Глава 6

Всего лишь платье. Музей Прадо и церемония «валентинок»

Утром собиралась тихо, выходила как шпион, но знала, что «почва» для моего отхода подготовлена. Если что, я с Прадовым: решаем важные вопросы.

Стоило увидеть довольного и немного взволнованного Артёма в белой рубашке и синих брюках, который подпирал капот «мерседеса», поняла, испанцами и не пахнет.

Мужчина встретил меня просто, как будто мы давние знакомые или действительно собрались на переговоры. Сел за руль и повернулся:

– Привет.

Я кивнула, ощущая неловкость.

– Куда едем? – осторожно спросила, чувствуя как голос дрожит.

– Помнишь, я обещал тебе платье на церемонию? – лукаво спросил нефтяник.

Я сфокусировалась на его золотых часах, стараясь казаться непринуждённой.

– Платье? – вскинула бровь. – В шесть утра, правда? Такая сложная операция из-за простого… О! Нет! – воскликнула, догадавшись. – Не-ет! – уверенно протянула и покачала головой. – Это ведь не из-за платья, верно?

Мужчина усмехнулся, но мне до смеха. Я испугалась и хотела рвануть из машины. Странная реакция, подумаете вы, но это сложно объяснить. Я не готова… не готова… Черт! Даже объяснить не могу, к чему не готова.

– Алиса, подожди! – воскликнул Прадов, поймал меня за руку, перегнулся через моё кресло и захлопнул дверь. – Ну, куда ты сбегаешь? Я ведь ничего тебе не предложил, – он растерян, но отступать не намерен.

Молча поджала губы и выдохнула.

– Послушай, – произнёс нефтяник, пристально глядя на меня. – Мы превосходно понимает друг друга, неплохо ладим, почему нам просто не проводить время вместе? Я ведь ничего от тебя не требую, ничего не жду и не прошу. – Я молчала. – Деньги давно перестали для меня что-то значить. А та лёгкость и искренность, что я испытываю рядом с тобой… Поверь, она дорого стоит. Не надо сейчас заниматься философией и задаваться вопросами, просто поехали, – он улыбнулся, как улыбается довольно редко. Мне захотелось поверить и довериться, несмотря на то, что я испытываю неловкость за траты этого человека на меня.

– Мне до сих пор стыдно, что вы одели меня «с нуля», – тихо призналась, глядя на свои руки.

– Брось, – отмахнулся мужчина и завел машину. – Это такая мелочь. В понедельник мы сделаем с тобой большое дело, – хитро произнёс он, выезжая на дорогу. – Переведём деньги на счёт твоей матери и позвоним. Хочу, чтобы она поторопилась с путёвкой в профилакторий.

– Артё…

– Нет, Алиса. Это даже не обсуждается. Нельзя тянуть, да и зачем? Если тебе будет спокойней, можешь мне отдавать каждую неделю свои честно заработанные мои же деньги, – он явно издевается.

Я нахмурилась, но обижаться не получается.

– Ой, да ладно тебе, – усмехнулся мужчина, даже не скрывая своего торжества и веселья. – Ты мне всё вернёшь. Обещаю, – клятвенно заверив, подняв ладонь. – Это даже хорошо, что ты мне должна. Теперь я смогу просто тебя шантажировать, а не выдумывать хитрые комбинации.

– Вы не сделаете этого, – изумлённо произнесла, глядя в искристые голубые глаза, которые вдруг превратились в нахальные.

– Нет, конечно, – легко согласился мужчина, хитро прищурившись. – Но очень надеюсь на твою порядочную совесть, которая тебе просто не позволит отказывать мне, тем более я ничего такого и не предлагаю.

– Ваша невозмутимость… – выдохнула я, заражаясь весельем, медленно мирясь с ситуацией. – Не знает границ.

– Обещай, что не станешь злиться и паниковать, – немного виновато спросил мужчина.

– Вот теперь, я точно волнуюсь! – воскликнула я.

– Обещай, пожалуйста, – попросил он.

– Ладно, – сдалась я и тут же изумлённо уставилась в окно. – О, нет! Я уже паникую! Почему мы едем в аэропорт?

