детства интересовалась искусством. А сейчас припоминаю, как шила кукол для сестры из дырявых носков. Помню, как в шестом классе сделала себе ремень из тонкой кожи на первые джинсы. Я сама набила клёпки, обшила его капроновой ниткой, прикрепила бляшку, а потом с гордостью носила, а ребята во дворе восхищались.

«Мельницкая, где взяла такой ремень?» – спросила тогда моя соседка, всего на год старше меня.

«Купила», – невозмутимо ответила и перебросила косичку через плечо. А где купила, так и не сказала. Секрет.

А любовь к искусству и языкам мне привила бабушка. Это была мировая женщина-интеллигентка.

Утром мы готовили чай, сервировали круглый стол в её комнате, клали в вазочку овсяное печенье и с прямыми спинами, наслаждались церемонией, глядя на многочисленные картины, которые украшали стены бабушкиной однушки.

Она говорила со мной по-французски, но почему-то именно этот язык мне не понравился. Я не могла так красиво и искусно картавить, как бабушка. Тогда бабуля выбрала другой метод. Она брала какой-то предмет, например, чашку и называла её по-английски, делая это, как бы невзначай.

Я ещё в школу не ходила, толком по-русски читать не умела, зато свободно могла представиться на английском, спросить, сколько собеседнику лет, откуда он приехал и чем занимается.

А летом мы с бабушкой ездили на дачу и занимались ландшафтным дизайном. Ну, тогда это просто был сад, в котором мы ковырялись, делали клумбы из пионов, георгин и астр, выкладывали дорожки камнем, украшали фонари, сколотили лавку, которую я разрисовала и лично покрыла лаком…

Потом бабушка умерла, мама распродала все картины, которые, кстати говоря, я любила разглядывать с лупой. Исчезла и антикварная мебель, а затем и квартира.

На похороны я смастерила венок из искусственных цветов и настоящей ёлки, ещё всяких ленточек и бусин. Он получился больше рождественский, чем траурный, но я была уверена, что бабушке понравится.

Мама не хотела его класть на могилу. Тогда я впервые «показала зубы» и решила, что стану искусствоведом, как бабушка.

Теперь, я даже не знаю, снова проснулась любовь создавать. Может, это моё призвание, стоит серьёзно к этому отнестись и не спешить с выбором профессии.

Опустила взгляд на альбом и улыбнулась. Лист больше не был белым, теперь на нём красовался свежий набросок костюма лесной феи.

Убрала альбом и собрала сумку на пляж. Хотелось немного погреться на солнышке и почитать.

Море не разделяло моих планов и неспокойно шумело, баламутя воду. Расположилась подальше, сняла обувь, но из-за сильного ветра, осталась в сарафане.

К моему удивлению, в бухте отдыхали люди, совсем немного, но в ясную погоду здесь не было вообще никого.

Я погрузилась в книгу и не знаю, сколько так просидела. Может, два часа, может три, не удивлюсь если больше. За чтением время летит незаметно, но вернули меня к реальности душераздирающие крики на английском.

Девушка подросток с короткой стрижкой в комбинезоне истошно кричала, тыкая пальцем в море.

– Моя собака! Помогите, кто-нибудь! Моя собака!

Отложила книгу и бросилась на помощь. Почему-то у меня не возникло сомнения, что собака может запросто тонуть. Видимо искажённое болью и испугом лицо девушки отключило разум.

С разбега нырнула в холодную воду, открыв глаза. Мутно, слишком мутно. Начала рыскать, выныривать, оглядываться и снова нырять. Не знаю, сколько это продолжалась, но наконец, заметила на дне что-то большое и пушистое с красным ошейником.

Хватаю собаку и выныриваю. Отплёвываюсь от воды, убираю с лица волосы и в недоумении смотрю на игрушку в своих руках. А девушка на берегу плачет от счастья.

Никогда не чувствовала себя так… глупо и смешно. Скажите, что меня снимает скрытая камера, тогда всё ясно.

– Мой Пипи! – девушка выхватила игрушку и прижала к себе мокрое тельце. – Чем я могу вас отблагодарить? – она вытерла слезу, а я улыбнулась.

Не зря. Не зря я полезла в эту мутную воду, не зря вымокла до нитки. Эти счастливые глаза стоят таких усилий. И я даже спрашивать не стану, как игрушка оказалась в море и почему, хозяйка сама за ней не полезла. Может плавать не умеет. А я просто закапаю в глаза капли и буду спать спокойно.

– Ничего не нужно, спасибо. Просто держите свою собаку на поводке. Всего доброго, – махнула рукой и пошла за своими вещами под удивлённый взгляд владелицы Пипи.

Снова мыться и переодеваться, это становится традицией.

Вышла на дорогу, прошла пару метров, как мимо промчалась машина, шурша гравием, обдавая меня пылью.

Только не останавливайся, пожалуйста, мысленно взмолилась я, потому что это был «мерседес» Прадова.

Послышался шум, хлопок двери и…

– Алиса?

Медленно оборачиваюсь, натянув самую приветливую улыбку. И ничего, что ноги в песке, волосы липнут к лицу, а сарафан к телу. Всё в порядке.

– Как вы догадались?

Мужчина шумно выдохнул и прикрыл глаза рукой. Вид у него, весьма, вымученный.

– Что… Почему… – он явно не находил слов. – Вы невероятная девушка! – странно усмехнулся и развел руками. – Могу я спросить, что случилось с вами на этот раз? – мужчина подошел ближе, а я обхватила плечи руками, прикрыв грудь.

– Вы не поверите, – у меня с трудом выходит не смеяться.

– Снова крабы?

– Нет. Собака.

– Оо, она вас тоже в море тащила? – миллиардер не выглядит довольным. Больше уставшим и, наверно, думает, что я снова обманываю.

– Вы когда-нибудь спасали мягкую игрушку? – выгибаю бровь и заглядываю в голубые глаза, как бы говоря: «Ну, поверь. Пожалуйста».

Мужчина немного хмурится и облизывает губы.

– Я должен услышать эту мокрую историю. Залезай в машину, – решительно командует и возвращается к «мерседесу».

Я остаюсь на месте.

– Не хочу испачкать и намочить обивку салона! – кричу вдогонку.

Прадов открывает дверь и смотрит на меня.

– Иди переоденься, жду тебя в таверне «Старая гавань», здесь недалеко. Там готовят восхитительное какао, – хлопает дверью и срывается с пробуксовкой с места.

Смотрю вслед и думаю, почему с этим мужчиной всегда так? Мы словно понимаем друг друга с полувзгляда и не понимаем вовсе. Он вроде совсем мне не доверяет, но вместо того, чтобы избегать тянется к общению. Интересуется. Зачем?

