ГЛАВА 10. ТИМУР

До утра шатаюсь по городу, бухаю в любимых клубах и смешиваю горечь от своего поступка, с крепким алкоголем, что литрами в себя вливаю. Багира подъебывает меня насчет моего состояния и подкидывает дровишек в огонь, что сжигает изнутри. Сука бесстрашная. Где–то в половине пятого, Петька силком выводит меня из бара и закидывает в тачку. Я смеюсь, разваливаюсь на заднем сиденье и прошу врубить музыку. Он без вопросов включает радио и открывает окна, чтобы не задохнуться от вони, что я источаю. – Завязывать вам надо, босс. – Че? Ебало закрой и вези меня домой. – Хорошая же девчонка, эта Анжелика. Я кое–как нахожу баланс и сажусь, вцепившись руками в кожаные подголовники передних сидений. – Ты, блять, хочешь научить меня уму–разуму? – Ни в коем случае, Тимур Ильдарович, просто высказался вслух. – Не можешь держать язык за зубами? – Могу. Извините. – Отлично. А теперь ускорься, мне что–то херово. Петька раскручивает руль по своей оси, и мы сворачиваем на выездную дорогу, ведущую из столицы в пригород. На светофоре нас таранит крузак и лысое чмо, что им управляет, движется к нам с целью узнать по чем халва на Колыме. – Поговорим? – обращается гандон к Петьке. Мой водила не из робкого десятка и открывает дверь, прихватывая ствол, что всегда у него в удобном доступе. – Э, мне можно к вам присоединиться? Я хоть и пьяный, но я еще я очень злой. Ситуация прямо жаждет моего участия. «Бильярдный шар» делает шаг назад и кивает другу, который выпрыгивает из машины, держа в руке ножичек. – Вот так встреча, Сафин! Смотрю на утырка с лезвием и узнаю в нем старого знакомого, имя которого вертится в уме, но вспомнить не могу. – Здорово. – Ты где этого пацанчика нашел? Он, похоже, лево и право не различает. Сплевываю на асфальт и, приставив руки к бокам, широко улыбаюсь. – А ты всё также ищешь на жопу приключений? Не вразумила тебя больничка. – Пасть захлопни. По твоей милости, я у Анвара чалился три недели. Теперь я отчетливо понимаю, кто передо мной стоит. Пару лет назад, я отбивался от «крышующих» и с одним слегка перегнул. Зато в мою сторону больше никто не рыпался. – Судьба свела нас не зря! – я подмигиваю Петьке, и тот шустро втыкает лысому в живот заряженный ствол. Один мой намек и ему пиздец. – Всё такой же прыткий, да, Сафин? Движение на трассе заглушает половину сказанных им слов, но мне и так всё понятно. Я покачиваюсь от того, сколько во мне водки и мой оппонент усмехается. Решил, что я легкая мишень. – Босс, вы не в той кондиции. – Петька зыркает на нас, а сам сильнее вдавливает пистолет в пузо коренастой лысой туше. Мелкий снежок быстро сменяется снегопадом. Слякоть под ногами, не мешает мне зарядить в челюсть парнишки с холодным оружием. Правда, равновесие подводит немного, и я оседаю на коленки. Петька вырубает лысого и бросается ко мне. Помогает подняться, и я опираюсь на него, как на трость. – За прошлые заслуги, тварь. Я чую, как что–то острое вонзается мне под ребра и морщусь. Петька локтем отправляет его к брату по несчастью и, прислонив меня к тачке, распахивает мое пальто. – Твою мать, едем к Варанычу. – Нет. Домой. – Вы потеряете до хрена крови, босс. – Едем, я сказал. Петька матерится, но не перечит и, свернув собственную куртку, прикладывает к ране, заставляя меня держать ее рукой. Вот тебе и удачное завершение гулянки. *** АНЖЕЛИКА Я сворачиваюсь калачиком перед телевизором в гостиной и лежу в таком положении всю ночь. Мне не спится. Галя пыталась меня убаюкать своими разговорами и травяным чаем, но я выползла из спальни, едва она скрылась в своей комнате. В мыслях крутится один и тот же эпизод, что я пережила вчера, и я вряд ли поборю бессонницу в ближайшие дни или недели. Я живу с мерзавцем. С тем, для кого честь и совесть пустой звук или бред, брошенный вскользь. Мне больно. Мне так больно и обидно, что я задыхаюсь. Тимур взял своё и исчез, оставив меня на растерзание воспоминаниям. Пощечина добавила ненависти по отношению к нему. Меня никогда не били и не унижали настолько подло. Господи…я всхлипываю, позволяя декоративной подушке подавить мой крик. Почему это происходит со мной? Я притягиваю колени к подбородку и неприятные ощущения между ног, вновь напоминают о том, что сделал Тимур. Я больше не девочка. Грязная, отвратительная