– Не поверишь, – непринуждённо произнёс нефтяник. – Испанцы такие невнимательные, всё напутали. Пришлось срочно лететь в Мадрид на…  переговоры.

– Не-ет… – заторможено прошептала, просто поражаясь наглости и изобретательности этого мужчины.

– Ага, вот твой паспорт, виза и билет на самолёт. Уже в десять утра будем на месте, – мужчина протянул мне мои же документы, заставив сердце биться чаще, от волнения.

– И сколько продлятся… гм… переговоры? – иронично поинтересовалась, совладав с эмоциями. Просто ничему не удивляться, главное, не удивляться…

– Завтра в пять вечера вылет, как раз к церемонии будем. Алексей и Слава в курсе, – спокойно ответил он.

Откинулась на спинку, соглашаясь с правилами, пока непонятной мне забавы.

– Вы нашкодили, а радуетесь, как будто подарок от Деда Мороза получили, – заключила я. Может, немного легкомысленно с моей стороны делать такие выводы в адрес миллиардера, но…

– Я не нашкодил, – серьёзно ответил нефтяник. – Там в отеле,… находясь один,… я просто умираю. Мной всегда двигало желание создать крепкую и любящую семью, когда надежда пропала ,… я заменил мечты о семье работой. Загрузил себя, чтобы не думать и так существовал. А тут вдруг остановился… И всё всплыло, понимаешь?

Я кивнула, очень остро ощущая переживания и эмоции этого, казалось, очень сильного человека, который не побоялся открыться мне. Мне – человеку, который для него ничего не сделал и вряд ли когда-то сможет сделать. Просто потому, что он выбрал меня по каким-то непонятным причинам, за какие-то достоинства, которых сама не вижу.

– Я там задыхаюсь в этих стенах. Начинаю думать, думать, думать. А самое страшное – жалеть и корить себя. Чувство вины разрушает личность, никогда не вини себя ни в чём, Алиса, – мужчина поджал губы, а я опустила глаза. Мне просто вдруг стало невероятно жаль мужчину. Нельзя чтобы он увидел. – С тобой я отвлекаюсь, забываю… Мне кажется, что я использую тебя как подушку безопасности и хочется просто дать что-то взамен.

– Я понимаю, – тихо пробормотала. – Я не «против»…

– Спасибо, – искренне поблагодарил он и включил радио, чтобы немного разрядить обстановку и отвлечься.

Всю оставшуюся дорогу я думала, как много боли сокрыто в душе этого удивительно мужчины, неиспорченного деньгами и властью. Я знаю его так мало, но уже могу уверять, что он честный и порядочный. Может, в работе ему приходится идти на хитрости, но вряд ли он способен хладнокровно «раскатать» человека, пойти по головам. И почему же, он так несчастен?

Сейчас отчётливо вижу: в душе почти нет радости. Искорка загорается на краткий миг, когда мы увлечены каким-то делом или разговором, когда я что-то творю или рассказываю. Ему всего тридцать один, а он уже хоронит себя заживо и обрёк на одиночество. Почему?

– Вы потеряли веру, да? – тихо шепчу, боясь прослезиться. Просто внезапно стало страшно. Страшно, что со мной может запросто случиться то же самое.

Прадов едва заметно сжал руль, а мышцы под рубашкой напряглись.

– Увы… – выдохнул он и больше я ни о чём не спрашивала. Он прав: мы превосходно понимаем друг другу.

***

Через три с половиной часа нас встречал солнечный Мадрид, жгучие испанцы и родина фламенко. Я бывала в этом аэропорту раз пять точно, но именно сегодня захватило дух. Я словно взглянула на город другими глазами, и не переживала, что у меня совсем нет одежды и зубной щетки… Зато есть прекрасная компания и почти два дня впереди.

Мы сразу заселились в номер с двумя комнатами, по дороге заехав в магазин, просто чтобы купить мыльные принадлежности, и так по мелочам. Вещей у нас, кроме документов, не было, мы сразу спустились в ресторан, как раз на завтрак. Шведский стол поразил разнообразием блюд.

В самолёте я выспалась на плече у нефтяника и сильно проголодалась.