Захожу в гостиную и резко останавливаюсь, чтобы не попасть в объектив. Девочки расспрашивают фигуристку, как прошло свидание.

Меня замечает помощница, потом Алексей, Олег и Слава. Глаза всех четверых увеличились троекратно. Сценарист обречённо закатывает глаза.

– Мы были в ущелье Рувас и его окрестностях. Это великолепное место, правда, немного прохладное. Скалы, дикая природа, видели коз, которые как груши весят на деревьях, небольшие водопады, даже искупались в озере Вотомос, где заканчивается тропа ущелья. И прекрасно провели время за ужином в поселке Зароса, – девушка лучезарно и загадочно улыбнулась.

– Ну, а какой Артём в простой беседе наедине? – обратилась Лена. Блондинка выглядела заинтересованной.

– Артём очень вежливый и внимательный. Ведёт себя как джентльмен. Он кажется таким простым, настоящим.

– А у вас был поцелуй? – прищурилась Снежана.

У меня затекли ноги. Как бы проскочить наверх?

– Пусть это останется только между мной и Артёмом, – кокетливо улыбается фигуристка, и я быстро лечу в свою комнату.

Стремительно принимаю душ, надеваю шорты, футболку, расчёсываю мокрые волосы, хватаю сумку и бегом обратно.

В гостиной меня перехватывает Алексей.

– Куда это ты? У меня кое-что для тебя есть, – лукаво говорит мужчина.

– Лёш, меня Прадов ждёт в какой-то гавани, можно я уже дойду до него? – умоляюще смотрю на сценариста. – А что у тебя есть?

Мужчина усмехается и отходит.

– Нет уж, лисица. Сначала дуй к «принцу», потом ко мне. Прямо девушка нарасхват, – качает головой и зовёт Славу.

Пролетаю мимо девчонок, притворяясь трамваем.

«Старая Гавань» встречает меня восхитительным запахом лаваша из тандыра и шашлыка из баранины. Не знаю, что у них тут с какао, но мне определённо всё нравится.

Расписная деревянная мебель, большие, крепкие столы, бочки с вином, виноградная лоза, что обвивает опорные балки и даже штурвал на стене, под которым сидит Прадов.

– Очень уютно, – присаживаюсь на лавку, продолжая озираться.

– Мне начинает казаться, что вы и вправду вылезли из кроличьей норы, Алиса, – мужчина сложил руки под подбородком, скользя по моему лицу внимательным взглядом.

– Вам ли не знать, откуда дети берутся. Такой взрослый, а всё в сказки верите, – поправила на столе салфетку. Поправила ещё и начала складывать.

– Откуда же? – задаёт провокационный вопрос. Думает, я не справлюсь.

Уж я-то знаю, откуда дети берутся.

– Из таблетки, конечно. Их производят на фабрике детей. Я появилась из жёлтой. А вы?

Мужчина поджал губы, чтобы они мужественно не дрожали, и закусил костяшку указательного пальца.

– А я заказал вам напиток и творожную лепёшку с сыром и зеленью, – выдыхает он, и передо мной опускается глиняная кружка с ароматным какао и тарелка с лепёшкой.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь и осторожно притягиваю к себе кружку.

Прадову приносят кофе.

– Знаете, большинство людей живут изо дня в день и с ними ничего не происходит. Они ходят на работу, в магазин, возможно отдыхать, чем-то увлекаются… Но за всю жизнь, из приключений, с ними случается только сломанный каблук или проколотое колесо. Вы же сами по себе уже приключение. Каждодневное, – и не ясно, восхищается он или осуждает. Может, это упрёк?

– Мне не всегда так везёт, – отрезаю кусочек мучного великолепия и отправляю в рот, так как сильно проголодалась.

– Расскажите, что случилось на этот раз. Только правду, – «принц» откинулся на спинку лавки, приняв удобную позу. Ему очень хочется знать, правда, не знаю почему.

Прочищаю горло и отставляю тарелку. Глядя на мужчину, мне очень захотелось увидеть его настоящую улыбку.

– Читаю на берегу, чайки поют девятую симфонию… Вдали гудят пароходы и тут… крик! «Май дог, май дог! Эниван, хелп ми, плиз!» Как я могла остаться в стороне? Свистать всех наверх! Лево руля! Нет, право руля! Бросаюсь в гиену огненную, надо мной смыкается океан…

– Это море, – невозмутимо поправляет Прадов.

– Значит, всё остальное вас не смущает?

– Продолжайте.

– Спасибо, – киваю и делаю глоток какао. – Меня затягивает водоворот, но я сильнее, ему меня не одолеть! Делаю рывок, тут появляется спрут и хватает меня за ногу. Отрубаю клешню пилочкой для ногтей, ныряю на дно Марианской впадины и достаю несчастную игрушку. Пипи спасена. Я герой. Хозяйка в счастливых слезах. Всё, – улыбаюсь и развожу руками.

Прадов дышит, но глаза предательски сверкают, а уголки губ дёргаются.

– Пипи? – едва сдерживаясь, спрашивает он.

– Да, кличка собаки. И я её не придумала, – подтверждаю и начинаю есть.

Мужчина приглушённо смеётся, прикрыв глаза ладонью, словно ему стыдно.

– В первый раз слышу, чтобы простую историю о спасении игрушки рассказали настолько… захватывающе, – он продолжает улыбаться и допивает кофе.

– История об игрушке, сама по себе не может быть простой, – возражаю я, немного стыдясь за себя. Может я чересчур многое себе позволила? Всё-таки не стоило так открываться.

– Вы не знали, что это игрушка, когда лезли в воду, да? – догадывается мужчина.

– Да, но если бы знала, всё равно полезла. Уснуть бы потом не смогла, зная, что Пипи утащил спрут...

– … на дно Марианской впадины, – заканчивает Прадов, и мы вместе смеёмся.

– У вас талант рассказывать сказки, – усмехается мужчина и смотрит пристально.

– Зато ваше настроение заметно поднялось, – вытираю рот салфеткой и откидываюсь на лавку.

– Почему вы решили, что оно у меня было упавшим?

– Мне так показалось.

– Вы сделали это, чтобы меня повеселить? – мужчина наклоняет голову на бок, словно пытаясь что-то понять.

– Полегче! – усмехаюсь в ответ. – Слишком много вопросов, мы же не на «детекторе лжи». Раз наш разговор закончен, можно вернуться на виллу?

– Вы уже приготовили для меня подарок? – прищурившись, спрашивает он.

Начинаю краснеть и медленно поднимаюсь.

– Алиса, – укоризненно говорит «принц». – Как вам не стыдно? Уверен, вы единственная кто об этом забыл, – в голосе слышится ирония и веселье.

