Глава 10

Алиса – Шутишь? – недоумевает Глеб. И, указывая себе в грудь рукой, подсказывает: – Я Глеб. Ну, а то я не знаю кто ты? Конечно знаю. – Ты не можешь меня не помнить, – продолжает мужчина. Стараюсь изобразить неузнавание. Кошусь на него с видом: «а вы, собственно, кто, и зачем пришли?». – Вы знакомы? – уточняет врач у Глеба. При этом подходит ко мне и начинает привычные манипуляции по осмотру. – Да. Мы хорошо знакомы, – наблюдая за этим и разглядывая меня, произносит Глеб. – Я вас не знаю, – продолжаю играть. Надеюсь, естественно. – Мы правда знакомы? В универе пересекались? Что я несу?! К моменту моего поступления на первый курс, Глеб уже закончил учебное заведение. Да, и учился в совершенно в другом. Боже, зачем я это делаю? Что за бред?! Но меня уже понесло. Давать обратную? Ну, уж, нет. – Когда вы последний раз виделись? – спрашивает врач. – Около пяти лет назад, – отвечает Глеб. Пф! Около! Я, в отличие от него, точную дату знаю. А в любви то как клялся! Говорил, что время, проведенное со мной, ему дорого. – Хм… – задумывается врач. – Сотрясения часто сопровождаются потерей памяти. Есть! Пусть он подтвердит мое состояние. Но тут медицинский работник дополняет: – Правда, обычно забываются немного другие отрезки памяти. Что-то, что происходило последним. Могут забываться и события, происходящие во время реабилитации… Блин! Откуда мне такое было знать? – Но организм человека – штука очень сложная. И до конца не изученная. Так что все может быть, – заканчивает доктор. Фу-у-ух! Поражать окружающих своим актерским мастерством разрешено официально. – Ма-а-ам? – трясет меня дочка и жалобно спрашивает. – А меня ты помнишь? – Ну, конечно, помню, моя малышка! – крепче прижимаю к себе. – Как я могу забыть мою любименькую Масюсюнечку? Испугалась, бедненькая. Чего только в детскую голову не придет. И ей же не важно, что мама с ней только, что разговаривала и помнила. Страх «вдруг забыла» все равно появился. Сколько же она сегодня пережила. Это такой стресс для ребенка. – А дядя правду говорит? Ты его знаешь? – тихонечко всхлипывает малютка. Взгляды всех присутствующих обращены ко мне. – Не знаю, – отвечаю ей и, стараясь не смотреть на Глеба, добавляю, – может этот дядя меня с кем-то перепутал? Даю ему шанс отстать меня. От нас. И все же меня сильно беспокоит, что Глеб делал с моей дочкой? О чем говорил? Подозревает или знает, что… – А ты с этим дядей приехала? – спрашиваю Машу. – Да, – чуть подрагивающим голоском отвечает малышка. Плач закончился, но эмоции никак не улягутся. – Он меня забрал, представляешь? Я к тебе просилась. А еще это он нас задавил, и ты попала в больницу. – Что?! – удивляется доктор. А Глеб просто цыкает и закатывает глаза. Маша тем временем продолжает: – Чтобы не плакала, обещал купить платьица. Целых два! Три-и куклы Лол. И робопесика, как у Сони. Даже круче. А еще мороженного, сколько не съем. Оо, узнаю Глеба. Обидел – значит нужно просто что-то купить. Да, побольше. – Девочка, этот человек спас вас с мамой, – сообщает моей малышке доктор. Видимо, решает вступиться за молчавшего Глеба. Но тот тоже подает голос: – Я уже пытался объяснить. – Я сама все видела! – возражает Маша. – Мы ехали! А он как БАМ в нас! И мы упали, а мама глаза не открывала! Дочка скрещивает руки на груди. И утыкается в меня головой, снова чуть не переходя на плач. Боится, что ей не верят. – Я правда видела как он в нас врезался, – бормочет она. – Конечно видела, – успокаиваю ее, гладя по голове. Она же, получается, действительно видела, как другая машина таранила нас. Но она, скорее всего, и не поняла почему. Как-то несправедливо получается. Глеб, чуть ли не ценой своей жизни, спас нас. А дочка обвиняет его. – Конечно видела, – повторяю я. – Только он нас таранил, чтобы спасти. Там большая-пребольшая машина в нас ехала. Чуть не врезалась. Сильно бы врезалась. Раздавила бы в лепешку. Но этот дядя в нас врезался, чтобы оттолкнуть. Чтобы нам еще хуже не стало. Спас. И сам в аварию попал. Как бы я не хотела, чтобы Глеб не имел к нам никакого отношения, он спас нас. И стоит быть ему благодарной. Вот только вопрос – он знал, кого спасал? Или нет? Он следил за мной? Если это так, то может знать, что Маша его дочь. А если знает, то, может, он уже говорил ей про это? Непохоже. Малышка бы уже обязательно рассказала про такое. – Значит, он хороший? – Маша косится на Глеба. – Наверное, – неуверенно отвечаю я, тоже поглядывая на мужчину, которого все никак не удается забыть. – Тогда он, правда, подарит мне все, что обещал? – Маша смотрит уже с надеждой, как бы спрашивая разрешения. Я много раз ей говорила, что принимать подарки от незнакомых нельзя. – Наверное, – повторяю то же слово. Так же неуверенно. – И платьица, и куклы, и робопесика, и мороженное? – Я никогда слов на ветер не пускаю, – подает голос Глеб. – Обещал, сделаю. Там, кстати, куклы, которые ты выбрала, уже домой привезли. А платья мы можем хоть сейчас поехать в магазин и выбрать. – Я примерять их буду? – уже радостно восклицает дочка. Она просто обожает таскать все подряд в примерочную и примерять. – Конечно. – Мам, мам! – снова Маша тормошит меня. – А еще дядя обещал, что мы будем жить у него дома! Что?!