– Я хочу всё, – искренне призналась, глядя на витрины раздачи, горящими глазами.

Мужчину позабавил мой настрой и аппетит.

– Много не бери, всё рано не съешь. Возьми немного строительных материалов для очередной Сьюзи и хватит. Если оставишь на тарелке еду, гостеприимные испанцы обидятся. Сейчас вообще хотят ввести штраф за несъёденную еду, – доверительно поведал он.

– Ужас, – удивлённо пробормотала и стала накладывать себе в тарелку фруктовый салат, взяла ещё запеканку с изюмом и не смогла отказаться от сосисок гриль в каком-то соусе.

Артём выбрал «пасту» с грибами в сливочном соусе и овощной салат.

– Что дальше? – вроде как между делом спросила я, уплетая завтрак.

– Любопытство не порок? – усмехнулся мужчина. Мы сидели друг напротив друга и мирно завтракали. Со стороны может показаться, словно мы пара.

– Признаться, мне очень интересно, – с придыханием произнесла я. – Столько раз была в Испании и ни разу никуда не выбиралась. А ведь здесь столько удивительных мест.

– Сначала… – Артём выдержал паузу, – мы отправимся в парк Буэн-Ретиро.

– Ого! – изумлённо воскликнула и осеклась, когда другие посетители обернулись. Виновато улыбнулась. – Чёрт, – прошептала я. – Он же просто гигантский! Я только читала о нем, и поверьте, мечтала побывать в Стеклянном дворце, посмотреть выставки...

– Всё будет, – подтвердил мужчина: скромно и без гордости.

– Вы – серый кардинал, – заключила я. – Нет. Вы – добрая фея.

Прадов хохотнул и сложил приборы.

– Это не всё, – улыбнулся он. – Потом мы всё-таки купим тебе пару платьев и пижаму. Да-да, Алиса. Именно пижаму. – Теперь смущенно улыбалась я. – А вечером отправимся в один удивительный ресторан смотреть шоу фламенко в исполнении испанцев. Потом или посмотрим что-нибудь в отеле, или ляжем спать.

– А завтра? Ведь вылет только в пять…

Мужчина улыбнулся, как бы говоря: «Ты такая проницательная».

– А завтра, ты узнаешь завтра.

Печально вздохнула, очень радуясь на самом деле. Я посмотрю парк, в котором всегда мечтала побывать, и увижу великолепных танцоров в живом исполнении, а не по телевизору…

– Спасибо, – прошептала, растроганная поступком мужчины.

– Не за что. Должна будешь, – Прадов подмигнул и поднялся, оставив меня с раскрытым от возмущения ртом.

От отеля мы поймали такси. И стоило переступить ворота парка, как я сразу окунулась в эту чарующую атмосферу цветущих роз, тенистых аллей, и звуков, издаваемых живым мини-оркестром.

В парке есть всё! Озеро, прекрасные уточки и даже лебеди, вековое дерево которому лет четыреста… Господи! Это было невероятно!

Прогулка по аллее статуй, мои восторженные визги и много-много фотографий. Мы почти не говорили, но зачем слова, когда светит солнце, кругом цветы, а воздух наполнен радостью и ощущением счастья.

Мы взяли лодку, бокадилью с хамоном и козьем сыром для перекуса и поплыли смотреть архитектурный ансамбль: конную статую, окружённую калоннадой.

Нефтяник поведал, что это статуя королю Альфонсо II Умиротворителю, который прославился тем, что лично посещал людей больных холерой.

После катания на лодке, мы направились в ботанический сад, и восторгу моему не было предела. Я откровенно радовалась всему, что видела и не собиралась скрывать своих эмоций, стараясь хоть так отблагодарить мужчину.

Я много спрашивала и восхищалась, совсем по-детски, с горящими глазами. «А это что? А это? А почему эти цветы синие?» Терпению нефтяника можно позавидовать, но он кажется, наслаждался.

– Вы случайно не занимаетесь благотворительностью, – спросила, когда покидали сад и направлялись к Стеклянному дворцу.

Прадов вел меня под локоток, не спеша, давая возможность растянуть момент.