– Вот. Пойду делать. Всего доброго, увидимся завтра, – быстро машу на прощание и спешу оказаться на вилле, делать подарок, идея для которого уже родилась в воображении.

В гостиной сталкиваюсь с Алексеем. Мужчина смотрит… футбол на диване вместе с Ильёй. Слава видимо у себя в «кабинете», где остальные вряд ли могу предположить.

– О, – сценарист улыбается и берёт бутылку пива. Это странно. Он выглядит как Алексей, но ведёт себя… – Давай ужинай и заходи в нашу комнату.

Заглядываю на кухню: за столом все десять девчонок, смеются и что-то активно обсуждают.

– Ты знаешь, у меня пропал аппетит.

Алексей хмурится, убирает бутылку и поднимается.

– Ты не можешь их вечно избегать. Надо налаживать общение, – мужчина берёт меня за руку и ведёт на кухню.

Мысленно закатываю глаза. Делать нечего, хотя именно сегодня, я не расположена к общению: всё ещё свежи воспоминания об испорченном альбоме.

– Девушки, приятного аппетита, – говорит сценарист, сдержанно улыбаясь.

– Спасибо, – вяло отвечают девчонки.

– Мы присоседимся? – спрашивает мужчина, а сам отодвигает для меня стул. – Тебе чего положить?

– Рог единорога, – шепчу, вешая сумку на стул.

Алексей вскинул бровь.

– Сама поем, спасибо, – натянуто улыбаюсь, ощущая на себе косые взгляды. Выдыхаю и смотрю на всех, как бы спрашивая: «Ну?»

– Что Артём хотел? – шепчет сценарист, накладывая себе в тарелку мясную поджарку. Я запала на запечённые овощи и грибы с сыром.

– У него и спроси. Я не знаю, – с удовольствием попробовала овощи, причмокнула и потянулась за сметаной в стеклянной соуснице.

Сценарист культурно подавился, в изумлении посмотрев на меня.

– Что? – пожала плечами.

– Ничего, – потряс головой он. – А почему мокрая была?

– Собаку спасала.

– Спасла?

– Её зовут Пипи, – вытираю губы салфеткой и улыбаюсь. Мужчина подавился второй раз.

– Господи, какая… ужасная кличка, – возмущается сценарист. – Может, спросишь у девочек, как они провели время?

– Смешно, – отпила сок и отставила стакан. – Меня закидают вон теми анчоусами или теми каперсами. Кто их есть вообще?

– Ладно, пойдём, если поела, – мужчина поднялся и с улыбкой поблагодарил «радушных хозяек».

Настя проводила меня недовольным взглядом, но промолчала. Как она интересно вела себя во время свидания, кем притворялась? Или она была собой? Может, девушка на самом деле очаровательный и добрый ангел, просто ей очень хочется замуж за миллионера?

Сценарист делит свою комнату с Олегом и Славой. У них тут кровать, диван и надувной матрас.

– Полевые условия, – усмехаюсь я.

– Нам не привыкать, – отмахнулся Алексей, снял обувь и прошёл к большому, встроенному шкафу. – Мы с Владом кое-что выбрали для тебя, пока Артём таскал Настю по горам, а она проверяла его терпение на прочность. В посёлке оказался шикарный рынок, не могли пройти мимо.

На свет появилось нежно-голубое платье в греческом стиле с белой лентой под грудью. Алексей снял целлофан и покрутил его.

– Это тебе, Малышка. На церемонию валентинок.

– Думаешь, Прадов отправит меня домой? – осторожно касаюсь гладкой материи и улыбаюсь. – Оно изумительное.

– Оно для тебя, Малыш, – улыбается мужчина и приобнимет меня.

– Спасибо, – искренне благодарю, не решаясь принять такой дорогой подарок. Сценарист подбадривает меня.

– Артёму кажется, всё равно, в каком порядке девушки уедут домой, лишь бы скорей это произошло. Для него этот проект такая же мука, как для тебя. Но если ему кто-то сильно не угодит, то смело может собирать вещи. Ты в число не угодивших не в ходишь, – сценарист упал в кресло и потянулся. – Ты приготовила подарок?

– Я всё успею, – быстро выпалила и, ещё раз поблагодарив, вылетела за дверь.

Заперлась в комнате и выдохнула, прислонившись к двери. Платье приятно поблёскивало. Оно мне понравилось: ничего лишнего, скромное и нежное. Убрала неожиданный подарок на вешалку и занялась изготовлением другого подарка.

Улыбка сама растягивала мои губы: я представляла, как миллиардер достанет его – это загадочное нечто, из коробки, удивится, или нахмурит брови и скажет строго так, уже знакомо: «Алиса». А я улыбнусь, пожму плечиком, и меня не станут ругать.

Вытащила из-под кровати чемодан и извлекла на свет заветную швейную шкатулку: бабулин подарок на семилетие. Эту вещь я тоскую повсюду, куда бы ни направлялась, даже в командировки. В ней есть всё: наперсток, нитки разных цветов и плотности, иголки разнокалиберные и главное – пуговицы, которые мне очень пригодятся…

***

Просыпаться не хотелось. Я начала откровенно скучать от безделья. Не хватает режима цейтнот, круговерти и совместных поездок с Мишей. С ним легко было, комфортно. Любая деловая встреча превращалась в маленькое приключение со смехом, шутками и своими курьёзами.

Что я здесь делаю? Как там Вика?

Мысли медленно съедали уверенность, оставляя беспокойство и предчувствие чего-то плохого. Надо помедитировать. Обязательно. И лучше на пляже, часов в шесть утра…

Поднимаюсь, словно зомби, восставший из могилы, и направляюсь в душ.

Привожу себя в порядок, заплетаю два «колоска», немного подкрашиваюсь, надеваю лёгкое ситцевое платье с пуговками на груди, снимаю с полулитровой банки мой подарок, кладу в приготовленную коробочку и спускаюсь вниз. Иду прямиком на кухню.

– Ты чего здесь? – удивляется Нина. Помощница тоже в платье: вид у неё довольный. – Съёмки на улице, там уже почти все собрались. Илья камеры настраивает.

– Я как всегда, – улыбнулась и достала банку с какао.

Помощница усмехнулась.

– Ну, понятно. Давай поторопись.

– Ага, – киваю и заливаю напиток кипятком. Времени варить нет. Кидаю немного ванили, щепотку корицы и сливки. Вдыхаю, зажмурившись от удовольствия.

– Мне кажется, вы готовы продаться за банку какао, – знакомый, обволакивающий голос выводит из «наслаждения».

Немного вздрагиваю и распахиваю глаза.

Прадов – весь «вылизанный» и сияющий, в элегантной лавандовой рубашке, подпёр столешницу и не спеша помешивает свой ядрёный «американо».