девка, заслуживающая порки. – Анжелика? Мое имя доносится из прихожей. Я вытираю слезы и присаживаюсь, чтобы понять послышалось мне или нет. – Лика?! Точно, меня зовут. Я откидываю плед, встаю с дивана и шлепаю босиком по теплому полу. В закутке между входной дверью и аркой, что ведет на кухню, находятся Петька и Тимур. От последнего меня бросает в дрожь. Я сразу же туго завязываю пояс халата и поправляю его на груди. – Что случилось? Галю разбудите. – Тимур ранен, давай, помоги. – Шипит Петр. – Чего? – мой взгляд скользит по Сафину, и я замечаю огромное алое пятно на белой рубашке. – До гостиной доберетесь? – Попробуем. Тимур глядит на меня своими колкими ледяными глазами, а я спешу за аптечкой. Галя совсем недавно показывала, где она спрятана. Взяв коробку, присоединяюсь к мужчинам. Петр уже избавил Тимура от пальто и рубашки, и подложил ему под голову мой пушистый плед. – Сможешь заштопать? – Петр крутится над душой и раздражает этим. – Да, рана поверхностная. Наложу пару швов и всё будет хорошо. – Класс, пойду, дерябну чего–нибудь для бодрости. – Ага, иди. Помощник уходит, я присаживаюсь рядом с Тимуром и быстро обрабатываю порез, чтобы остановить кровотечение. – Лик? – Не сейчас, хорошо? – не смотрю на него, чтобы случайно не разреветься. – Ну, взгляни на меня? – Лежи спокойно, а то шов неровный и некрасивый получится. – Насрать, дай мне увидеть твои глаза. Я не реагирую и вонзаю иглу в его кожу с особым удовольствием. Он вздрагивает, но легко контролирует эмоции. Стежок за стежком и я довольна своей работой. На вид очень даже прилично. Из меня бы вышел классный хирург. Мечты… – Всё, сейчас дам обезболивающее и через несколько часов, сможешь бегать. – Побудешь со мной? Тимур касается моей руки, а меня как кипятком ошпаривает. Я вскакиваю и тороплюсь к Петру, что потерялся где–то в большом доме. Найдя парня, вручаю ему таблетку, стакан воды и даю инструкции по уходу за боссом. Он улыбается на то, как я командую, но, слава богу, не отнекивается и не спорит. Минут через десять, я закрываюсь в спальне и ненадолго засыпаю, укрывшись двумя одеялами. *** Настойчивый стук в дверь будит меня, и я говорю тому, кто по ту сторону, что я не голодная, и хочу, чтоб меня оставили в покое. Галя с грустью отвечает, что поднос с обедом будет ждать меня на тумбочке в коридоре. Когда аппетит всё же просыпается во мне, я поглядываю на часы и понимаю, что уже скоро ночь. Я закрыла шторы и совсем потеряла счет времени. Осторожно поворачиваю дверную ручку и, убедившись, что периметр чист, выхожу за едой. – Привет. Тимур появляется ниоткуда и выглядит вполне здоровым. Я крепко держу поднос, но от страха, тарелки и приборы громко звенят. Ничего не могу поделать с дрожью в теле. – Не бойся меня. Делает шаг, а я отступаю назад. Дверь не поддается ударам моей пятки. Да как же так! Он кладет ладони поверх моих рук и пытается усмирить посудный звон. Наши глаза встречаются, и мне хочется визжать от страха. – Пожалуйста, отпусти. – Лика, не нужно прятаться и выходить только под покровом ночи. Я не причиню тебе вреда. – Уже причинил. Он вырывает поднос, ставит обратно на тумбочку и притягивает меня к себе. Я готова расплакаться и молить о пощаде. – Твой первый раз не должен был быть таким, но ты сама виновата. Я же говорил, что ты только моя и любой левый мужик, оказавшийся рядом с тобой, отправится в могилу. – Да что ты говоришь такое? Ты не имеешь право распоряжаться тем, с кем мне общаться, а с кем нет. – Могу, – Тимур чертит носом полосы на моей щеке. – Как же ты вкусно пахнешь, малышка. От теплых слез, почти не различаю силуэты вокруг, но собираю все силы в кулак и давлю пальцами на его свежую рану. Он ревет как дикий зверь и отшатывается на метр. Я ударяю по двери, забегаю в комнату и закрываюсь. – Открой! – орет Тимур. – Я снесу стену! – Больше не приближайся ко мне! И видеть тебя я тоже не хочу! Развлекайся со своими многочисленными девочками, я не одна из них!!! Я слышу, как он болезненно дышит. Видимо, я переусердствовала и теперь порез дает о себе знать. Но мне нет дела до его боли. У меня своей достаточно. – Ты моя, Лика! И скоро поймешь, что я единственный мужчина в твоей жизни! Пару раз лупит по двери и уходит. Я плачу без остановки и ныряю в уютную норку из одеял.