– Я очень люблю детей, – признался мужчина. – Есть специальная организация, их конечно много, но наша, отличается тем, что мы не собираем ни у кого деньги. Мы собираемся сами раз в месяц, едем в детские гипермаркеты, закупаемся и лично посещаем детские дома и интернаты. У нас есть список таких учреждений и за один раз, мы посещаем не меньше трёх и каждый раз лично общаемся с детьми. Когда список заканчивается, начинаем вновь. Нашей организации вот уже восемь лет. На десятом году собираемся отмечать юбилей, – скромно улыбнулся он, пока я во все глаза смотрела, боясь упустить детали. Да и просто смотрела, потому что приятно. – А хочешь, когда вернёмся, возьмём тебя с собой? – внезапно предложил мужчина.

Я растерялась, и это, естественно, отразилось на моём лице. Прадов уже собрался дать задний ход, но я опередила, воскликнув:

– Хочу! Очень хочу, – уже тише добавила, улыбнувшись. – Безумно хочу увидеть радость в глазах сирот. Посмотреть, как вы общаетесь с ними. Имею в виду все вы – ваша компания добрых фей.

– Увидишь, – пообещал мужчина и повел меня во дворец.

Возле самого дворца приметила ещё один водоём, чуть поменьше, но меня просто поразили черепашки, которые вывезли на берег, чтобы погреться на солнышке. Их много! Реально много!

– Господи! – воскликнула, приложив руки ко рту. – Они же, как туристы на черном море, яблоку негде упасть.

Прадов хохотнул и повел меня внутрь дворца с полностью стеклянными стенами. Внутри приятно пели птицы, а воздух благоухал ароматом роз, которых здесь немерено.

Пробыв там немного времени, отправились в кирпичный дворец на выставку «эмоциональной архитектуры». Это нечто! Просто люди строят из всего, что есть под руками, так как чувствуют.

Мы тихо переговаривались, обсуждая. Я фотографировала, но не просто, стараясь, чтобы в кадр попадал Артём. Мне нравится фотографировать людей. Столько можно передать одним случайным снимком…

– Перестань меня фотографировать, – тихо возмутился нефтяник, когда я засмотрелась на него в объектив.

– Не могу, – улыбнулась в ответ. – Спасибо…

– И перестань благодарить, – отмахнулся он, деланно сердито.

– Не могу. Вы сделали мой день.

– Почему ты не взяла с собой альбом? – возмутился этот невероятный человек. – Столько могла зарисовок сделать…

– Откуда мне было знать?

– Ладно, – сдался мужчина. – Поехали за платьем, если ты, конечно, нагулялась? – лукаво поинтересовался он.

Я естественно кивнула, а сама подумала, что здесь совсем рядом находится музей Прадо. Просто невероятный музей изобразительного искусства, один из крупнейших в Европе, но уже не стала наглеть и просить меня отвести. Артём за несколько дней сделал для меня больше, чем кто-либо. Всю жизнь, чувствую, придётся расплачиваться...

***

От парка поймали такси и направились в самый большой аутлет в Испании или молл, как принято называть торговые центры. Я чувствовала приятную усталость и почти всю дорогу смотрела в окно с глупой улыбкой на губах.

Нефтяник так вообще откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Я украдкой посматривала: поражалась и улыбалась. Какое нужно иметь терпение или мотивацию, чтобы столько ходить с чужой тебе женщиной по паркам, музеям и магазинам? Ведь мы по сути никто друг другу, даже не друзья. С другой стороны, нас уже связывает одиночество, тяжкий груз ответственности за родных и… мы просто похожи.

– Приехали, – на корявом английском произнёс водитель и Артём расплатился.

В молле, мы не сговариваясь, прочесали ближайшие магазины платьев и выбрали три, хотя я настаивала на одном. Недолго настаивала. Стоило Прадову бросить на меня снисходительный взгляд… питона, я сразу отступила. Три так три.

Я покорно примеряла всё, что приносила консультант, показывала нефтянику, хотя он честно признался, что ему всё равно: на мне всё сидит одинокого хорошо, даже штора. Долго мудрить не стала, выбрала платья и мы, наконец, поехали в отель приятно утомлённые и жутко голодные. По дороге Артём заказал еду в номер.