– У меня складывается впечатление, что вы за мной шпионите, – возвращаю его же слова и делаю глоток, рассматривая мужчину. Прихожу к выводу, что ему бы пошло рекламировать туалетную воду.

Прадов издаёт смешок.

– Знаете, у меня тоже, – он не смотрит на меня, как обычно в упор. Пронзительный взгляд льдистых глаз рисует узоры на столе и моих руках, на чашке с какао. – Вы хорошо сегодня выглядите.

Скромно поджимаю губы, уже ощущая, как расползается румянец.

– Да. Я не в песке и не мокрая и даже трезвая. Большая удача.

– Самоирония – это похвально, – комментирует мужчина и берёт свою чашку двумя руками.

Между нами непонятная неловкость; словно мужчина хочет что-то сказать или наоборот ждёт слов от меня. В любом случае, я не понимаю. Не всегда его понимаю.

– Вы спросить хотели? – слова сами соскальзывают с языка и тонут в тишине. Прадов поднимает взгляд, но в проходе появляется Олег, который подозрительно щурится, и показывает на часы.

– Потом, – отмахивается Прадов, отставляет чашку и, не глядя на меня, выходит.

Воздух буквально разряжается: становится легче дышать. И я дышу.

Девчонки во дворе щебечут, уплетая завтрак.

– Здравствуйте девушки, – здоровается «принц» и одаривает всех очаровательной улыбкой.

Мне он таким не нравится. Совсем. Кладу коробку рядом с собой и проверяю свой омлет на пригодность: вдруг, подсыпали чего-нибудь. И я не вижу этих восторженных взглядов, этих магических улыбок, не замечаю, как Артём притворно смеётся…

Беру тост и жирно мажу маслом под завистливый взгляд Снежаны. Едва заметно усмехнулась и потянулась за вареньем.

– Как провели вчерашний день? – спрашивает миллиардер. – Плодотворно?

– Скучно сидеть весь день на вилле, – пожаловалась Марина, похлопав накладными ресницами.

Прадов хотел нахмуриться, но удержался и вопросительно вскинул бровь.

– Ну… нас же теперь не пускают в город, – пояснила девушка.

Чуть не хмыкнула, ковыряя свой завтрак.

– Но вас пускают на море, – заметил «принц». – Неужели совсем нечем заняться? – спросил и хитро посмотрел на меня. И мне не нужно поднимать головы, чтобы ощущать этот взгляд.

– Мы готовили подарки, – выкрутилась Лена. – Ты посмотришь?

Мужчина задумался, продолжая разглядывать мой профиль.

– А давайте вы сложите их в одну кучу так, чтобы я не видел, а я попробую угадать, где чей?

Ой, массовик затейник! Девочки сейчас от восторга заикаться начнут.

«Принц» поднимается и отворачивается. Участницы подрываются и складывают на столе перед ним свои сувениры в пакетиках и мешочках. Плохо, что Прадов уже видел мою коробку.

Быстро прячу её под стол, хватаю вафельное полотенце и заворачиваю свой подарок в него. Подхожу последней и кладу «сюрприз» под остальные подарки.

– Посмотрим, что тут у нас, – мужчина изображает живой интерес. Он, правда, есть: глаза рыщут по этой куче, мечутся от одного пакета к другому, ищут. – Алиса, а вы не хотите положить свой подарок, – кивает на коробку, как бы ему всё равно.

– Он уже там, – невозмутимо открываю коробку и демонстрирую пустоту.

Прадов беззвучно смеётся и откидывается на стул.

– Хорошо. Приступим, – теперь мужчина улыбается естественно. Виден азарт, с каким он разворачивает подарки.

– Оригами, – странно выдыхает, разглядывая птичку, словно вспомнив что-то. – Думаю, это Лена, – улыбается мужчина и пристально смотрит на блондинку.

– Это нечестно, – кокетничает девушка. – Угадал.

– О-о, самодельная открытка. Очень интересно, – Прадов разворачивает изделие, его брови ползут вверх. – Даже не знаю… Лида, наверно.

– Света, – смущенно улыбается шатенка.

Потом был кулон из верёвки и серёжки. Нашлось и печенье от Снежаны.

Мужчина откопал полотенце и поджал губы, чтобы не рассмеяться.

Медленно, словно боясь, развернул и прикрыл глаза, борясь со смехом.

– Алиса, – выдыхает «принц». Я поджимаю губы и смотрю ему в глаза верно и преданно. – Только не говори, что это…

– Да, – киваю, улыбаясь.

Мужчина глухо смеётся и надевает на руку игрушку для кукольного театра, просовывая пальцы в лапки. Эта смешная собачонка, с лохматыми ушами и стеклянными глазками, у неё даже есть язычок и красный ошейник.

– Можно я не стану звать её Пипи? – обращается Прадов, словно мы одни за столом. Его мало заботят ревностные, вопросительные взгляды: мужчина видит только меня и собаку на своей руке.

– Можно я не стану звать вас Артём Германович? – спрашиваю в ответ, складывая руки под подбородком. – Как вам Пётр Петрович? Или Вениамин Аркадьевич?

Прадов впервые смеётся так естественно, прикрываясь кукольной собакой.

– Ладно! Я понял, – весело выкрикивает и поворачивает игрушку к «аудитории». – При-вет, дев-чонки! Я Пипи! Лучший и преданный друг Артёма. Хотите, я научу вас лаять? – другим голосом кривляется «принц».

Слышатся сдержанные смешки, только Настя недовольно супится и Лена задумчиво ковыряет салат.

– Спасибо вам большое за такие замечательные подарки, – успокоившись, говорит мужчина и тянется за соком, но с игрушкой на руке взять стакан не так-то просто. Усмехается и снимает Пипи. – Сегодня я бы хотел поговорить тет-а-тет… – он выдерживает паузу. – С Алисой, а потом с Леной.

Поднимаю голову и выдыхаю, как бы спрашивая: «Зачем? Ну, зачем? Мы и так говорим постоянно…»

– Пойдём, – безоговорочно отрезает он и поднимается. Я следом.

В дом заходим молча и направляемся в кабинет Славы. Первое что замечаю, никого нет. Нет и камер. Прадов поворачивает ключ в замке и убирает его в карман, а мне предлагает жестом присесть.

Немного напрягаюсь, чувствуя неладное. Но, несмотря на волнение, снимаю сланцы и заползаю в кресло с ногами.

Мужчина устраивается за рабочим столом с большим ноутбуком. Мой взгляд падает на принтер со встроенным сканером.

– Я навёл на вас справки, – говорит обманчиво спокойно.

Оо, ну тогда всё ясно. Можно расслабиться. Что я и делаю. Подпираю голову кулачком и смотрю мужчине в глаза.