– Я в душ, – с порога заявила, осторожно бросая пакеты с покупками. Скинула босоножки, в которых прилетела, и поплелась в ванную.

В спину послышался смешок.

– Так и быть я накрою на стол, – крикнул Артём.

– Ага, – махнула рукой и скрылась за дверью.

Через пятнадцать минут я вышла в своей новой пижаме ещё более расслабленная. Артём успел расстегнуть рубашку, закатать рукава и действительно накрыть на стол. Только в его комнате перед телевизором.

– Снова ужин на полу? – опустилась вниз, подперев диван спиной.

Артём улыбнулся и тут я спохватилась.

– Мы вам ничего не купили, чтобы переодеться! – мне стало дурно. Не голым же ему в номере ходить или в халате, под которым ничего не будет.

– Не волнуйся, – Прадов отошёл в другую комнату и вернулся с пакетом. – Пока ты мерила платья, я сходил в соседний магазин и купил спортивные штаны и бельё. Так что я в душ, а ты подожди меня немного.

И я подождала… Как обычно.

– Алиса… Алиса… – ласковый шепот заставил вздрогнуть. – Тише. Это всего лишь я. Ты имеешь привычку засыпать в моей компании, это сильно бьёт по самооценке, – произнёс нефтяник, но по его голосу и не скажешь, что он огорчён.

– Простите, – подавила зевок и потянулась. Артём сидел рядом со мной на полу в одних серых спортивках: по мускулистой и загорелой груди стекали прозрачные бусины воды. – С лёгким паром, – смущённо пробормотала и огляделась. – Надеюсь, я ничего не проспала?

– Конец света, а так, нет, – улыбнулся мужчина и любезно подал мне стакан с водой. – Если устала, можем не ходить в ресторан…

– Ещё чего! – тихо возмутилась, чуть не подавившись. – Это же фламенко! Нет, я полна сил, бодра и весела. Вот поем и хоть в космос.

Мужчина усмехнулся и ближе пододвинул кофейный столик.

Улыбнулась вкусно-пахнущему лососю гриль и приступила к трапезе. Прадов включил телевизор. «Дискавери» – как это знакомо.

Ели мы молча, лишь иногда комментируя то, что показывают на экране. Порой кажется, что нам не о чем говорить, на самом деле, нам есть о чём помолчать.

Наблюдая за нефтяником, поняла, что он чувствует себя комфортно и безопасно рядом со мной, и я ни за какие деньги не соглашусь испортить это. Не стану флиртовать, как бы Прадов не был очарователен: он просто вселяет такое уважение!.. что даже сама мысль об этом кажется пошлой. Не полезу в душу, не стану навязываться, но если позовёт – я приду. Не смогу отказать. Я осознала это так ясно, что долго сидела, смотря в одну точку.

– Всё нормально? – осторожно спросил мужчина, тронув меня за плечо.

– А? Да, – очнулась и моргнула. – Задумалась, не встречались ли мы в прошлой жизни?

Прадов вопросительно поднял бровь. Я усмехнулась.

– Я не с каждым человеком могу вместе кушать. Более того, я очень стеснительная.

Теперь веселился нефтяник.

– Да? А я и не заметил, – иронично ответил он, беря маслину. – Завтра обязательно зайдём на рынок и купим сувениров для твоей семьи.

Снова смутилась и опустила голову.

– Ой, прекрати, – отмахнулся мужчина и поднялся, намереваясь убрать со стола. Вскочила следом.

– Нет, Артём Германович. Я сама уберу, – забрала тарелки и отправилась на кухню.

– Лучше кофе свари, – улыбнулся мужчина и обратно перехватил у меня посуду. Вот, что за человек?

После обеда у нас осталось пару свободных часов, которые мы решили провести на площади Пуэрто-дель-Соль недалеко от нашего ресторана, в котором пройдёт представление фламенко. Как говорит, Прадов: танец испанских цыган. Что-то в этом есть.

Мы устроились у фонтана: я с альбомом, который мне купили по дороге чуть ли не силой, заставив рисовать, а нефтяник с хорошим настроением.