– Очень интересно, с удовольствие послушаю.

– Не ёрничайте, – серьёзно отвечает Прадов и открывает папку, лежащую перед ним. – После одиннадцатого класса вы пошли работать кассиром в ресторан фаст-фуда. Почему?

– Потому, что в другие места меня не брали без опыта и образования, – отвечаю, что и так понятно.

– Нет. Вы не поняли, – возражает мужчина. – Почему вы пошли работать, а не учиться?

Наигранно округляю глаза.

– Я не пошла учиться, потому что я пошла работать. По-моему всё предельно ясно.

Прадов вздыхает и трёт глаза.

– Знал, что просто не будет, – произносит он и достаёт телефон. – Но вы не обольщайтесь. Я подготовился.

– Я ещё ничего не делаю. Только понять не могу, зачем вам это всё нужно, – равнодушно парирую в ответ.

– Нина, принеси нам какао и пол стакана разведённого виски со льдом, – мужчина отключается и снова смотрит на меня.

– Это и есть ваш план? – иронично вскидываю бровь.

– За три месяца работы, вы трижды становились лучшим работником месяца, а потом перешли сразу в старшие менеджеры.

– Я трудолюбивая, – скромно замечаю.

– Не перебивайте, пожалуйста, – вздыхает мужчина. – Проработав в новой должности всего месяц, вы увольняетесь и устраиваетесь уже в дорогой элитный ресторан итальянской кухни.

– Не такой он и элитный.

– Алиса, – строго рычит мужчина.

– Молчу-молчу, – улыбаюсь и складываю руки на коленях.

– Начали вы с официанта, но уже через два месяца стали администратором. И вот, проработав полгода, вам делают внезапное предложение…

Раздаётся стук в дверь, прервав историю на самом интересном месте. Как много Прадов знает?

Мужчина забирает у Нины поднос и снова запирается.

Беру своё какао, а мужчина делает глоток виски.

– Вам о чём-нибудь говорит фамилия Белинский?

Я не могу не улыбаться. Прадов такой забавный, когда играет в серьёзного мужчину.

– Литературный критик? – вопросительно выгибаю бровь, решив поддержать игру.

– Алиса, – укоризненно цедит «принц».

– Не понимаю, зачем эти «круги», если перед вами лежит папка? – говорю спокойно, но слегка иронично.

– Я проверяю вас, это важно, – признаётся мужчина. – Может, я блефую и в папке информация только о вашей работе.

– Белинский Михаил Родионович, восемьдесят пятого года рождения, по гороскопу лев. Терпеть не может крепкий кофе, предпочитает минеральную воду, ездит на красном «порше» и три раза в неделю посещает фитнес клуб. Полагаю, это ваш конкурент и теперь вы уверены, что я за вами слежу. Так? – теперь я немного волнуюсь.

– Не так, – ровно отвечает мужчина и качает головой. – Миша мой лучший друг с одиннадцати лет. Когда я ему позвонил и спросил про тебя, знаешь, что он сказал?

– Не могу предположить, – развожу руками, хотя какие-то мысли на этот счёт у меня есть.

– Сказал, что потерял очень ценного сотрудника, но впрочем, не жалеет, так как теперь, после твоего возращения с проекта, он сможет закончить одно начатое «дело». Между вами что-то было?

– Нет, – отвечаю честно.

Прадов прищуривается. Он заметно начинает раздражаться.

– Кто остановился первым? – догадывается он.

– Как вы думаете?

– Думаю, ты. Ты. Ты слишком правильная. Только понять не могу, чем тебе не угодил Миша? У тебя могло быть всё…

– … или ничего, – заканчиваю я. – Работа. Моя работа мне слишком дорога была на тот момент. Я не могла по-глупому рисковать, мы были пьяны, не соображали толком. Я потом несколько раз сожалела, что не решилась, но никогда бы не стала использовать Мишу ради выгоды.

– А меня, значит, можно? – рычит мужчина.

– А где же я вас использую? – парирую в ответ.

– Ладно, – миллиардер выдыхает и откидывается в кресле. – Как он взял тебя на работу? Я помню, Миша что-то говорил, что нашёл личного помощника в самом неожиданном месте, но я тогда не придал значения его словам.

– Он часто приходил в наш ресторан в компании иностранцев. Я особого внимания не обращала. А тут иду по залу, проверяю сервировку забронированных столов и слышу разговор двух испанцев: «Если через пять минут не явится его переводчик, к чёрту этого русского, ищем других поставщиков».

Посмотрела, интеллигентный мужчина названивает кому-то, заметно нервничает, хоть и держится. Прячу бейдж в кармане брюк и сажусь рядом с ним. Протягиваю руку иностранцам и представляюсь как переводчик. Извиняюсь за ожидание и говорю, что счёт в ресторане оплачен нами, а им ещё в подарок по бутылке итальянского вина.

Миша смотрит на меня, мягко говоря, в шоке. Я и ему представляюсь: «Привет. Я Алиса – администратор. Знаю испанский, могу помочь», только уже на русском. Но он мужчина, видавший и не такое, быстро сориентировался и ввёл меня в курс дела. Тогда эти засранцы всё же подписали контракт, а я получила новую работу.

Прадов удивлённо моргает и трёт лицо.

– В нужное время, в нужный час… – произносит задумчиво. – Хорошо. Миша сказал, вы превосходно владеете языком.

– Не то, что бы превосходно, – заминаюсь в ответ.

– Другу я верю больше, – отрезает мужчина.

– Не сомневаюсь, – усмехаюсь я.

– Алиса, помогите мне, – спрашивает мужчина. – Партнёры из Испании не могут связаться с Ковалёвым. Нам необходимо обсудить количество лакокрасочных материалов, сроки доставки и маршрут. Надо как-то с этим разобраться, отправить накладные финансисту, логисту, а я знаю, только немецкий и французский. И вообще плохо понимаю принцип работы макулатуры, я обычно договариваюсь и подписываю, остальным занимается помощник, которого я по наивности не взял с собой, – слова Прадову даются тяжело. Он видимо не рассчитывал, что придётся просить.

– В следующий раз, когда понадобится помощь, начинайте не с моей биографии, а с конфет, например, – улыбаюсь и жестом показываю, чтобы освободил место за компьютером.

В работе Прадов другой. Спокойный, расслабленный, уверенный. Даже, если сам чего-то не понимает: спрашивает, обсуждает, не боится выглядеть глупо.

Мужчина устроился рядом и начал объяснять, почему именно эти партнёры, чем хороши их материалы, почему нельзя заказать у нас…

А я читала предложенный договор. На рабочем столе нашла «архив» и ознакомилась с предыдущими соглашениями. Рассказала Прадову, возникли спорные вопросы, требующие уточнения. Написала письмо испанцам.