– Расскажи, какой ты была в школе? – щурясь от солнца, спросил мужчина.

Я делала наброски, пыталась города, но выходил лишь фонтан, окружённый цветами и силуэт нефтяника в тени. Вот, он уже на бумаге, а ведь недавно был на цифровой пленке, ещё немного и Прадов может оставить след в моём сердце…

– Тихой, – пару штрихов… может, подрисовать ему рожки? Нет. Тогда уж крылышки. – Я, Артём Германович, ничем не выделялась, кроме хороших отметок и тем, что всегда рисовала стенгазеты. Я любила сидеть дома, а не гулять с друзьями на улице. Весёлым развлечением – предпочитала книги, логические и настольные игры. С бабушкой ходила в музеи и разгадывала сканворды.

– Ты любишь Новый Год? – мужчина попытался заглянуть в альбом, но я пригрозила взглядом.

– Не знаю, – честно ответила. – В детстве, наверное, я уже плохо помню. Сейчас я отмечаю его в одиночестве. Люблю посмотреть салют.

– Пойдём? – пряча грусть, он протянул мне руку.

В шикарном ресторане нас встретила девушка хостес и проводила за столик, прямо возле сцены.

– Как тут красиво! – восторженно прошептала, оглядываясь по сторонам. Меня впечатлило всё: от освещения до декоративных деревьев на сцене. Картины, свечи… – Очень атмосферно.

– А тебе идёт это платье, – прошептал мужчина, отодвигая для меня стул. – Не зря взяла красное, оно делает тебя не такой невинной. Я начинаю ревновать, посмотри, сколько взглядов, – лукаво усмехнулся он.

Нефтяник просто захотел сделать мне комплемент, поэтому я поблагодарила:

– Спасибо. Вы тоже прекрасно выглядите, как и всегда.

– О, правда? Ты, наконец, заметила? – иронично спросил он, раскрывая меню. – Я уже начал думать, что я невидимка.

– Ладно вам. Я всегда замечала это, – улыбнулась в ответ и уткнулась в меню.

Вечер прошёл невероятно, как и само шоу. Я была под таким впечатлением от танцоров, что ещё долго слышала стук каблуков и хлопки у себя в голове. Все эти взмахи красных юбок, жгучие испанцы мужчины…

Я почти не ела, хотя Прадов мне периодически напоминал, что надо. Смотрела во все глаза и восторженно шептала слова благодарности. Артём был доволен моей улыбкой и реакцией. Когда шоу закончилось, ведущий объявил, что любая пара может выйти на сцену, станцевать и получить приз.

– Пойдём, – нефтяник решительно поднялся, а я так же решительно вцепилась в стол.

– Не-а, – мотнула головой, ощущая волнение. – Я не танцую, – доверительно прошептала.

– Ерунда. Пошли, – он подхватил мою руку, и глупо было упираться на глазах у стольких посетителей.

Мы поднялись на сцену, как и другие несколько пар. Прадов прижал меня к себе, устроив свою широкую ладонь у меня между лопаток.

– Расслабься и смотри на меня, – произнес он, втянув воздух рядом с моей шеей. – Мне нравится твой аромат. Очень чувственный, почти невесомый, как ты.

Мурашки пробежали по телу и осели в груди лёгким волнением.

Заиграла испанская гитара: мы пришли в движение, как и другие пары. Танцевали, как умеем. Девушка в черно-красном платье с пышной юбкой со своим кавалером пытались станцевать танго.

Прадов вёл меня почти в вальсе, только чуть ритмичней, делая жаркие паузы, чтобы провести ладонью по моей талии, наклонить меня, так что волосы касались пола, или закружит и прижать спиной к себе, чтобы коснуться носом шеи. Так приятно волнительно мне в жизни не было! Дыхание заметно участилось, выдавая меня с головой.

– Ну, вот. А говоришь, не умеешь, – хрипло прошептал мужчина, не отрываясь от моих глаз, когда музыка стихла.

В зале раздались аплодисменты. Ведущий подарил нам бутылку испанского вина и «комплимент» от повара, который мы прихватили с собой.

Выйдя на улицу, оба поняли, что нет желания возвращаться в отель. Манит южная ночь и звездное небо.

– Погуляем? – предложил Прадов.

– С удовольствием.

Мы бродили по городу, много смеялись, рассматривали архитектуру, сравнивали с Москвой, что-то вспоминали из опыта собственных поездок.

В отел вернулись в час ночи, возможно именно и подтолкнуло нас к ошибке, как мне казалось.

Мы так расслабились и уже в лифте, что-то невидимое щелкнуло.

– Я прекрасно провёл время, – прошептал мужчина, отрезая мне путь к выходу своей рукой. Его мутный взгляд пробежал по моей фигуре и остановился на губах.

– Может, не надо? – тихо спросила, сглатывая. Если он сейчас меня поцелует, я не стану сопротивляться, не после сегодняшнего вечера. А что будет, когда мы вернёмся? Он станет ходить на свидания с другими? Я всё понимаю но…

Прадов шумно вздохнул и уткнулся мне в шею.

– Прости, – прошептал, видимо, подумав о том же. – Это не правильно. Ты не должна переживать. Только не ты…

Дыхание обжигало кожу: мне трудно сосредоточиться на словах, внутри всё дрожит.

– Прости, – повторил он и вывел меня из лифта.

В номере пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Не знаю, как Прадов, но я долго не могла уснуть. А потом услышала звук льющейся воды: ему тоже не спится.

***

Утром меня разбудил тихий, низкий голос нефтяника, который я уже привыкла слышать спросонья.

– Ты проспала завтрак, – констатировал он и лёг рядом.

Повернула голову, оценивая мужчину. Выглядит помято. Лохматый, ещё неумытый, такой… домашний.

– Может, вы проспали? – заметила и осторожно положила голову ему на грудь. Прадов не стал возмущаться, а устроил свою руку у меня на талии.

– Может, – согласился он. – Я заказал еду из ресторана. Ты не «против» блинчиков с икрой и твороженного чизкейка?

– Если они не из бумаги, то не «против», – подавила зевок, ощущая умиротворение. После вчерашнего случая в лифте не было никакого дискомфорта, словно и не было ничего.

– Давай, умывайся, собирайся, позавтракаем и выходим: нас ждёт ещё одно место, – мужчина поднялся, не глядя на меня, оставляя после себя нагретое место и запах парфюма.

Особенным местом оказался музей Прадо, в который я так мечтала попасть.

– Просто не верю! – восхитилась я, глядя на это величественное здание с колонами. – Он же превосходит Лувр, вы знали?

– Знал, – усмехнулся мужчина и, осторожно приобняв меня, повел на вход.

Блуждая по галереям, рассматривая картины великих художников, незаметно пролетело три часа. Нам не было скучно, напротив: мы обсуждали произведения и даже спорили. Шёпотом.

После музея, пары десятков снимков и небольшого наброска нового платья, мы отправились на рынок. Я купила для мамы мыло, немного масла, вина и пару магнитиков. Вернулись в отель, забрали вещи и поехали в аэропорт, испытывая глухую тоску и сожаление. Я, по крайней мере. Может, стоило его поцеловать?

Посмотрела на нефтяника и отрицательно мотнула головой. Нет. Только не на проекте. Это глупо.

В самолёте спали оба, и всю дорогу до виллы, провели в тишине. Каждый оставил в Мадриде что-то своё, а здесь всё иначе. Снова чувствуется фальшь, абсурдность ситуации и это шоу…

Прадов высадил меня у ворот, а сам сказал, что приедет через час.

– Не дай им заклевать себя, – предупредил мужчина и поехал в свой отель.

Стоило мне переступить порог дома, как на меня налетели с вопросами.

– Как командировка?

– Были где-нибудь?

– А спали вы в одном номере?

Лена сидела в гостиной и делала вид, что ей не интересно.

– У нас не было времени, – непринуждённо соврала. – Мы жили в разных номерах, – отмахнулась, прижимая к себе пакеты с покупками. М-да… Надеюсь мне не подложат «свинью».