Пока ждали ответа, Нина принесла бутерброды. Мы обсуждали завышенный почти вдвое ценник на антикоррозийное средство для резервуаров и цистерн, в которых переправляют нефть, а Артём возмущался насчёт растворителя, которым им не нужен, но почему-то есть в накладной.

Помощница застыла с тарелкой в руках, подозрительно глядя на нас, как бы спрашивая: «Э-э-э?..». В этот момент зазвонил телефон Прадова.

– Из Испании звонят. Всё, Нина, спасибо. Алиса, ответь, это Федерик, – быстро распорядился миллиардер и вручил мне телефон.

После короткого диалога, решили подключиться по «скайпу». Началось нудное обсуждение по каждому пункту. Наконец, пришли к общему знаменателю, и я занялась составлением нового договора на основе старого. Пока я печатала, Прадов звонил кому-то ещё.

Выслала предварительный договор испанцам, нашла контакты финансистов и логистов. Получила подтверждение и распечатала договор, Прадов подписал, отсканировала, отправила обратно. Ждём подписанный экземпляр со стороны партнёров. Пришёл. Делаю резервные копии и рассылаю уже ожидающим сотрудникам.

Прадов задумчиво смотрит на меня.

– Не знаю, как правильно сказать спасибо, – тихо произносить. – Чувствую, этого недостаточно.

– Не спешите, – улыбаюсь в ответ. – Ждём расчётно-платёжную ведомость. Её тоже нужно подписать, только после этого деньги переведут в Испанию, а нам вышлют груз.

– Вы, наверное, злитесь, что я копаю под вас? – осторожно интересуется мужчина.

– Наверно, – пожимаю плечами. – Только мне скрывать нечего. Оставили бы и спали спокойно.

Прадов тихо выдыхает, устало трёт лоб и смотрит на меня.

– Вы поставили меня в ступор с первой нашей встречи. Я всё пытаюсь понять, что вами движет…

Ноутбук пискнул, оповещая о письме. Распечатала ведомость и отдала на подпись, отсканировала и послала обратно. Дальше они сами разберутся.

– Теперь можете благодарить, – повернулась к мужчине, довольно улыбаясь.

– Я узнал не только о вашей работе, – произносит Прадов, глядя мне в глаза.

– Даже не сомневаюсь. И это хотите обсудить? – иронично выгибаю бровь.

– Да. Нет… не знаю, – путается мужчина. – Ваша сестра недавно перенесла диабетическую кому, ей назначили лечение в Израиле, но здесь вы таких денег не заработаете, я видел ценник.

– Осталось двести пятьдесят тысяч, остальное даёт Викин отец, – коротко отвечаю, не горя желанием возвращаться к этой теме.

– Есть другие способы достать деньги, я думал, вы здравомыслящая девушка, чтобы держаться от таких мест, как это, подальше. Почему не попросили у Миши, он бы дал? – не унимается миллиардер.

– У меня не было времени подумать, – признаюсь я и тру переносицу. – Всё случилось в один день, сразу после моей командировки. Поверьте, у меня не так много вариантов, где можно взять деньги.

– Я знаю, у вас есть кредит. Довольно большой… – заминается мужчина, словно ему неловко. Это мне должно быть неловко.

– А ещё плоскостопие и кариес, – равнодушно усмехаюсь. – Если взяла бы у Миши, чем бы потом отдавала? От моей зарплаты ничего не остаётся. И где гарантия, что со мной ничего не случится или с Мишей, который потом потребует вернуть деньги за один день? Вариант, просто заработать – самый удачный. Когда закончится реалити, я смогу найти работу. Теперь это не так сложно, как после одиннадцатого класса.

– Но это риск, откуда вы знаете, что продержитесь до конца?

– А я и не знаю. У меня был с матерью уговор, и я очень надеюсь, что она его выполнит. Если бы не получилось или не получится, продам бабушкины украшения, которые она успела мне подарить. Это был мой запасной план, – выдыхаю и поднимаюсь, так как затекла спина.

– Почему вы это делаете? – мужчина тоже встаёт и подходит к окну.

– Артём Германович. Я устала, – грустно улыбаюсь, намекая, что откровений не будет.

– Я считаю, такой девушке как вы, не место на проекте, – непреклонно говорит мужчина. Сердце дрогнуло. Показалось, что он прямо сейчас отправит меня домой. Или уже купил билет на самолёт.

Стало немного обидно, как странно… Я ведь помогла ему, не прошу денег… Конечно, он видит ситуацию иначе, не знает подробностей, может, просто желает меня уберечь…

– Вам достаточно не дать мне сердце и можно обойтись без нравоучений, – получилось более резко, чем хотелось. – Я пойду, – отдергиваю платье и направляюсь к двери.

Прадов перехватывает меня за запястье и заглядывает в глаза.

– Поехали пообедаем? Я проголодался, – без тени улыбки произносит мужчина, а смотрит виновато.

Качаю головой, желая рассмеяться. Почему нельзя просто извиниться?

– Хочу что-нибудь национальное, – осторожно высвобождаю руку и тру запястье, словно оно горит.

Мужчина улыбается одним уголком губ, рука дергается то ли меня обнять, то ли по голове погладить, не знаю. Он не решается.

– Есть один ресторан. Тебе понравится.

Мы садимся в машину и едем в центр. Смотрю на побережье и стараюсь не думать, сколько человек провожало нас взглядом. Каждый лишний разговор с Артёмом грозит мне новой волной агрессии.

Теперь и я задумываюсь, что возможно есть и другой выход. Вполне вероятно, что Артём не даст мне сердце: мне сложно сказать, что у этого мужчины на уме. Он действует непредсказуемо.

– Я очень хочу поговорить о вас, – произносит он и глушит двигатель.

Вскидываю бровь и улыбаюсь.

– Я могу не принимать участия в этой увлекательной беседе? Я вот хочу поговорить о размножении моллюсков.

Миллиардер кладет голову на руль, поверх рук.

– У моего отца – рак. Мама умерла, когда мы со Славой ещё песок горстями ели. Стоило чуть подрасти, как я взвалил на себя всю ответственность. Серьёзный был не по годам, постоянно учился, водил Славу в школу, всё делал по дому, помогая отцу. В университете уже работал, брат тоже поступил учиться, отец давно пришёл в себя после утраты, но привычка, что я всё делаю за всех и решаю любые вопросы осталась. Чего не коснись. Я продолжал платить за обучение брата и помогать отцу. Не совершайте моих ошибок. Не убивайте своё время, стройте свою семью. Надёжную, – поджимает губы и выходит.

Делаю несколько вдохов, тянусь к ручке, как дверь распахивается: Прадов подаёт мне руку.

– Мой любимый ресторан, – комментирует мужчина. – Лучшая кухня на Крите. Здесь подают петуха в пиве.

– Звучит, как размножение моллюсков. Не очень, – кривлюсь в ответ, вызывая робкую улыбку мужчины.

– А вы планируете учиться? – он распахивает для меня дверь заведения и пропускает вперёд.

– Давно. Только, когда появилась реальная возможность поступить, растерялась. Хотела на искусствоведа, но засомневалась. – Я озираюсь по сторонам, отмечая, что и этот ресторан атмосферный. Много дерева, разных баночек со специями, сушёные травы…

– Чем вызваны сомнения? Ваша бабушка была заслуженным сотрудником Государственного исторического музея. Экспертом во многих вопросах, которые касались искусства, даже определяла подлинность некоторых картин и икон, – гордо произнёс мужчина, словно это его бабушка или…

– Подожди… Вы что, знакомы с ней? То есть, знали? – удивлённо посмотрела на него, усаживаясь за стол.

Прадов загадочно улыбнулся.

– На третьем курсе, наша группа отправилась на экскурсию в этот музей. Нина Федоровна проводила её сама. Помню, под каким впечатлением был от этой женщины, особенно, когда она заговорила на французском, ведь сам изучал этот язык. Женщина увидела во мне родственную душу и после окончания экскурсии пригласила к себе в кабинет на чашку чая. Мы долго говорили на языке, вытягивая гласные и совершенствуясь в произношении, – мужчина мечтательно улыбнулся и протянул мне меню. – После этого я стал заходить к ней в гости, но не так часто, как мне бы хотелось. Всё времени не было. Глупый был. Мы ведь почему-то считаем, что люди живут вечно. Когда Нина Фёдоровна умерла, я даже не знал…

– Я хочу стать дизайнером-модельером, – скрывая горечь и грусть, произнесла я. Воспоминания о бабушке никогда не давались мне легко. Всегда сжимается сердце, и простая радость об этом замечательном человеке грозит перерасти в истерику. Слишком много дала мне эта сухенькая, уверенная и целеустремлённая женщина, чтобы я просто смирилась с её «уходом». Слишком рано она умерла…

– Интересно, – задумчиво произнёс Прадов. – Алиса, надо сделать заказ, – прошептал он. Только сейчас заметила стоящую рядом черноволосую женщину в переднике и блокнотом в руках.

– Порцию чаниотико буреки, тыквенный суп и зелёный чай с пряностями. Спасибо, – вежливо улыбаюсь и отдаю меню. Мужчина заказывает себе мясо в горшочке, свежий салат из спаржи и апельсиновый сок.

– Покажешь свои рисунки? То, что ты умеешь шить, я уже убедился, – усмехается мужчина, сцепляя руки в замок.

Вывожу узоры ногтем на столе, подперев голову ладонью. Я не знаю. Я не с кем не делилась своими рисунками, да и планами на жизнь. Но моё нахождение на проекте, вроде как обязывает общаться с мужчиной, быть открытой.

– Я ещё не определилась. Может это будет ландшафтный дизайн, – уклончиво отвечаю и перевожу взгляд на стену.

Прадов смотрит внимательно. Изучает.

– Какие языки ты ещё знаешь?

– Только английский.

– Почему? А как же память о бабушке? Французский? – удивляется мужчина.

– Я понимаю, но не говорю. Точнее, говорю, если очень надо, совсем чуть-чуть, – складываю пальцы, показывая это «чуть-чуть».

– Ты была в Париже?

–Нет. И если была бы возможность куда-то поехать, Париж был бы последним в списке, – кривлюсь в ответ.

– Почему?

Ему, правда, интересно, поверить не могу.

– Этот город слишком сладкий для меня. Романтичный. Все эти голуби, Эйфелева башня, Елисельские поля. Я задохнусь ванилью и ощущением совершенства, – прячу улыбку и жалею, что не распустила волосы, за которыми можно спрятать глаза.

Прадов осторожно приподнимает мою голову за подбородок, отчего смущаюсь ещё сильнее.

– А мне кажется, вам понравилась бы кухня и вечерний город.

– Я люблю страны с «перчинкой», – поворачиваю голову, не выдерживая зрительного контакта. – Китай, например. Японию.

– Ну, вы же не были ни там, ни там. Как можете утверждать? – изумляется «принц».

– Ну, вы же не были в моей «шкуре», но утверждаете, что реалити не для меня, – беззлобно огрызаюсь в ответ. Наверно, это слишком. – Извините, – выдыхаю и улыбаюсь официантке, которая принесла наш заказ.

– Ничего, – усмехается мужчина. – Я уже привык, что от вас периодически отлетают колючки. Как Миша справлялся? – говорит мужчина. Вроде в шутку, а как будто в упрёк.

– Миша никогда не лез ко мне в душу, не занимался нравоучениями и не давал советов, – равнодушно отвечаю и принимаюсь за картофель в сыре.

– Зря я это сказал, – соглашается он.

– Приятного аппетита, – обязываю губы и наливаю себе чай.

Обед проходит в молчании, как и обратный путь. Прадов тормозит недалеко от виллы, но не спешит выходить. Молчит.

Наконец, решается и достаёт из внутреннего кармана конверт.

– Это вам. За работу, – поспешно поясняет и буквально впихивает мне конверт в руки.

Недоумённо хлопаю глазами.

– Я не знал, как «сказать спасибо». По-моему, в вашем положении, это лучшая благодарность, – пояснят он, и облокачивается на руль.

Смотрю на конверт, на мужчину, ничего не понимая. Можно ли взять деньги, будет ли это правильно? Почему он мне их дал?

– Мне кажется, это не правильно. Я ведь такая же, как другие участницы, на тех же правах. Я должна была вам помочь, – нелепо оправдываюсь, опять же, почему? Могу просто взять деньги за проделанную работу. Что в этом такого?

– Ты не такая же, – резко возражает Прадов, поворачиваясь ко мне. – Всем девушкам без исключения нужен либо я сам, либо то, что у меня есть, либо и то и другое. Вам… тебе… Черт! Я запутался, – откидывается на спинку кресла и трёт лицо. – Тебе я не нужен…

Открываю рот что-то сказать, да только вот что?

– Всё, иди давай, – усмехается мужчина, пряча за этим другие эмоции. – Тебя, наверно, уже потеряли.

Выхожу из машины и долго смотрю вслед, прижимая к себе конверт.

Уже вечером, перед сном, в комнату кто-то стучится. Открываю и удивлённо смотрю на бывшую соседку. Лена заметно нервничает и входит без спроса.