На церемонию я надела нежно голубое платье, на манер того, которое дарил Алексей, и заплела волосы в высокий хвост.

Признаться, я волновалась. Между мной и нефтяником что-то изменилось. Что-то, что заставляет смотреть на него иначе. Я вижу его недоступным для меня. Далёким, но таким близким. Когда очень хочется, но нельзя. Это чувство, как простуда, как вирус. Дальше будет только хуже, и могут начаться осложнения.

– Как провели время? – тихо спросил сценарист, поймав меня внизу. Нина бегала на улице вместе с Олегом.

– Работали, – серьёзно ответила, но улыбнулась.

Алексей не оценил иронии и покачал голов.

– Малышка, Прадов не для тебя. Смотри, чтобы не пришлось страдать, – заявил он, заставив меня удивиться.

– Серьёзно? – изумилась, немного раздражаясь. – А не ты ли нас отпустил?

– Я же не могу ему запретить, – ответил Алексей, удивившись моей реакции.

– У нас ничего не было, – холодно ответила и поднялась. – И не будет, – добавила и отправилась на «подиум», всё ещё злясь. Наверное, на себя.

Лена надела элегантное белое платье с длинным шлейфом и распустила волосы. Она действительно очень красивая. Снежана сияла в нежно-розовом, облегающем наряде, а Саша в синем. Все участницы блистали и улыбались, предвкушая.

Артём появился в серебряном костюме и чёрной рубашке, без галстука. Мужчина обворожительно улыбался, завораживая взглядом льдистых глаз.

Впервые, со дня шоу, осознала, что всё серьёзно. Девушки борются за сердце этого человека и готовы отдать своё, но ему никто не нужен. Каждая, в какой-то мере, уже влюблена в Прадова. Мне вдруг стало… грязно. Понимаете? Словно я испачкалась в чём-то липком.

Поёжилась, желая принять душ. Я ничего такого не чувствовала сперва, потому что мне было всё равно. А теперь нет…

– Добрый вечер, милые девушки, – Артём одарил каждую улыбкой, глядя мимо меня. Меня он избегает. – Вот и прошла ещё одна неделя, в течение которой у вас была возможность проявить себя.

Господи! Можно я сдамся? Нет, я так не смогу стоять, слушать откровенную ложь, если и дальше буду встречаться с Артёмом, даже по «дружбе». Мне нужно абстрагироваться. Ради Вики…

Прадов заметил мой отсутствующий взгляд и испугался,… Серьёзно испугался! Голос сбился, мужчина запнулся и виновато улыбнулся.

– Простите, – виновато произнёс он. – Устал после поездки.

Он собрался и взял «валентинки».

– Алиса, – на выдохе произнёс: его рука предательски дрогнула.

Мы встретились глазами. Я сделал вид, что всё хорошо, мысленно подбодрила себя и заставила подойти и взять картонное сердце нефтяника.

– Марина.

– Света…

Без сердец остались снова две девушки. Даже ведущий удивился.

– Итак… – Олег вопросительно посмотрел на Славу, тот гневно на Прадова, но мужчина остался невозмутим. – Сегодня шоу покидают… Снежана и Саша. Девушки прошу.

Снежана изумлённо посмотрела на нефтяника, словно не веря, а Саша нагло наступила мне на ногу, проходя мимо.

Чуть не вскрикнула, но поджала губы, тихо зашипев. «Принц» пошёл провожать несостоявшихся невест, а я поспешила к себе, позабыв о «комментарии».

Залезла в душ, смывая с себя усталость и неприятный осадок. Когда вышла, Артём лежал на моей кровати.

– Ну, это уже наглость, Артём Германович, – непринуждённо усмехнулась, вытирая волосы полотенцем.

– Поговори со мной, – попросил он и похлопал рядом с собой.

Вздохнула и растёрла лицо руками.

– Я не могу общаться с вами и принимать участие в шоу. Это сложно, – произнесла, понимая, что всё могу испортить.

Прадов задумчиво смотрел на меня, что-то обдумывая. Минут через пять поднялся и молча вышел. Отлично просто…

Разделась и легла спать, решая не забивать себе голову, как бы не скребло на душе.