– Артём должен был поговорить со мной сегодня, но так и не приехал. Почему? – сразу спрашивает она, воинственно сложив руки на груди.

Отхожу и сажусь на кровать.

– Откуда мне знать. Я что, похожа на Артёма?

– Не прикидывайся, – тихо шипит блондинка. – Вы куда-то уехали, после чего он не вернулся, а ваше «тет-а-тет» вообще не снимали!

– «Принц» позвал, я поехала. Разве ты бы отказалась? – смотрю на девушку и пытаюсь понять, что её так злит.

– Не думай, что Прадов обратит на тебя внимания. Ему не нравятся брюнетки и серые мышки. А ты и то и другое, – с вызовом говорит девушка.

– А ты откуда знаешь, кто ему нравится? – улыбаюсь в ответ. Блондинка краснеет и вылетает за дверь.

Устало падаю на кровать и почти сразу засыпаю.

***

Следующее три дня со мной происходит рутина. Да, она самая. Я просто ем, занимаюсь, изучаю ВУЗы Москвы, хожу на пляж и рисую. Меня цепляют, но не сильно. Не за живое. Привычно. Олег избегает, мне сложно предположить, что я плохого ему сделала, но информацию обо мне сливает точно он.

Прадов приезжал несколько раз, говорить с девочками. Его сияние не померкло, приклеенная улыбка присутствует, он всё также вежлив и галантен, только избегает меня. Или я его…

Стоит ему показаться в доме, как я резко меняю направление и иду в противоположную сторону. Если он присутствует за нашим столом, то я сама готовлю себе еду и ухожу в комнату. Когда он видит меня, то старается не замечать. Так и живём. Почему, не знаю…

В воскресенье я гуляю почти весь день, Алексей отпустил меня без проблем. Рисую местные пейзажи, людей, птиц… Когда возвращаюсь, чтобы успеть переодеться к церемонии, обнаруживаю всю свою одежду сваленную в кучу на полу.

Неприятный холодок пополз по спине, леденя кровь. Прикрыла глаза, выдохнула и опустилась на колени. Каждая вещь разорвана и порезана ножницами, не тронули только бельё, предлагая пойти на церемонию в нём. Даже платье – подарок Алексея, уничтожили. Вообще ничего не осталось. Пустые полки.

Просунула палец в дырку на футболке и рассмеялась.

– Идиотки! – выругалась в сердцах и рухнула на кровать, судорожно соображая, что делать? Пойти в чём есть? В майке и шортах? И быть посмешищем, среди этих красавиц в вечерних нарядах? Попробовать зашить, что-нибудь? Но глядя на эти лоскутки…

Растёрла лицо ладонями и поднялась. К чёрту всё! Я видела у Славы обалденную белую тюль из вуали. Станет моим платьем!

Стремительно лечу вниз и стучусь в кабинет режиссёра.

– Тебе чего? – недовольно шепчет он. Последнее время, Слава вечно недоволен и хмур, особенно со мной.

– Нужны твои шторы, – решительно обхожу мужчину и лезу на табуретку.

– С ума сошла? – в ужасе кричит он. – Слезай немедленно!

– Хорошо. Но на церемонию пойду голой. Или у тебя есть платье? – с удовольствием говорю я.

Мужчина вздыхает и отходит. Спокойно снимаю тюль, слава богу, чистую, и возвращаюсь к себе. А теперь дело за малым. Нужны ленты, пару цветочков, иголка с ниткой и ножницы. Чтобы ткань не просвечивала, верхнюю часть складываю несколько раз. Делаю драп, пускаю небольшой шлейф, перекидываю через плечо, повязываю розовую тесьму под грудью и делаю бантик.

Волосы закручиваю в локоны, рисую на глазах стрелки, белый цветок за ушко, немного подколоть, розовый блеск, остались серебряные босоножки и готово.

В импровизированном саду уже все собрались, горят искусственные факелы, Прадов стоит в черном костюме за пьедесталом, на котором лежат валентинки.

– Я немного задержалась. Простите, – тихо шепчу режиссёру со сценаристом и встаю на своё место под поражённые взгляды девчонок. Вот теперь можно улыбнуться.

Миллиардер с интересом меня разглядывает, немного хмуря брови.

– Добрый вечер, мои хорошие, – обращается «принц».

Я всё ещё пытаюсь прийти в себя и смириться с утратой гардероба. Дополнительные траты не входили в мои планы.

– Прошла замечательная и удивительная неделя, в течение которой мы знакомились ближе. Пришло время делать непростой выбор.

Все чувствуют напряжение, кроме меня. Хотя, думаю, Прадов отправит меня домой, потому что не согласен с моим мнением.

– Снежана, – произносит мужчина после паузы и вручает счастливой девушке сердце.

– Марина…

– Света…

– Лена, – блондинка шумно выдыхает, косится на меня и берёт своё сердце.

Может Миша поможет мне найти работу? А за бабушкины украшения можно выручить гораздо больше. Только, как бы не ошибиться…

– Алиса, – устало повторяет Прадов и странно улыбается. – Алиса, возьмите сердце.

Смотрю на его руки: оно последнее. Он снова выбрал меня.

– Сегодня проект покидают сразу две девушки, – произносит «принц», холодно глядя на нас. – Лида и Анастасия. Я вас провожу.

Слышатся удивлённые возгласы.

– Что? – воскликнула фигуристка. – Но это глупо! Я же ходила на свидание.

– Мне напомнить, каким оно было? – сухо спрашивает мужчина.

Девушка щурится и, едва сдерживая ругательства, уходит.

Мы «обсуждаем» случившееся, кто-то пытается обвинить меня, я улыбаюсь. Господи, ещё одна неделя на острове. Почему он оставил меня? Может дело даже не во мне. Лида поцеловала Прадова, ему не понравилось, а Настя… ну, она подралась со мной. Но ведь об этом мужчина не знает. Или знает?

Девчонки расходятся, я остаюсь со съёмочной группой в гостиной. Нина подала мне бокал с виной и села рядом.

– Ну, – произнёс довольный сценарист. – Ещё за одну неделю! Ура!

Мы чокаемся, помощница хвалит моё платье.

– Правда, классное, – соглашается Илья и подмигивает.

– Интересно, где ты его купила? – спрашивает Влад, разглядывая меня.

Слава фыркает.

– Не купила, а нагло стащила мои шторы. Должен признать, получись неплохо.

– Шторы? – удивился стилист. – Сама кроила?

Смущенно кивнула, прячась за локонами.

– Алиса, – слышу упрёк в знакомом голосе и странное веселье. – Я должен услышать эту историю.

Резко оборачиваюсь, сталкиваю с голубыми глазами миллиардера и начинаю смеяться. Он тоже…